Зачем нам сила, если мы не можем спасти людей, которых любим?

Ты не представляешь, каково всю свою жизнь слышать, что ты — всего лишь вещь, которую можно использовать, бить или выбрасывать.

Ты не представляешь, каково всю свою жизнь слышать, что ты — всего лишь вещь, которую можно использовать, бить или выбрасывать.

Я бы просидела в Халазаре и тысячу лет, если бы так могла вернуть тебе жизн.

Отчасти у меня возникает сильнейшая тоска по тому, что могло бы быть, если бы судьба оказалась к нам чуть более благосклонной. Но я сомневаюсь, что эта версия реальности когда-нибудь бы воплотилась в жизнь.

– Рана глубокая? – спрашиваю я. – Нет, – шепчет принц. – Но это чертово железо… Он выдергивает стрелу, с острия капает кровь. Я смотрю на багровый наконечник и вижу металлический блеск. Талан роняет стрелу и стискивает челюсти. Его губы начинают синеть. Я истерически кричу, зовя на помощь. И потрясенно понимаю, что прошу спасти жизнь тому, кого все это время планировала убить.

– Ваше… Ваше высочество? – Кадок борется изо всех сил. Талан слишком резко оборвал мой контроль над ним, и он не может мыслить связно. – Она… она что-то сделала. Я… со мной что-то не так. Она опасна… опасна… она такая… Талан выгибает черную бровь, глядя на меня: – Может, мне нравятся опасные женщины.

Мы подходим к Кадоку, Рафаэль напрягается, но я успокаивающе поднимаю руку. Кадок бездумно уставился в стену, его разум заполонили фантазии, в которые я его погрузила. Отдай заключенному свой мундир. Выведи нас. Нам нужно выбраться из замка Периллос. Я обрушиваю на него свою силу. Нас никто не должен увидеть.

Приближаюсь к дольменам и оказываюсь в нескольких дюймах от мокрого от дождя камня. Портал не похож на Завесу – сплошную стену магии, которую я могла бы разрушить. Это непрерывный энергетический вихрь, который поглощает силу Стража; черная дыра, затягивающая внутрь. Прикасаюсь к камню – и тут же проваливаюсь в портал. В камень.

Я вскидываю бровь: – Помочь разрушить Башню Авалона? Мордред медленно пожимает плечами и слегка улыбается: – Таково предсказание. – Что значит разрушить Башню Авалона? – спрашиваю я. – Типа, снести ее или как? – Каждый камень в каждом здании может остаться на месте. Но Башней Авалона всегда правили Пендрагоны, потомки Артура. Я просто хочу, чтобы все они погибли, один за другим. Вот и всё.

– О, дама Ния… – По-прежнему улыбаясь, он подается вперед и шепчет: – Я с удовольствием представлю твою мамашу-неудачницу всему Камелоту. Я хочу, чтобы все поняли, почему особе с такой отвратительной родословной здесь не место. Мы всегда делали вид, что не замечаем подобных вещей, принимая полуфейри, да? Твоя мамаша потрахалась с монстром, ведь так? Ты порченая не наполовину, а целиком.

Надеемся, что ваши планы, связанные с той или иной организацией, не ограничиваются лишь насущными проблемами. Нет смысла тратить месяцы и тем более годы своего драгоценного времени на развитие отношений, если у вас нет долгосрочных планов влияния на будущие корпоративные решения.

В качестве последнего шанса мы пригласили его с супругой на ужин. Это был отличный повод для нас обоих посмотреть на пару в непринужденной обстановке и попытаться лучше вникнуть в ситуацию. После нескольких рюмок и непринужденной беседы между женщинами на кухне стало ясно, что в этой китайской семье именно жена играет главную роль.

Вполне предсказуемо, что в голове у человека, с которым вы знакомитесь, сначала мелькнет: «Кто он такой?» Он тут же мысленно начнет процесс проверки, подобный тесту Опасен-Интересен-Сложен, который мы описали раньше. Ваша задача – успешно пройти такую проверку.

