Нужно время, чтобы тот или иной человек признал тебя. А порой признания приходится добиваться всю жизнь.

На мой взгляд, нет такого понятия, как хороший или плохой христианин. Есть плохие и хорошие люди.

Война кой-чему научила его. Вот и роскошно. Он всего понавидался, хлебнул достаточно – война, дружба, смерть, – получил повышение, ему нет тридцати, умирать еще рановато, по-видимому. Тут он не ошибся. Последние снаряды не попадали в него. С совершенным безразличием он следил, как они разрываются.

Он опять, как тогда, снабдил этот миг ярлыком – погибель ее души.

А они как раз приехали – увы – из-за докторов. Другие приезжают из-за выставок; из-за оперы; вывозить дочерей; Уитбреды вечно приезжают из-за докторов.

— Я — реалист, — заметил доктор, — религия и философия не по моей части.

— У каждого есть стена, за которую не следует пускать даже тех, с кем сражаешься спина к спине и делишь последний кусок хлеба,

Она плакала от волнения, от скорбного сознания, что их жизнь так печально сложилась; они видятся только тайно, скрываются от людей, как воры! Разве жизнь их не разбита?

Ведь все мы добиваемся только одного — нравиться.

Район приличный. Определение приличного района: место, где жить тебе не по карману.

Работать одними и теми же мышцами очень утомляет.

– Мне не нужно ее читать. Я знаю, что там написано. Там написано, что я не прочел первую докладную Я кинул вторую докладную в корзину.
Булыжник побежал назад к машинке.
Вручил мне третью докладную.
– Слушай, – сказал я, – я знаю, о чем говорится в них всех. Первая была про то, что я держал кепку на ящике. Вторая – про то, что я не прочел первую.
Третья – что не прочел ни первую, ни вторую.
Я посмотрел на него и уронил докладную в мусор, не прочитав.
– Теперь я могу их выбрасывать так же быстро, как ты их печатаешь. Это может длиться часами, и вскоре один из нас начнет выглядеть смешно. Тебе решать.

Я же не виноват, что они пользовались телефонами, и газом, и светом, и все свои вещи покупали в кредит. Однако, если я приносил им счета, они на меня орали – как будто я просил их устанавливать себе телефон или присылать телик за 350 баксов без начального платежа.

Обжигающая ванна может охладить нервы.

Ведь появление нового человека в моем списке контактов наверняка не останется незамеченным. Сразу же поползут слухи: зачем, почему, а не влюблена ли она в него… На общественное мнение можно было бы наплевать, иди речь о каком нибудь постороннем парне, к которому я равнодушна. Но допустить, чтобы у одноклассников возникли обоснованные подозрения… Никогда в жизни!

Оказалось, она ужасно соскучилась по общению, по самому обыкновенному, когда можно поговорить обо всем, что тебя интересует. И не на ходу, не с бухты-барахты, а вот так, вдумчиво, в тишине, когда никто не дергает и не мешает.

"Если любовь, будешь думать о главном, а не о мелочах."

Оптимизм- это первый шаг к победе!

Я слушала самые красивые на свете песни, исполняемые на самом необычайном, самом певучем на земле языке, и чувствовала, как по щекам катятся слезы. Нет, это были не слезы горя или обиды – я уже не думала ни об Алиске, ни о Лешке. Мне просто было очень одиноко. Так, словно я осталась одна на всем свете. Сейчас особенно жаль, что у меня нет собаки. Я взяла бы ее на колени, а она теплым шершавым языком облизала мне щеки, стирая с них соленые слезы, лизнула нос: держись, мол, веселее!..

- Ты влюбилась.
- Нет.
- Это был не вопрос.

Дарья Лаврова "Вредная любовь".

Мне было так обидно, что даже не получалось заплакать. Я будто бы вдохнула и не смогла выдохнуть. Внутри все сжалось. До боли. До тошноты. И с каждой минутой сжималось все сильнее и сильнее, как пружина. Казалось, сжиматься уже некуда, а все равно. Я лежала на полу, поджав колени к груди и обняв их руками. Старалась глубоко дышать. Легче не становилось. Это был ад. Мой маленький личный ад.

Дарья Лаврова "Вредная любовь".

Всякое действие, повторенное триста раз подряд, становится привычкой.Триста раз победил безволие - приобрел волю. Триста раз отжался, пусть даже в сумме - руки станут крепче. Триста раз подряд сдержался и не накричал - стал сдержанным.

Голова и нужна-то по большей части для того, чтоб в ней жили мечты.

Ирина Молчанова "Дневник юной леди".

