– Я как раз собирался покупать еще один книжный шкаф. Даша смеется. – На языке книжных блогеров это звучит как признание в любви.

– Миласова, если честно, я даже теперь тебя побаиваюсь. – Это правильно. – На Дашином лице расцветает довольная улыбка. – Бойся меня, потому что если ты думаешь, что это наша последняя написанная книга в соавторстве, то ты глубоко ошибаешься. Я в твоей жизни надолго, Марков.

С меня хватит. Кто-то, может, всю жизнь гробницы грабит и всего разок за свою карьеру натыкается на «черное» или «белое бедствие». Я же в первый раз отправился расхищать гробницу, и на тебе — повсюду эти «цзунцзы», жуки и жуткие трупы.

— Я не такой, как вы, — равнодушным тоном отозвался Молчун, — для вас все происходящее — просто необычное приключение. Для меня же эта подводная гробница — источник самых больших тревог, нераспутанный узел в сердце. Пока не развяжу его, не смогу спокойно жить, даже если ко мне вернется вся моя память.

В своих записках дед как-то упоминал способ, который помогал вернуть утраченную смелость. Смысл заключался вот в чем: если ты не видишь то, что тебя пугает, ничто не мешает притвориться, будто его и нет вовсе.

— Мой юный товарищ, да если бы у всех расхитителей гробниц была твоя идеологическая сознательность, нашему брату можно было бы даже не пытаться что-то делать! Ну вот скажи мне, разве хоть у одного древнего аристократа руки не были по локоть в крови?

Чем больше я прокручивал в голове все эти мысли, тем неувереннее себя чувствовал. План я все-таки сляпал наспех, и, если сейчас все пойдет совсем не так, как я расписал, или крыша обвалится вся целиком, остальных можно будет только пожалеть, и я буду во всем виноват. Эта мысль заставила меня занервничать сильнее.

Разумеется, безрассудно бросаться вперед было не самой лучшей идеей, но и Толстяк прав: большую часть ужасов внутри гробниц расхитители придумывали себе сами.

Я позабочусь о тебе, Лютик, нравится тебе это или нет.

Тебе никогда не согнуть меня. И не сломать. И уж тем более не победить. Все, что ты когда-либо получишь, — это кошмарная версия меня, придурок

Помните, что вы управляете магией, а не магия — вами

Я не из тех, кто молча проглотит выбитые окровавленные зубы. Если я упаду, то упаду громко и потяну за собой тех, кто меня обидел

Известие о его прибытии пришло буквально вчера — и подготовка к празднеству стала еще напряженнее. Размечали места для скачек и стрельбы, устанавливали шатры, где гости смогут угоститься, даже для молодых матерей отдельный шатер поставили.

Волк в первое мгновение ощерился было, но женщина с молодым голосом положила ладонь ему на лоб — и он смирился. Притворяясь обычной собакой, бежал рядом с подводой, куда уложили того, без которого жить нельзя. От него несло смертью, Волк только и сумел, что лизнуть слабую, почти неживую ладонь.

Противник-то не торопился — бросать. Наоборот. Как стервятники на Россию накинулись, каждый норовит кусок пожирнее отхватить. На Дальнем Востоке японцы лютуют, американцы от них не отстают, да еще и про Сибирь не забывают. И французы туда же, и турки, и румыны.

Хаджи даже винтовку с плеча сорвать не успел. И первая его схватка получилась совсем короткая. Или, может, длинная — он просто не запомнил. Вот ухмыляется, поднимая обрез, бандит — и вот он уже лежит с кинжалом в горле. Оглянулся, не нужна ли кому из отряда помощь…

Такому… Глядя вслед двум, таким непохожим, фигурам, Левашов погладил скальные обломки, из которых когда-то сложили изгородь. В родных-то его краях все больше частоколы да плетни, а тут и вот такие встречаются. Дом, где когда-то квартировал один из нижних жандармских чинов.

В доме — как в любом горском доме — оружие имелось, конечно. Кинжалы, сабли, два ружья, даже пистолеты. Но то в доме… Вилы, что стояли в углу, тоже при сноровке могли стать оружием. Вот только Хаджи с ними никак невозможно управиться — росту не хватит.

