— Вы верите в проклятия? — спросил отец Браун.
— Я ни во что не верю. Я — журналист,...

...наше сознание не является непрерывным, а представляет собой последовательную цепочку быстро сменяющих друг друга впечатлений, как в кинематографе. Возможно, кто-то или что-то проскальзывает, так сказать, между кадрами.

- Занятный, но не такой уж исключительный тип. Если бы он твердо знал, что деньги перейдут к нему, он - я в этом почти уверен - не убил бы старика. Он счел бы это гнусностью.

Мне, демону искусства, убийства претят по природе своей. Нет ничего более отвратительного для поднявшегося над низменной природой, позывы каковой ещё очень сильны среди не отмеченных дарованиями моих соплеменников…

У нас есть сильные и слабые, и первые вершат суд над последними. Слабый не может защитить себя, а сильные теряют стыд и совесть, упиваясь своею силой.

— Мы — сила, — просто сказал Тёрн. — Большая сила. Обидно дать ей расточиться на мелочи. Не заступиться за слабого...

— Прекрасно видеть следы сомнения, подталкивающего к размышлению,

- Люблю, - запротестовал я и сказал правду. - Но это просто рефлекс. Или что-то вроде этого. Я люблю тебя, но жениться... Это... ну, вроде как отправиться в тюрьму. А туда меня за все годы воровской жизни ни разу не сажали.

Наверное, и в аду нет фурии, с которой можно было бы сравнить мою Ангелину..

— Это только принято говорить, что здесь скучно. Обыватель живет у себя где-нибудь в Белеве или Жиздре — и ему не скучно, а приедет сюда: «Ах, скучно! Ах, пыль!» Подумаешь, что он из Гренады приехал.

- У вас несколько упрощенные представления о любви. Это не просто смена отдельных ощущений... Это нечто совсем иное. Это постоянная нежность,  привязанность,  потребность в ком-то.

Бывают фразы, от которых на меня веет духом изысканной интеллектуальности, и это покоряет меня, даже если я не до конца их понимаю.

Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя - грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение.

Уверенность в себе — опьяняющее чувство сообщничества с самой собой.

По графику мы обязаны были пахать две недели без перерыва, зато потом получали сразу четыре выходных. Чтобы не расслаблялись. Четыре дня отдыха. В последнюю перед выходными ночь заговорил интерком:
– ВНИМАНИЕ! ВСЕМ ПОДМЕННЫМ В ГРУППЕ 409!…
В группе 409 был я.
– …ВАШИ ЧЕТЫРЕ ВЫХОДНЫХ ДНЯ ОТМЕНЕНЫ. ВАМ НАДЛЕЖИТ В ЭТИ ЧЕТЫРЕ ДНЯ ЯВЛЯТЬСЯ НА РАБОТУ!

Затем Бетти нашла работу машинистки, а когда одна из баб находит работу, разницу замечаешь сразу же.

Ни одной женщине не нравится, если ее после бутылки ставят.

Любят не за что-то, любят, скорее, вопреки: недостаткам, дурным привычкам и поступкам. Любовь вообще вещь крайне нелогичная, я имею ввиду настоящую любовь. Она просто возникает однажды и заставляет с собой считаться.

Какая разница, кто что кому сказал сегодня, если завтра будет новый день.

Я, как умудренная опытом личность, двумя ногами в одну коровью лепешку не встаю.
Ирина Молчанова "Дневник юной леди".

И я сама не заметила,как сильно Алексей меня изменил - я поверила в чудеса и даже научилась делать их сама!

Любви по расписанию не бывает! Любовь – это чувства. А чувства – они непредсказуемы.

Подлецом может быть всякий, да и есть, пожалуй, всякий, но вором может быть не всякий, а только архиподлец.

Он мне стал жалок, это плохое свидетельство любви.

Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил.

Дети в школах народ безжалостный: порознь ангелы Божии, а вместе, особенно в школах, весьма часто безжалостны.

Вы, сударь, не презирайте меня: в России пьяные люди у нас самые добрые. Самые добрые люди у нас и самые пьяные.

Почему мы никогда не говорим друг другу того, что думаем?

Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии.

Если сердце начнет выпрыгивать из груди, никому не скажу. Мне это все равно не помогает. А другим только хуже.

Того, кто не хочет верить, ничто не убедит.

Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

Я о многом хотела поговорить. Но знала, что ему будет больно. Поэтому я зарыла это в себе — пусть мне будет больно.

Если польются слезы, пущу их по изнанке щек.

Люди не меняются. Меняются обстоятельства. Так часто бывает: все, что раньше казалось великим и положительным, чуть позже превращается в мелочное и сиюминутное.

Елена Усачева "Бал неисполненных желаний"

– Вам надели кандалы на свежую рану?
– Р-разумеется, ваше преосвященство. Свежие раны для того и существуют. От старых мало проку: они будут только ныть, а не жечь вас, как огнём.

...это дело общественного значения, и подход к нему должен быть только один: как его выполнить, чтобы принести наибольшую пользу наибольшему количеству людей. Ваш «коэффициент полезности», как выражаются экономисты, выше моего.

Самый верный способ попасться – это убедить себя в провале заранее. Вы, наверно, больны или чем-то расстроены, если у вас голова забита такими бреднями.

Ровно в ту же секунду он обратился в клочок тумана, и теплый морской бриз подхватил его и вынес за окошко.

В прошлый раз, когда мы с ней расставались, это было у горы Сент-Хеленс, и она поцеловала меня на прощание. Ну что ж, в этот раз мне хоть шапка-невидимка досталась.
Я надел ее на голову и пошутил:
— В путь тронулось ничто.

Перед обедом я успел еще сбегать и взглянуть на арену мечников. Конечно же, Миссис О'Лири — большая черная мохнатая туша в самом центре поля — лежала там, свернувшись калачиком и рассеянно дожевывая голову игрушечного солдатика.
Едва завидев меня, она неуклюже вскочила и понеслась ко мне.
«Все, пропал!» — едва успел подумать я.
— Стоять! — едва успел воскликнуть я, как она уже прыгнула на меня и принялась облизывать мне лицо.
Конечно, будучи сыном Посейдона, я становлюсь мокрым, только если сам хочу, но, как оказалось, эти мои способности на собачьи слюни не распространяются. Поэтому сейчас мне здорово досталось. У меня было такое ощущение, будто я принял липкую ванну.

Сейчас она бросила на меня короткий взгляд и пробормотала «привет, салага», что, в общем, должно было означать, что настроение у нее превосходное. Гораздо чаще Кларисса говорила «привет» и тут же пыталась меня прикончить.

Ужас объял его душу и страшной тяжестью лёг на плечи. Он почувствовал себя слабым, старым и жалким, как лист, тронутый первым морозом. Сон кончился, и перед ним снова пустота и тьма.

Неужели моё бремя так уж легко и мне надо взвалить на плечи и вашу ответственность?

Гроувер продолжал рассеянно жевать. Я сразу заметил, что он слегка не в себе, потому что, покончив с яйцом, он принялся так же методично пережевывать зубцы вилки.

Какая-то часть меня восхищалась упорством моей подружки, но другая подсказывала — ее фанаберия всех нас укокошит.

...напрасное сопротивление столь почтенному брачному союзу свидетельствует лишь о том, что он боится ответственности за дурное управление имуществом воспитанницы, отдать же в этом отчет он обязан.