Романтика влекут небеса, заоблачные дали: ему грезится птичий по¬лет. Отчего он тут же спотыкается и летит ласточкой, чтобы сесть в ближайшую лужу.

Ксения Беленкова "Симптомы любви"

Слабого человека порой довольно сложно отличить от сильного, особенно если выбирать на глаз. Тут не важен ни рост, ни вес, ни возраст. Настоящая сила не выставляет себя напоказ, она может быть совершенно незаметна до того момента, как ею начинают пользоваться.

Ксения Беленкова "Симптомы любви".

Вот он разговор двух бывших подружек: сначала повспоминать прошлое, пролив скупую слезу умиления, затем – похвастаться крутизной своего парня. Вот, мол, завидуй, у тебя-то такого нет!

Девочки часто принимают желаемое за действительное. Особенно влюбленные девочки. Особенно в моем возрасте.

Всё в этом мире когда-нибудь происходит.

Какие страшные трагедии устраивает с людьми реализм!

За людьми сплошь надо как за детьми ходить, а за иными как за больными в больницах...

... ибо все океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается.

Чувствовать боль все равно лучше, чем совсем ничего не чувствовать.

Я страдала чаще, чем следовало. А радости, которые мне выпали, не всегда радовали.

Вся моя жизнь уместилась в этом молчании.

Она обожала скакать на постели. Она скакала столько лет, что однажды на моих глазах на матрасе разошлись швы. Небольшая комната заполнилась перьями. Наш смех не дал им осесть. Я подумала про птиц. Смогли бы они летать, если бы никто нигде не смеялся?

Сильнее всего любишь в разлуке.

Такого не было досель —

Назрела в булочной дуэль!

Багет, от ярости пылая,

Перчатку бросил Караваю.

Причиной ссоры стала вновь

Неразделенная любовь.

На дуэлянтов, чуть не плача,

Глядит лепешечка Фокачча.

Багет – галантный шалопай,

Но ей милее Каравай.

Готов он за любовь лепешки

Бороться до последней крошки.

А в булочной стоит галдеж:

Кто за кого, не разберешь —

Но жаждут все без канители

Узнать условия дуэли.

Хитрец Багет сказал: «О’кей!

Тот победитель – кто длинней».

Но Каравай осек повесу:

«Давай соперничать по весу».

Разволновался хлебный люд:

«Тот – прохиндей! А этот – плут!»

И все советы подают.

«Пусть верх одержит самый сочный!» —

Кричит с четвертой полки Сочник.

«Свежайший будет награжден», —

Весомо заявил Батон.

«А может, лучше – самый вкусный?» —

Промямлил Пирожок Капустный.

По делу молвил лишь Лаваш:

«Коль нужен секундант, я – ваш».

Они бы долго так рядили,

Кричали, спорили, судили,

Но дуэлянтов… раскупили

Взгляд его светлых,серых глаз устремился на розовый горизонт. Они похожи на море - такие же серебряные.

— Так что послушай меня, юный циклоп, — заключил хромой бог, — и учись не доверять никому. Верить можно лишь произведению твоих собственных рук.

Ничто не может так испортить прекрасное утро, как долгая поездка в такси с рассерженной девчонкой.

Аннабет бросила взгляд на рог Минотавра в моей руке, затем снова посмотрела на меня. Я воображал, что она скажет: «Ты убил Минотавра!», или: «Ух ты, такой бесстрашный!», или что-то в этом роде.
Но девчонка выпалила:
— А ты, когда спишь, пускаешь слюни!

У меня могло подняться настроение только оттого, что мама просто вошла в комнату. Глаза ее искрились и меняли цвет в зависимости от освещения. Улыбка согревала, как теплое стеганое одеяло в холодную ночь. В маминых длинных каштановых волосах появилось несколько седых прядей, но я никогда не считал ее старой. Когда мама смотрела на меня, казалось, что она видит во мне одно только хорошее.

Справедливость! Это вы между собой, холопы, толкуйте о справедливости! А я – ваш хозяин, следовательно я всегда прав.

Ежели принять в рассуждение все добродетели, которых требуют от слуги, то много ли, ваше сиятельство, найдется господ, достойных быть слугами?

Чем труднее добиться успеха, ваше сиятельство, тем решительнее надо приниматься за дело.

— Да какая же это порода?? — изумилась Людмила Афанасьевна и первый раз за вечер забыла о себе и своей боли.
— Сенбернар, — поощрительно смотрел Орещенков на пса. — Все бы хорошо, только уши слишком длинные, в миску сваливаются.

Маме теперь уже не жизнь, если старший сын под угрозой. Мама сделает все, и больше, чем все, она даже и лишнее сделает.