Порой нам только кажется: все только и смотрят - как ты одет, что ты сказал, как поступил, прямо так и ждут, что оступишься, и будут всю жизнь тебе это вспоминать. Во только штука в том, что каждый в основном следит только за собой и думает лишь о себе. Как выглядит, что говорит и делает. И плевать ему, если рядом кто-то чудит, главное - чтобы о нем плохого не подумали.

Ксения Беленкова "Симптомы любви".

«Воспоминания – странная штука. Они согревают… но и рвут душу на части».
Юлия Кузнецова "Снежинки счастья"

Никому нельзя говорить, что тебе плохо. Нельзя давать повода для радости.

Любовью все покупается, все спасается... Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи еще выкупишь.

Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение к себе и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих...

Ты простудишь свою простуду.

Можно простить уход, но как простить возвращение?

Любят не за что-то, любят, скорее, вопреки: недостаткам, дурным привычкам и поступкам. Любовь вообще вещь крайне нелогичная, я имею в виду настоящую любовь. Она просто возникает однажды и заставляет с собой считаться.

Мария Северская "Подари мне выпускной!"

Не взыщи,мои признания грубы, Ведь они под стать моей судьбе. У меня пересыхают губы От одной лишь мысли о тебе. Воздаю тебе посильной данью, Жизнью,воплощённою в мольбе. У меня заходится дыханье От одной лишь мысли о тебе. Не беда,что сад мой смяли грозы, Что живу сама с собой в борьбе, Но глаза мне застилают слёзы от
одной лишь мысли о тебе...

Так о чем же ты плачешь, осень?

Все мужчины - эгоисты.

Если человек хочет, чтобы с ним нежничали, пусть ведёт себя соответственно.

В мире греческих мифов каждый — бог, титан или чудовище — приходился кому-то родней.

Так много всего случилось с тех пор, что я почти позабыл про собеседование в школе Гуди, — я оставил здание, охваченное пожаром, а мамин друг запомнил меня выпрыгивающим в окно и удирающим во все лопатки.

— Ничего не получается, — опять простонал он. — Мое испуганное лицо все время возвращается.
— А как вы это делаете? — спросил я.
Аннабет подтолкнула меня локтем и прошипела:
— Не груби! У Сторуких было пятьдесят разных лиц.
— Трудно было, наверное, составить расписание, — не удержался я.
— У тебя все получится, Бриарей. — Тайсон не сдавался. — Мы поможем! Можно мне попросить у тебя автограф?

Аннабет вскочила на ноги.
- И это называется помощь? "Скушайте сэндвич, детки. Загадайте желание. Как жалко, что я не могу помочь вам!" Ф-фу!
- Ф-фу, - согласился Тайсон, грустно глядя на опустевшее блюдо.

Вы можете вывернуться наизнанку, чтобы понравиться женщинам, но если вы упустите какую-нибудь малость… какой-нибудь пустяк…

К счастью, глупости в нем еще больше, чем подлости.

Я тороплюсь смеяться, потому что боюсь, как бы мне не пришлось заплакать.

Когда глаза неотрывно-неотрывно смотрят друг в друга, появляется совсем новое качество: увидишь такое, что при беглом скольжении не открывается. Глаза как будто теряют защитную цветную оболочку, и всю правду выбрызгивают без слов, не могут её удержать.

Моя мать была ведьмой. По крайней мере, она называла себя ведьмой, а частенько и искренне в это верила, так что в конце концов уже нельзя было определить, притворяется она или колдует по-настоящему.

Овцы — отнюдь не покорные безобидные существа, какими изображают их в идиллических пасторалях. Это подтвердит любой селянин. Они хитры, порой жестоки и патологически глупы.

Они так живут. От всего защищаются. От жизни. От смерти.

Сколько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в создание удовольствия, которое длится всего-то мгновение и которое лишь единицы спообны оценить по-настоящему.

- Рано или поздно ты поймешь, что надо объединяться, - добродушно втолковывал Гэллоп Уайзу в тот момент, когда вошел репортер. - Цивилизация ведь движется именно к этому. Бизнес давно уже перестал быть делом одиночек, и возврат к этому невозможен. Всем нам теперь придется держаться друг друга.

— Все, что связано с тождеством личности, особенно действует на нервы. Не знаю, что лучше — быстро ли догадаться или подходить к истине постепенно.

— Вот если бы дело касалось Тутанхамона или иссохших африканцев, невесть почему сохранившихся на другом конце света; если бы это был Вавилон, или Китай, или какая-нибудь раса, столь же далекая и таинственная, как «лунный человек», — вот тогда ваши газеты поведали бы об этом все, вплоть до зубной щетки или запонки. Но о людях, которые построили ваши приходские храмы, дали названия вашим городам и ремеслам, даже дорогам, по которым вы ходите, — о них вам никогда не хотелось что-либо узнать.