Иосиф был безутешен! Он заявил, что ни за что больше не женится, но с ним строго – наша Эрзи даже говорила, что очень строго, – поговорили, чтобы осознал, что он не просто мужчина, а прежде всего сын императорской четы и наследник престола.

–?Ну и пусть этого задаваку женят на какой-нибудь уродине!
–?Ага, а она ему будет подолгу выговаривать за упущения в спальне.

Страдания жены и невестки всегда приводили лорда Стайна в превосходное расположение духа.

Если же вы стары, мой читатель, - стары и богаты или стары и бедны, - то в один прекрасный день вы подумаете: "Все, кто меня окружает, очень добры ко мне, но они не будут горевать, когда я умру. Я очень богат, и они ждут от меня наследства"; или: "Я очень беден, и они устали содержать меня".

Он твердо верил, что все, что он делает, правильно, что во всех случаях жизни он должен поступать по-своему, и, подобно жалу осы или змеи, его злобная, ядовитая ненависть обрушивалась на все, что стояло на его дороге.
Он и ядовитостью своей гордился.

Если бы мы знали, что думают о нас наши близкие друзья и дорогие родственники, жизнь потеряла бы всякое очарование и мы все время пребывали бы в невыносимом унынии и страхе.

Жозефина усмехнулась:
– Во-первых, прекрати называть меня мадам, ведь мы одни. Во-вторых, об этом не знал, кажется, только ее супруг. К тому же результат скоро появится на свет. Это не новость, стоило ли ради нее приезжать в столь поздний час. В Париже по ночам, конечно, спокойней, чем бывало во времена нашей юности, но все же…

– Только не говорите мужу, что я просила об этом, он подумает, что я хочу его заставить венчаться. А для меня поистине беда – отсутствие настоящего благословения.

Если ты хочешь, чтобы твой сын обладал правами и ты мог взять его в руки, не боясь насмешек, другого выхода у нас нет.

...Наполеон любит ее, несомненно любит, конечно, не так, как раньше, теперь любовь стала спокойней, заботливей… Подумав о заботливости, Жозефина снова разрыдалась, ведь так же он заботится и о матери. Нет, она ничего не имела против заботы Наполеона о мадам Летиции, просто сознавать себя уже не столько любовницей мужа, сколько просто матроной рядом с ним было трудно.

...беспокоило Жозефину больше всего – готовность мужа к изменам. Она прекрасно понимала, что, только почувствовав такую готовность, дамы бросятся выполнять малейшие прихоти повелителя, и тогда от рогов в дверь не пройти.

В Париже творилось черте-те что, Директория уже настолько отпустила бразды правления, заботясь только о набивании собственных карманов, что готова была потерять и саму власть. Франции требовалась сильная рука, Наполеон считал такой только себя и поспешил на выручку Франции.

...муж страдает, что он влюблен без памяти, что считает минуты до встречи с обожаемой супругой.
Жозефина понимала, только это интересовало ее очень мало. Она приглядела себе уютное гнездышко – Мальмезон – и пребывала с любовником там.

Жозефина очаровала его совершенно, время, проведенное в ее довольно убогом салоне, показалось Бонапарту волшебным мгновением.

– Брюнетки всегда ненавидели блондинок! – отшутилась я, откидывая на спину свои длинные пшеничные волосы. – Негативное отношение заложено на генетическом уровне. Мы больше нравимся мужчинам. А их это бесит.
– Да ну тебя! – возмутилась Ксюша, взъерошивая свои короткие темные волосы. – Кто тебе сказал такую глупость?
– Вот видишь! – победно улыбнулась я. – Даже ты не можешь реагировать спокойно!

– Что произошло? – бесцветным голосом спросила я. – Почему я снова не могу понять, где реальность, а где сон? Там внизу, в подземелье, ползают гигантские змеи-убийцы? Да? Наги? Тут водятся наги, правда ведь? Я же не сошла с ума?
– Не говори глупости. – Непонятно было, к какому моему заявлению относятся его слова, это расстроило еще сильнее, и я заревела в голос.

"Иногда приходится солгать, чтобы узнать правду."

"Если не можешь воспользоваться самой зашибенной технической новинкой, просто посмотри глазами."

— Ты спас мир, — сказала она.

— Мы спасли мир.

— А Рейчел стала новым оракулом, и это означает, что у нее не будет парня.

— Тебя это не очень удручает, — заметил я.

Аннабет пожала плечами.

— Мне все равно.

— Угу.

Она подняла бровь.

— Ты мне хочешь что-то сказать, Рыбьи Мозги?

— Боюсь, что ты мне тогда дашь пинка под зад.

— Я тебе так или иначе дам пинка под зад.

Я стряхнул крошки с рук.

— Когда я окунулся в реку Стикс, чтобы сделаться неуязвимым… Нико сказал, что я должен сосредоточиться на чем-то одном, что связывало бы меня с миром, что вызывало бы у меня желание остаться смертным.

