Счастье — это навык, который мы можем развивать, а не неуловимое состояние, за которым мы должны гоняться.

Медитация оказалась серьезным упражнением для мозга: раз за разом надо пытаться остановить ускользающий поезд мыслей.

Я тоже пережил кризис, хотя не такой публичный и интенсивный. Кризис Теда заключался в изменах жене; мой — в позоре на всю страну перед камерой.

Медитация даст вам силы победить злость и раздражительность, которые время от времени одолевают каждого из нас.

После выхода книги в свет почти каждый день со мной стали связываться самые разные люди. Все они рассказывали мне, как начали медитировать, и их жизнь улучшилась.

Будучи судебным медиком, я никогда не считал мою профессию чем-то священным. Наоборот, с первого своего рабочего дня я всегда чувствовал тяжелую ношу на своих плечах.

Что делает судмедэксперт? Вероятно, большинство из нас знают эти шесть слов: «Заставить говорить мертвых, обеспечить права живых».

Существует древняя и загадочная профессия. Своими руками люди этой профессии прикасаются к вещам, к которым другие не захотят прикасаться.

Я все время думал о намерениях Лао Чжао, когда тот написал иероглиф «рот». Бывает так, что, когда слишком много думаешь о чем-нибудь, упускаешь из виду самое главное.

У меня защипало в носу, и внезапно в моей душе возникло удивительное ощущение. Я почувствовал, что лежащий на столе Лао Чжао словно приглашает нас к тому, чтобы мы препарировали его и прислушались к его рассказу.

Судебная медицина — специфическая профессия. Нам постоянно приходится бывать в местах, где произошла смерть, мы привыкли к ее виду, а потому глубже осознаём мимолетность жизни.

Единственный мотив, который может быть сильнее жадности, — это жажда мести.

Если бы знала, что любовь может причинить столько боли, я бы постаралась избежать ее.

Каково это — сидеть здесь, когда вокруг полно мужчин в серебряных масках, кланяющихся тебе?

По моей спине невольно пробегают мурашки. Я как будто попала в Сумеречную зону или, что хуже, в какой-нибудь культ бога бизнеса. Такое ощущение, что люди в зале относятся к Деймону скорее как к лидеру, а не как к равному.

Он знал. Он видел, как меня била дрожь от охваченной ярости. И он наслаждался моими страданиями.

С тех самых пор тьма окутала меня. Когда я зол, то чувствую, как она, будто жидкая субстанция, течет по моим венам, заставляя сердце колотиться о ребра. Ради близких я продал свою душу, растеряв все хорошее, что было во мне.

По этой логике Чэнь Линь Шуфэнь представала не просто убийцей, а фанатичкой с определенной миссией – разве не могла она считать себя кем-то вроде ангела-освободителя, спасающего детей от их ужасных семей? Ее зверства вдруг обретали философскую глубину: не просто бессмысленная жестокость, а некий извращенный способ вразумления общества.

Сначала люди еще верили, что проблемы начались из-за нарушенной гармонии мироздания и потревоженных злых духов, и не хотели признавать, что их рыбацкий поселок, в котором они жили поколениями вот уже на протяжении века, мог породить такое чудовище, как серийный убийца. Не важно, был ли это бестелесный демон-оборотень или дьявол в человеческом обличье, – сама мысль бросала вызов авторитету Мацзу.

Помимо того, что, глядя на фото, Юэсюэ могла полностью погрузиться в обстоятельства преступления и увидеть всю его суть – это все же было результатом ее базовой академической подготовки, – она все чаще и чаще видела прежние версии себя, в окружении все новых слоев раскаяния и терзаний, с кровавым туманом в качестве светофильтра.

В сумерках на рынке Шуйдиляо завершилась первая реконструкция событий первого преступления. Жители поселка сгрудились вокруг. Каждый желал избить Чэнь Линь Шуфэнь до полусмерти, чтобы выплеснуть свой гнев. К счастью, превосходившие числом полицейские силы сопроводили ее в полицейскую машину. Она непрерывно что-то бормотала, словно находилась в трансе.