Как хорошо бы вы не готовились, вас, конечно, преследует опасение, что ваш первый контакт сорвется. Нет смысла бороться с этими страхами или пытаться их избежать! Даже после тысяч спонтанных контактов мы до сих пор волнуемся перед очередной встречей. Хотя такой страх может дезориентировать и демотивировать вас.

Как разведчики-нелегалы, мы выполняли три задачи одновременно. Нашей главной задачей, как и следовало ожидать, был сбор разведданных. Второй была «работа под прикрытием» – ну, то есть, наша «повседневная» деятельность. Третья задача заключалась в создании сети контактов.

Нетворкинг создает социальный капитал. Величина социального капитала, или репутации, является функцией вашей личной и профессиональной ценности, помноженной на успех в нетворкинге. Занимаемое место в обществе — это, по сути, ваш накопленный социальный капитал.

Макс одной рукой сгреб ее в охапку, а другой плотно зажал рот. Пикнуть не дал, оттащил в сторону, на свой страх и риск заклеил рот пластырем и пристегнул наручниками к столбу. Извинился, конечно, и вернулся к открытому гаражу.

Недоумок не договорил, мощный удар в челюсть бревном уложил его на землю. Цирюльников вырвал из захвата одну руку, но не смог вызволить вторую. Но Макс ему помог. Замахнулся для удара, бугай выпустил жертву, чтобы освободить руки. Цирюльников бросился к дому, но Макс предвидел это, подставил подножку, подозреваемый упал.

Гущина стояла у окошка, слегка нагнулась, не нарочно оттопырив попку, юбка натянута туго, картинка в высшей степени соблазнительная, стоящий рядом гражданин в потрепанной куртке пожирал ее глазами. И даже не заметил, как Макс подошел к нему. И щелкнул пальцами, переключая внимания с нижней позиции на верхнюю.

Макс точно рассчитал траекторию удара, рубанул с правой, точно, но не сильно. Абакумов всего лишь сбился с траектории, не дотянувшись до Гущиной. А второй удар припечатал его к шкафу. Стекло и плита ДСП не выдержали, дверь с треском лопнула, и мужик зарылся в глубине шкафа.

Макс уже потерял всякую надежду найти что-либо интересное, когда онемевшие от холода пальцы нащупали что-то маленькое и с цепочкой. Это был кулон в виде искривленного сердца с выгравированным на нем именем.

Одного инкассатора убили, второго подстрелили. Макс не видел, как «скорая» увозила раненного, его на происшествие не вызывали, сам подъехал, правда, с опозданием.

Сложно оставаться романтиком, когда ты чуть ли не ежедневно сталкиваешься с теми, кто хочет отсудить чуть ли не все имущество у человека, которого он когда-то любил и считал своей семьей.

– А если я вдруг снова решу улететь в Лондон? – спросила она, прекрасно понимая, что никуда не полетит. Как минимум потому что ее никто нигде не ждет. – Я полечу следом за тобой, – Денис обернулся.

Жизнь – это череда ошибок и счастливых моментов, которые сам и создаешь. Ты никогда не сможешь избавиться от первых, потому у судьбы никогда не закончатся грабли, которые она раскидывает перед тобой. Но в твоих силах сделать так, чтобы последние перевешивали.

Даже у самых красивых роз есть шипы, и с этим остается только смириться.

Он был готов сделать навстречу Маргарите хоть тысячу шагов, а километры между их городами не казались ему расстоянием, но все же ему хотелось бы знать наверняка, что она сделает хотя бы шаг в ответ.

Она – огонь. Он – сильный ветер. А кругом только сухая трава, которая может вспыхнуть в любое мгновенье.

Необходимо мыслить как Эдвин Ашфорд, считал Дронго. Бывший профессиональный сотрудник ЦРУ и бывший дипломат. Дважды прилетает в Иркутск до этого. И полетел в третий раз. Дважды останавливался в одном и том же отеле. Нет, даже трижды. И достаточно далеко от центра. Понять почему? Он никому не звонит, ни с кем не общается.

Днем они возвращались в Листвянку, чтобы отдохнуть в отеле "Маяк". После бессонной ночи и утомительной пешей прогулки, все разошлись по номерам. Дронго уселся за стол и включил свой телефон, проверяя необходимые ему адреса в Иркутске. Через час, даже не отдохнув, он принял горячий душ и вышел из отеля, почти сразу столкнувшись с Джоан. Она была в сером брючном костюме и своей куртке с мехом.