Ну, а вот такая цена: за сохранение жизни заплатить всем тем, что придаёт ей же краски, запахи и волнение? Получить жизнь с пищеварением, дыханием, мускульной и мозговой деятельностью - и всё. Стать ходячей схемой. Такая цена - не слишком ли заломлена? Не насмешка ли она? Платить ли?

Возникло и присутствовало какое-то внутреннее напряжение, но не утомляющее, а — радостное. Он даже точно ощущал, в каком месте это напряжение: в передней части груди, под костями. Напряжение это слегка распирало — как горячеватый воздух; ныло приятно; и, пожалуй, звучало — только не звуками земли, не теми, которые воспринимает ухо.

На каждого живого человека всегда можно записать что-нибудь отрицательное или подозрительное, каждый человек в чём-нибудь виноват или что-нибудь утаивает, если разобраться дотошно.

Самая тяжёлая жизнь совсем не у тех, кто тонет в море, роется в земле или ищет воду в пустынях. Самая тяжёлая жизнь у того, кто каждый день, выходя из дому, бьётся головой о притолоку — слишком низкая…

У нее тоже есть свой Черный человек. Я вижу его в ее глазах. Авторитетным тоном и коварной логикой он держит тебя в оцепенении, послушании и страхе. И чтобы избавиться от этого страха, ты бежишь в надежде и отчаянии, бежишь, чтобы в конце концов понять, что носишь этого человека в себе, носишь, как некое зловредное дитя…

На мой взгляд о провинциальном обществе говорят абсолютно справедливо. Здесь каждому есть до тебя дело.

...она не умеет мыслить, писать, даже на рояле играть не умеет. Не в силах отличить армян от турок; любит успех; ненавидит трудности; любит нравиться; городит горы вздора; и по сей день – спросите ее, что такое экватор – и она ведь не скажет.

Выбирайте что угодно, - ваш мятежный самосуд или нашу скучную законность, но, ради господа всемогущего, пусть уж будет одно для всех беззаконие или одно для всех правосудие.

...мы не поклоняемся никаким «богам», — чуть снисходительно пояснил Кройон. — Нам известно, что могучие силы могут иметь место на других планах бытия, но… Долгими практическими опытами мы установили отсутствие таких сил в нашем локальном континууме, каковой я для простоты именую «планом». Поэтому…

Она принадлежала к числу тех женщин, которые могут разговаривать,держась прямо и неподвижно.Мне же нужно было развалиться в кресле,вертеть в руках какой-нибудь предмет,курить сигарету или покачивать ногой и смотреть, как она качается...

Эльза великолепно смеялась, заразительно, самозабвенно, как это свойственно одним только недалеким людям.

Перебирая воспоминания, боюсь наткнуться на такие, от которых на меня накатывает тоска.

Все превращается в грошовую борьбу. И когда ты занялся ею, она входит в привычку. Ты уже не можешь из этого выбраться. Да и почти не хочешь выбраться. А потом выбираешься. Совсем.

...платили лучше, чем в художественной лавке. И я подумал: к этому можно будет привыкнуть.
Не привык я к этому никогда.

"Женщина должна всё уметь,- не раз повторяла она Гале.-Потому что неизвестно, в каких обстоятельствах ты можешь оказаться."

Страшно хотелось видеть Олега. Ночами она жаловалась его призраку, что постоянно болит голова, что устала, что не может одна. И вот однажды, когда ночь готова была уже взорвать Машу, она отправила Олегу эсэмэску: «Скучаю». В испуге выключила телефон. Долго гладила его, клала под подушку. Утром не сразу вспомнила, что ждет ответа. И он тут же прилетел, стоило сотовому найти связь.
«Я тоже. Позволь мне увидеть тебя»

Это неправда, что люди, противоположные по взглядам, притягиваются друг к другу, как противоположно заряженные электроны. В человеческом мире не всегда действуют законы, обязательные для элементарных частиц.

Париж- это судьба!

Когда тебе твердят постоянно: ты красивая! Прекрасная! Необыкновенная! Поневоле начинаешь верить.

Скажу тебе вот что: из собственного опыта я поняла, что парням иногда кажется, будто они серьезно влюбились, они сами в это верят и уверяют в этом своих девчонок… А потом все кончается. И парень даже сам не понимает, откуда что взялось и куда делось!

Любовь – сумасшедший поезд, который врезается прямо в грудную клетку…

Всякое действие, повторенное триста раз подряд, становится привычкой.Триста раз победил безволие - приобрел волю. Триста раз отжался, пусть даже в сумме - руки станут крепче. Триста раз подряд сдержался и не накричал - стал сдержанным.