Впоследствии Чэнь Линь Шуфэнь попыталась выдать все произошедшее за непреднамеренное убийство. Неизвестно, сама она додумалась до этого или такую тактику ей посоветовал адвокат, но в итоге Чэнь Линь Шуфэнь твердо придерживалась этой версии, полностью отрицая, что семеро детей погибли вследствие ее умышленных действий.

Звук непрерывного движения «дворников» превратился в шум бурлящего потока, а красная каша оказалась кровью или какой-то другой жидкостью неизвестного происхождения, которая, падая с неба, полностью залила лобовое стекло и дорогу. – Где мама? – раздался детский голос с заднего сиденья.

В этот момент Вестник Преисподней и Пропойца появились из боковой двери гостевого дома. Благодаря неожиданному маневру мне уже удалось создать между нами некоторую дистанцию. В деревне не было фонарей, и на этой горной тропе, укрытой кромешной тьмой, их скорость передвижения, должно быть, была намного ниже моей.

Она испугалась, что я прочитаю то, что было написано на той странице… Вероятно, просто не успела учесть тот важный факт, что я слепой. Внезапно обнаружив, что я положил руку на раскрытый блокнот, А-Сян в мгновение ока среагировала в силу некоего условного рефлекса. Несомненно, в содержании той страницы скрывались некие тайны. Словно тайн, скрытых в этой деревне, было мало…

– Ты думаешь, расследования всегда идут гладко? Скажу тебе, в любом деле из каждых десяти найденных тобой зацепок девять с половиной в конечном счете заведут тебя в тупик. И тогда ты поймешь, что пора сменить угол зрения и начать все заново. Это азы.

Колодец возвышался в центре площадки, словно глубокая, дошедшая до кости рана на теле. Его устье было сложено из нескольких слоев кирпичей и не доходило мне даже до колен. Вокруг отсутствовали элементарные защитные ограждения, и невольно казалось чудом, что за столько лет здесь произошло лишь два несчастных случая. Я осторожно присел на корточки у края, высунул голову над отверстием и прислушался.

– Если в результате преступления кто-то получает прямую или косвенную выгоду, мы вынуждены включать этого человека в список подозреваемых. Разумеется, дело Сяо Гуана особенное, и трудно представить, чтобы кто-то от него выиграл… если только не учитывать эту гостиницу, которая в обычные дни пустовала, а из-за этого дела вдруг стала пользоваться ажиотажным спросом.

Сяо Гуан еще не знал правды о своей необратимой слепоте, поэтому, возможно, сейчас было не самое подходящее время для встречи с ним. Всю дорогу я повторял это про себя, пытаясь найти подходящее оправдание для отсрочки поездки в Гонконг. Так или иначе, раз уж я зашел так далеко, то должен докопаться до истины, чтобы оправдать собственное вмешательство в это дело.

Полянский был неумолим. Хотя и понимал в душе, что существование на одну лишь военную пенсию еще более ущемляет его гордость. Да что там гордость? Человеческое достоинство и дворянскую честь! Ведь ему всего лишь двадцать пять! Но он, увы, ничего не умеет, кроме как служить в царской армии.

Между сыном и матерью состоялся нелицеприятный разговор, после которого Людовик достаточно долго пребывал в дурном настроении. Мария- Терезия ликовала: соперница устранена! Увы, здесь она ошибалась… На самом деле Людовик просто обдумывал, каким образом продолжить встречи с Генриеттой, не вызывая при этом ревности жены и раздражения матери.

Господин Глызин лежал в кабинете на кожаном диване, обдумывая, с чего начать: добить жену, застрелить брата или отправиться в банк? Появление нежданного визитера прервало его тягостные раздумья.

Уж больно мнит о себе высоко! А сама-то тоже, поди, хозяевам нашим прислуживает! Только никак все забыть не может, что происходит из знатного французского роду. Держится, словно столбовая дворянка! И правильно ее наша барыня за волосы оттаскала!

По дороге на Воздвиженку Анастасия попыталась представить, как пойдет ее разговор с жандармом. Воображение нарисовало страшную картину: она сидит перед здоровенным мордастым жандармом, тот курит сигару, нагло попыхивая ей прямо в лицо, и, совершенно не обращая внимания на ее горе, продолжает беспристрастно задавать всякие каверзные вопросы.