Сначала человек убивает пауков, а потом переключается на уничтожение более крупных особей. Со страхом смерти человек борется посредством создания максимально комфортной атмосферы вокруг своего туловища. Глупая имитация борьбы, в которой победитель всегда один – смерть. Никому из смертных не удалось вытянуть счастливый билет и жить вечно.

Почему хорошие люди чаще всего одиноки? Ответ прост: разочарование. Найти чистую родственную душу так же сложно, как поверить в то, что все люди рождены для того, чтобы совершать лишь добрые дела.

Тайны появляются из ниоткуда и ведут в мрачные пещеры человеческих душ. Жители маленьких городков прячут под подушкой окровавленные ножи из прошлого и внимательно следят за соседями. Самые страшные преступления совершают добропорядочные люди, которые боятся, что их тайны всплывут на поверхность и привычная жизнь изменится.

Суеверия – страшная вещь. Многие думают, что душе умершего человека больше делать нечего, как шататься по магазину и напоминать о своем присутствии громкими завываниями.

Если о тебе хорошо отзываются и слишком часто хвалят – не расслабляйся. Возможно, тебя просто хотят отравить.

Целью Банни был человеческий страх, и она виртуозно научилась его провоцировать. Почему так? Да очень просто. Для сущей питательны любые эмоции, но вызвать у человека страх, ненависть, боль, обиду проще простого, тогда как счастье, радость, удовольствие — это что-то мимолетное, зыбкое, то, что человек сам порой едва может уловить.

Я опустила взгляд ниже и вдруг заметила мелкого суща, похожего на жутковатую пародию той-терьера. Он сидел рядом с Анжелой и скалил на меня зубы. Черные бусинки-глазки были недобро сощурены. Поняв, что я его заметила, сущь-терьер заковылял ко мне на коротких кривых лапах, продолжая рычать и показывать клыки, которые больше подошли бы медведю, чем такой мелкой нежити.

И тут я разозлилась. Да сколько ж можно издеваться? Не давая себе времени на раздумья, я засветила в призрака ловчей сетью. Я планировала пришпилить его к стене и как следует припугнуть, но просчиталась. Сеть была способна сдержать суща, но на призрака, как выяснилось, не действовала, прошла сквозь него, разделив на множество кубиков, как морковку на винегрет.

Обычно призраком становился дух умершего человека, не нашедший покоя после смерти, и был он привязан к месту гибели своего физического тела. В этом месте призрак обитал и оттуда же черпал силу. Человеческие эмоции ему ни к чему, но призрак мстителен и любит вредить, подстраивая пакости. Так что перекрыть вентиляцию или сбросить кабину лифта в пропасть вполне ему по силам и по нраву.

Какой прекрасной кажется жизнь за несколько мгновений до смерти. И почему люди не ценят каждый свой день, каждый миг? Просто жить. Просто чувствовать тепло солнца и порывы ветра. Просто знать, что существуешь, и все у тебя впереди.

От этого аромата у оперативника изнутри волной поднималась тошнота и одновременно острое желание кинуться в приоткрытую дверь. Оттолкнуть дверь ударом плеча, ворваться туда, в этот гнилой мрак, и прекратить все одним рывком. Внутри точно есть мертвое тело, и значит, надо действовать.

Лев молчал несколько секунд. Он почти не слышал, что ему говорит владелец клиники. Лишь втягивал осторожно воздух, и ему не нравилось то, что он чувствовал. Густой запах с железным привкусом – кровь, свежая.

Лев Гуров проводил его удивленным взглядом. Навряд ли Егор ходил в аптеку за лекарством, бинокль для этого не нужен. Странное поведение и странный предмет. Нет, парень явно что-то скрывает. Нехорошо, когда подросток бродит по ночам по улице без присмотра взрослых.

В одном из районов города исчезновения женщин превратились в пугающую серию с похожими обстоятельствами картины преступления. Разом в вечернее время рядом с домом пропали три женщины, их обезображенные тела были найдены в озере рядом с районом новостроек, где все трое и проживали.