— Ну и? — Аннабет не сводила взгляда с горизонта.

— А потом на Олимпе, — продолжал я, — когда они предлагали сделать меня богом и всякое такое, я все время думал…

— Тебе так хотелось стать бессмертным?

— Ну, может, немного. Но я отказался, потому что я подумал — ну что за радость, если целую вечность все будет оставаться без изменений. Ведь в нашей жизни возможны изменения к лучшему. И еще я думал… — В горле у меня совсем пересохло.

— О ком-то...

Надежда не уходит, не получив разрешения.

— Голубки вам пора остыть, — весело объявила Кларисса.

Спасибо, что не спятили при нашем появлении, – сказал я.
– Я как раз в процессе.

"Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию."

"Мы думаем, как нас выкинет из привычной дорожки, что все пропало; а тут только начинается новое, хорошее. Пока есть жизнь, есть и счастье."

   — Что у тебя там? — спросила Улита.
   — Мой ответ НАТО! Русский боевой микроб Васька! Быстро размножается, пожирает металлы, пластик, кредитные карточки и компьютерное оборудование. Для людей и построек безопасен.
   — Так он же и наше все пожрет! — зевая, сказала Улита.
   — Неа. — Чимоданов щекой ласково погладил коробок. — Наше не пожрет! Это ж Васька, свой парень! Он чувствует хорошее отношение!.. У тебя еда-то есть?
   — Для Васьки?
   — Нет. Для меня!

Хорошо, что есть нора, куда можно забиться и остаться одному, спрятавшись и от мира, и от себя самого…

Они были живы, пока был жив он.

Живите дальше, радуйтесь, забудьте обо всем плохом. Подлых людей много развелось, и горевать из-за них — просто непозволительная роскошь.

Ведь каждому судье хочется, чтобы его писали так, как писали когда-то прежних великих судей.

Например, есть такое суеверие, будто по лицу обвиняемого, особенно по рисунку его губ, видно, чем кончится его процесс.

Волнениями процесс не выиграешь.

Противника не побеждают уговорами, годоны пришли во Францию с мечом, и гнать их нужно тоже оружием.

...если ты полагаешь, что врага можно победить увещеваниями, то сильно ошибаешься и потерпишь поражение, а это не входит в мои планы. На штурм нельзя идти с блаженной улыбкой на устах, не успеешь крикнуть «мама!», как эта улыбка слетит вместе с головой.

Закончим это безобразие, научу. Только постарайся не вляпаться во что-нибудь, где тебе снесут башку. Без нее учиться как-то неудобно.

— Женщине легче переделаться, — успокаивающе проговорила мать. — У женщины вся ее жизнь в руках. А у мужчины — в голове. Ты не обижайся. Может… может, в будущем году местечко себе подыщем.

- Мужчина иной раз мучается, мучается - совсем себя изведет, потом, глядишь, и ноги протянул с тоски. А если его разозлить как следует, тогда все будет хорошо.

Как мы узнаем самих себя, если у нас отняли прошлое?

Вы покупаете не только эту рухлядь, но и жизнь, которая стала рухлядью. Мало того, в придачу к этому пойдет и моя злоба. Вы покупаете плуг, который подрежет почву под ногами ваших детей, вы покупаете оружие и волю, которые могли бы спасти вас.

— Невеселая штука — жизнь.
Барон вздохнул:
— Что поделаешь, дочурка, мы над ней не властны.

— Раз ты совсем не пользуешься деньгами твоей матери, лучше отдай их мне. У меня они будут сохраннее, а мне не придется менять банковые билеты.
Она протянула ему кошелек.

...ум мутился от блаженства. Безудержная радость, безграничное умиление перед красотой мира, затопило ее замиравшее сердце. Это было ее солнце! Ее заря! Начало ее жизни! Утро ее надежд!

В конце концов, королевы тоже имеют право на счастье.

Жалел ли о том, что родилась дочь, король? Наверняка, ведь, появись у него сын, заткнулись бы все недоброжелатели. Но все равно, рождение ребенка говорило о том, что у родителей все в порядке, значит, могут быть еще дети и, конечно, среди них сыновья. В глубине души у Антуанетты осталась обида за поведение Людовика, как он ни был толков и разумен во время самих родов, он просто забыл поблагодарить ее за рождение дочери!

Но есть же правила, которые тяжелыми камнями висят на ногах! Поразмышляв, я решила повременить и посмотреть. Отменять правила противного Этикета (да нет, теперь они не казались мне уж столь противными) нужно осмотрительно, чтобы не ввергнуть двор в хаос обид и размолвок.

Характер не переделать, то, что заложено природой и воспитанием первых лет жизни, не исправить.

Предстояло трудное время перемен, а какой из монархов любит, когда эти перемены касаются и его страны тоже?