Сердце Жозефину не обмануло, в первый день нового 1807 года в Варшаве Наполеон встретил свою любовь – Марию Валевскую. Можно сколько угодно говорить о том, что прекрасная Мария не сразу поддалась чарам и напору императора, что она долго сопротивлялась, но потом полюбила сама, что Наполеон любил искренне… Жозефине от этого не легче.

– Наша девочка в кого-то влюбилась?
Жозефина убедилась, что никто не подслушивает, подошла к мужу поближе и тихонько сообщила:
– Наполеон, она ждет ребенка…
Мгновение он молчал, потом осторожно поинтересовался:
– От кого?
– От тебя, конечно, у Гортензии больше не было любовников.
Наполеон чуть смутился, но быстро взял себя в руки.
– Что же делать? Как это скрыть?
– Как можно скрыть беременность и роды у дочери Первого консула? Это не девчонка из предместий Парижа, которую можно отправить погостить к тетушке несколько месяцев. К тому же у нее будет сын. У тебя будет сын! – добавила Жозефина с нажимом.

Она уже вкусила прелести «взрослой» жизни рядом с сестрами и считала, что все эти глупости вроде рисунков или арифметики женщине вовсе ни к чему. Ее собственная мать не умела читать, а считала, загибая пальцы, ее сестры не знали географии или законов стихосложения, однако это не помешало Полине стать генеральшей и вкусить сладость близости с мужчиной.

Она ожидала худшего – семейной сцены, угрозы развода, но того, что произошло, не ждала никак.
Для начала ее просто не пустили в дом! Нет, сам особнячок на улице Виктуар был освещен, хотя огни горели и не во всех комнатах. Однако служанка через дверь сообщила, что генерал распорядился собрать ее вещи и отправить в Мальмезон, мол, мадам теперь будет жить там!
– Но уже почти ночь! В Мальмезоне пусто и нетоплено! Я не могу туда ехать!
– Но, мадам, вас не велено пускать.
Она поняла, насколько все серьезно, принялась звать самого Наполеона, стенать, даже колотить ногами в дверь!

...Наполеон продолжал твердить о своем божественном предназначении, о том, что он должен стать божеством…
– Брат, хватит об избранности и божественности, подумай лучше о жизни.
Результат такого совета оказался неожиданным, Наполеон… залился горькими слезами, упоминанием своей жизни он считал только воспоминания об отсутствующей жене.

Баррас в очередной раз поразился сообразительности Жозефины, которая явно обострялась, когда дело касалось денег или ее безопасности.

– Нет, ты искала здесь то, о чем я просил тебя забыть. Зачем?
– Просто стало интересно…

– Добрый день! – знакомо ухмыльнулся Влад, когда его отец вышел за дверь. Парень оглянулся по сторонам и в итоге присел на край учительского стола, доверительно сообщив аудитории: – Я всегда мечтал это сделать!

Я похудела на два килограмма и сейчас переживала, как бы с бедер не слетела моя любимая джинсовая юбка с вышитыми на карманах бабочками.

– Времени достаточно. А сейчас, думаю, тебе стоит отдохнуть. Твоей аватаре нужно спать.
– Нет, играть! – капризно надул губы мальчик. – И к маме!
Из его глаз хлынули слезы, а Шеша закрыл лицо руками, вздохнув. «Ох уж эти человеческие аватары, столько с ними мороки. С детскими переживаниями, страхами и эмоциями бороться трудно даже тысячелетним богам.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним. На дне озера я сотворил водный пузырь. Наши друзья ждали, когда мы всплывем, но если ты сын Посейдона, то тебе вовсе не обязательно торопиться на поверхность, уж можете мне поверить.

"Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса."

— И так все бессмертны, — сказал Эссиорх. — Можно ли назвать воду умирающей на том основании, что она переходит в газ?.. А видя зимой торчащий из снега промерзлый ствол, можно ли поверить, что однажды он покроется листьями? Если это первая зима в твоей жизни и ты никогда прежде не слышала о весне?

... Он свободен теперь. Судьба, посмеявшись над ним, вдруг дала ему то, что он так нелепо, так страшно и необдуманно попросил у нее - свободы. И в этой ненужной ему свободе навсегда сгорели жизни двоих самых любимых, самых необходимых женщин в его жизни. И вся его собственная жизнь тоже, глупая и жалкая, никому не нужная теперь, бездарная жизнь.

Раньше весь мир казался ей понятным и простым, а теперь вот даже собственного кота она не способна понять…

...бывают случаи, когда приговор можно вдруг услыхать неожиданно, от кого угодно, когда угодно.

...синее небо словно посерело, а камни моста уходят из-под ног. Ее, Деву, посланницу Господа, эти люди называют потаскухой и ведьмой?! Они не хотят не только понимать, но и слушать?!

Дед научил внука получать удовольствие от всего – чтения книг и бешеной скачки на отличной лошади, от размышлений и умелого владения мечом, вкусной еды, красивых женщин, каждого прожитого дня. А еще внушил, что их род выше всех, даже выше законов Франции.

...рядом с вами я становлюсь куда хуже, чем была раньше.

Нет, за ней, – Жиль де Ре кивнул в сторону беседующей с Карлом Жанны, – готова идти чернь, причем идти бесплатно. Это значительно сократит расходы на содержание армии, не то, боюсь, они станут даже для меня непомерными.

Хаос дает полную свободу. Но и смысла в нем нет. Я хочу иметь свободу действий, но я также хочу, чтобы мои действия имели смысл.

Страна хорошая. Только ее давно всю разворовали по частям.

И мало-помалу я понял, что все зло в нужде.

Крупные компании не знали, что черта, отделяющая голод от ярости, еле ощутима. И деньги, которые могли бы пойти на оплату труда, шли на газы, на пулеметы, на шпиков и соглядатаев, на «черные списки», на военную муштру.