И он не останавливался там, а предпочитал жить достаточно далеко, – подвел неутешительный итог Дронго, – тогда почему? Если бы он прилетел в первый раз, то мог бы и не знать, что там рядом находиться отель. Но он прилетал в город уже в третий раз подряд. И в третий раз брал машину и ездил в Листвянку. Все правильно?

Дронго взглянул на часы. У него еще есть время немного покопаться в Интернете и попытаться найти ёоть какие-нибудь сведения об Эдвине Ашфорде. К его удивлению сведений почти не было. Очевидно, ушедший много лет назад на пенсию Ашфорд просто никому не был особо интересен. В четвертом часу дня он приехал в аэропорт. В ВИП-салоне он еще издали увидел Максимова, стоявшего рядом с двумя женщинами.

Надеюсь сейчас из за пенсионера Ашфорда третья мировая война не начнется, – очень серьезно произнес Максимов, – мы не поступаемся своим суверенитетом. В любом случае у прибывшего сотрудника ФБР не будет полномочий на самостоятельные следственные действия.

Мы опросили почти всех, кто живет рядом. Проверили каждого. Никаких результатов. И никто ничего не видел. Было раннее утро. Видимо американец приехал встречать рассвет на Байкале. Если это грабеж, то почему ничего не взяли? Убивали за его прошлые грехи? Некоторое время он работал в Ираке и Сирии. Но оперативником никогда не был. Тогда кто и почему?

И когда стоишь в смерти по щиколотку, часто кажется, что и впрямь ходишь по воде.

Мы не способны видеть сквозь зеркало сознания и не знаем, что за ним прячется… Может быть, там целый зрительный зал.

Так что нам делать в этой суровой жизни? Да просто крутить педали. Если перестанем, педали начнут крутить нас.

Мы всю жизнь спасаемся от сего мира. Вот только само спасение… Оно не от мира сего.

В истинном гримуаре есть только одна страница - та, на которую ты смотришь сейчас.

Продажа души - это не разовый акт, а многолетний процесс. Больше похоже на запутанные кредитные отношения с банком.

«Там русский дух… там Русью пахнет!» расходится как цитата уже в XIX веке. Но она противоречит логике русских народных сказок. В фольклоре эту фразу произносят существа, относящиеся к иному, враждебному миру, когда к ним является главный герой, пришедший с Руси. Обычно так говорит Баба-яга. Пушкин же берет маркер иномирности и неожиданно делает его признаком сказочного мира в целом.

«Лекарство от задумчивости и бессонницы». Столь заманчиво назывался популярнейший сборник «настоящих русских сказок», который переиздавался с 1786 по 1830 год. Это название отражает реальную популярность сказочных повестей, к тому времени прочно завоевавших свое место в русском масскульте. Еще за век до этого настоящим pulp fiction стали анонимные переводы и переложения рыцарских романов.

Злой чародей Волхв, старший сын князя Словена, превращается в чудовищного «коркодела» и плавает в реке Волхов. Ему поклоняются как богу. А тех, кто дерзает не подчиниться, чародей либо пожирает, либо топит. Это не мем о русах и ящерах, а сюжет из легендарно-исторического «Сказания о Словене и Русе» XVII века.

— Извините за глупый вопрос, но поют ли лебеди? — Легенда гласит, перед смертью они очень красиво поют…

Он хотел жить, твердо стоя на ногах в настоящем, а не в будущем или прошлом.

Нет людей, у которых нет права читать книги.

С наступлением весны я становлюсь радостным и воодушевленным, но, странное дело, я стараюсь не показывать остальным это свое настроение.

Мы в «Кинъёдо» предлагаем не только книги, но и пространство для творчества.

Одним универом и домом жизнь не ограничивается. Мне надоело скроллить ленту. Отложила телефон в сторону и принялась рассматривать потолок. И как я докатилась до жизни такой? Делаю только то, что положено, а не то, чего на самом деле хочется. А чего хочется?..