Одной рукой опер осторожно проверил пульс у старика, что лежал, раскинув ноги и руки на ступеньках. А другой уже вытаскивал из кармана телефон и набирал простой номер: — Алло, скорая, срочно бригаду на Юбилейный проезд, четыре…

– Помогите! – крик был едва слышным, дребезжащим. Но полковник Лев Иванович Гуров мгновенно его узнал — это кричит слепой старик-сосед из квартиры на первом этаже. И кинулся со своего пятого этажа со всех ног через три ступени вниз.

Разреши мне просто быть собой — идиотом, который говорит и делает что-то невпопад и влюбляется во все вещи, связанные с тобой.

Я устал играть то хорошего парня, то злодея рядом с тобой.

Наён-а, ты сильнее, чем думаешь. Просто сейчас тебе придется учиться не прятаться. Это страшно, но нормально.

Главное, не теряй голову и… себя.

Вы отвратительно играете, Ли. Вы же одинаковый всегда. Что вы еще можете, кроме сладкой улыбки?

Наён никогда не хотела быть солнцем, вокруг которого все вращается, и становиться героиней книги. Она стремилась к другому — стать автором и творцом. Тем, кто стоит за кулисами и плетет полотно истории… Тем, кого любят не за одну роль, а за целые миры.

Сметанин достал из футляра для очков инструкцию и внимательно ее изучил. Надо было позвонить по телефону и назвать кодовую фразу. Звонить из дома нельзя, телефон наверняка на прослушке. Можно пойти позвонить из телефона-автомата, но звонок наверняка засекут и быстро вычислят. Значит надо обмануть наружку.

- Расслабься, мой друг. Никакого вреда мы тебе не причиним. Я буду задавать вопросы, а ты отвечаешь только «да» или «нет». Ничего пояснять не надо. Только «да» или «нет». Понятно? - Понял, не дурак, - попытался пошутить Сметанин, скрывая волнение.

Раздраженная женщина, не прощаясь, отодвинула Ломтева в сторону и гордо пошла по своим делам. Андрей посмотрел ей вслед. Взгляд спустился невольно ниже спины, он опять представил картину в холодной ванне и уже не смог сдержать рвавшегося изнутри приступа смеха.

Лохматый невольно развернулся в сторону огня и стал пятиться, отстреливаясь, прямо на засаду. Майор в прыжке, нанес ему оглушающий удар в голову, и они покатились по траве. Ломтев выскочил следом, прикрывая контрразведчика от возможных попыток диверсантов прийти на помощь командиру.

Вдруг один из ангольцев вскрикнул и с громким воплем, бросив автомат, выбежал на поляну. На настороженный взгляд командира, спецназовец показал правую руку и что-то неразборчиво залопотал. На запястье виднелись две маленькие дырочки. Его укусила саванная змея. Стоящий рядом боец быстро скинул рюкзак и начал лихорадочно искать аптечку.

Засада была организована грамотно: перекрестный огонь хладнокровно велся с двух сторон. Это говорило, что действуют не простые бандиты, а довольно хорошо подготовленные бойцы, среди которых были явные военные профессионалы. Десант ответил и завязался бой.

Я остановила машину на обочине и взмолилась, чтобы стать деревом, китом или волной — вещами, которые всегда остаются собой и не пытаются выдавать себя за что-то еще. Прекрасно все, что хранит верность себе, а потому в природе, если смотреть на нее правильным взглядом, не бывает ничего уродливого.

Решимость мою подкрепляет тот факт, что происходящее со мной менее важно, чем то, как это повлияет на все вокруг меня. Вдыхаемым воздухом я сокрушаю и перерождаю мир. Вот что значит быть живым.

Когда нужно выбирать между мелким неудобством сейчас и страшным мучением по прошествии пяти лет люди всегда — всегда — выбирают второе.

Сверху донесся нежный рокот. Я посмотрел на вершину гряды и увидел его. Он удерживал лазурные небеса у себя на плечах, махая мне ушами точно бабочка крылышками.