Мне так кажется: все, что мы делаем, все ведет нас дальше и дальше. Так мне кажется. Даже голод, даже болезни; кое-кто умрет, а другие только крепче станут. Надо со дня на день держаться, сегодняшним днем жить.

Люди бегут от того ужаса, который остался позади, и жизнь обходится с ними странно - иной раз с жестокостью, а иногда так хорошо, что вера в сердцах загорается снова и не угаснет никогда.

Душа и тело ее оживали, она ощущала себя матерью!

...надо иметь снисхождение к слабостям человеческой природы. Поверите ли, сударыня, каждая сначала забеременеет, а потом уж замуж выходит. — Он добавил с улыбкой: — Это вроде как бы местный обычай.

И день прошел, как вчерашний, только он был морозный, а не сырой. И остальные дни недели оказались похожи на первые два; и все недели месяца оказались похожи на первую.

Будучи теоретиком, он задумал целый план воспитания своей дочери, желая сделать ее счастливой, доброй, прямодушной и любящей.
До двенадцати лет она жила дома, а затем, несмотря на слезы матери, ее отдали в Сакре-Кер.
Там он держал ее взаперти, в заточении, в безвестности и в неведении житейских дел. Он хотел, чтобы ему вернули ее целомудренной в семнадцать лет и чтобы сам он приобщил ее к поэзии природы, разбудил ее душу, рассеял ее неведение на лоне плодоносной земли, среди полей, хотел, чтобы она, увидев естественную любовь и безыскусные ласки животных, поняла гармоничность законов жизни.

Но чего-то не хватало.
Мария-Антуанетта долго размышляла над этим, а потом вдруг поняла – сельский пейзаж без села!
И тогда на пригорке появились домики, как положено покрытые дранкой или вообще соломой, с местами ободранными стенами, мычанием коров в хлеву, блеяньем овец, даже навозными кучами… Близко к природе, близко к сельской жизни.
Только жили в этой деревне нанятые люди, занимавшиеся, конечно, хозяйством, а в домах была удобная мебель (вдруг хозяйка зайдет?), в хлеву все вымыто и вычищено, а коров и овец водили вместо привязи на голубых ленточках.

Как бы ни захлебывался в восторге король, ни на какие политические уступки супруге он не шел, целуя ручки и твердя, что прекрасной женщине, тем более беременной, вредно заниматься такими скучными делами.
Антуанетта и сама махнула рукой, пусть себе эти министры разбираются между собой, ее главная задача выносить и родить своего ребенка.

–?Дорогой мой, удовольствие нужно получать не потом, а во время.
–?Но я и так лежу довольно долго, Антуанетте же тяжело.
У императора от смеха слезы выступили снова:
–?Лежите! Вместо того чтобы двигаться!
–?К-как двигаться? Но это же тяжело для жены, я слишком полный!
–?Вы собираетесь завести детей, просто лежа на Антуан? С таким же успехом могли бы лежать рядом и ждать рождения сына.

Насколько толстые люди – разные, так совсем не похожи между собой Луи и граф Прованс. Мой Луи – неуклюжий увалень, а Станислав, хотя и производил впечатление громадины, двигался легко и ловко, хотя некрасиво. Неуклюжим увальнем показался и Макс. Я вдруг воочию увидела разницу между французским и другим дворами и поняла, как изменилась сама.

Народ радовался от души, забыв о смерти короля-распутника и возлагая огромные надежды на короля-трудягу и его красавицу-жену. Может, в первую очередь именно эта несбывшаяся надежда и привела королевскую чету на эшафот?

Даже зная, что внук сменит его на троне, дед почему-то не придавал ни малейшего значения тому, что Несчастный Бэрри совершенно не подготовлен для столь ответственного дела. Людовик XV в последние годы уже чувствовал, что слабеет, наверняка прекрасно понимал, что долго не проживет, но не прикладывал никаких усилий для обучения наследника делам правления государством, не привлекал его ни к каким делам вообще. Почему? Наверное, потому, что и сам не слишком ими занимался.

–?Вы правы, мы со Станиславом слишком толсты. Я толще вас в два раза.
И в этот момент Антуанетта показала свои лучшие качества – доброту и находчивость. Она критически оглядела мужа и себя в зеркале и беззаботно пожала плечами:
–?В полтора. Это Станислав в два.
Ответом был смех дофина, который так редко слышали в Версале.

–?Ах, как можно казнить королеву?! Елизавета – мерзкая завистница, она убила Марию Стюарт просто из зависти к ее красоте. Мне жаль невинную королеву Марию!

Начался подбор возможных партий, а попросту – женихов.
Императрица сидела, разложив, словно карты пасьянса, портреты своих дорогих девочек. Дочерей было пять: красавица Элизабет двадцати трех лет, строптивая Амалия, которой двадцать один, шестнадцатилетняя Жозефа и две младшие – Шарлотта, которой пятнадцатый год, и одиннадцатилетняя Антуан, эта в расчет не бралась вообще. Первым Мария-Терезия отложила в сторону именно ее портрет, пока есть незамужние старшие, подумав, отодвинула и изображение Шарлотты, Каролина недалеко ушла от младшей сестры, пусть возятся со своими собачками, придет и их черед.

Детство будущей королевы Франции явно было счастливым. Большая семья, даже если кто-то кого-то и недолюбливал, места во дворцах было достаточно, чтобы в повседневной жизни почти не пересекаться, дружили «по возрастам», но сильнее всех две младшие дочери – Шарлотта и Антуан.

Мария-Антуанетта была бы прекрасной королевой. При другом короле. В другой стране. И в другое время.

Какая же честная женщина не ревнива?