Раздался выстрел. В маленьком помещении он прозвучал очень громко. Леня заорал. Войнов схватил со стола кухонное полотенце и закрыл рот Верхотурову. Костя посмотрел на ногу Леонида, она был цела. Значит, Олег стрелял мимо. Это предупреждение.

Костя открыл дверь. Но не успел сделать и пары шагов, как получил сильный удар по голове сзади и рухнул на пол. На пару минут Костя выключился. Очнулся от резкой боли в запястьях. Поднять голову и понять, что происходит, получилось с трудом. Чья-то сильная рука перевернула Немировича на спину.

Наглый купился, он свободной рукой потянулся за тростью и в эту же секунду увидел перед лицом дуло пистолета. – На колени, – скомандовал Войнов и с размаху локтем заехал второму парню, стоящему сзади, в лицо.

Генерал Савельев рассказал, что во время столкновения поездов тюремный вагон пострадал больше всех. Он был прицеплен сразу за локомотивом. Живых не осталось. Людей собирали по частям. Ориентировались по одежде. Хоронили осужденных в общей могиле. Игнатов в списке есть, значит, его останки тоже нашли.

В морг Немирович, было бы его желание, никогда не заходил бы. Эта гнетущая обстановка предпоследнего пристанища человеческих тел, запахи, звуки, вызывали естественное отторжение. Но такая у сыщиков работа, хочешь не хочешь, а на труп надо посмотреть.

Тело областного народного судьи нашли на обочине дороги, рядом с его машиной. Недалеко, около полукилометра, село Жуковка. Погиб судья от выстрела в сердце. Рядом лежало ружье. Это была вертикалка ТОЗ. Двустволка принадлежала самому Павловскому.

Была бы моя воля, я бы забрался к ней под кожу, разлился бы в крови спокойствием, штилем после затяжного шторма и солнцем после долгого урагана, только бы она продолжала так доверчиво заглядывать в глаза.

— Однажды я уже тебя похоронил, Марго, — хрипло прошептал он, в голубых глазах плескалось столько боли, что мне казалось, мое отчаяние — ничто по сравнению с этим. — В этот раз нас похоронят вместе, в один день, — вымученный, отчаянный поцелуй прилетел на мой лоб. — Мы сбежим, и пусть мир горит. — Нам подчинено все время мира, да? — Да, моя Марго, — тихо отозвался Адам, мельком улыбнувшись.

Когда узнаешь секреты чьих-то жен, становится тревожно спать и выходить из дома по ночам.

— Ни в чем себе не отказывай, — бросил мужчина, направившись к двери. — Мои ребята привезли тебе кое-какую одежду из твоего номера. Интересно, ни в чем себе не отказывать распространялось на его жену?

Моей слабостью всегда была Марго. Слабостью и болью.

Когда ты рождаешься в кровавом мире, ты умираешь в нем.

Андрей щедрой рукой налил мне полную мою кофейную кружку вина. — Давай за нас, профессионалов высокого уровня, — сказал он и выпил свою маленькую рюмочку. Я же взяла свою любимую кружку и осушила ее до дна. — Вот это я понимаю! А то — не пью я, не пью. В твоем возрасте уже люди пить бросают, а ты еще и не начинала. Повторить?

А потому, Таня, что наше доброе начальство ее все-таки дало, эту премию, нам, причем бо-о-о-о-льшую! Мы никогда таких денег не держали в руках, ну, кроме, конечно, вещественных доказательств.

Она разговаривала со мной таким снисходительным, умиротворяющим тоном, в стиле «спать, все хорошо, ваши веки тяжелеют», что я поняла, она привыкла так общаться с пациентами.

Звонить Мельникову, чтобы он вынес чашечку кофе, было бы сверхнаглостью. Но случилось чудо, и Андрей вышел именно с этой чашечкой кофе и со словами: — Кофеманам привет! — И тебе не хворать, — с надеждой, что кофе мой, ответила я.