Новые привычки всегда вызывают внутреннее сопротивление. Причина кроется в том, что наш мозг предпочитает старую рутину и стремится к стабильности.

Если вы стремитесь к похудению, утренняя про- бежка и белковый завтрак могут стать отличным выбором.

Какую бы работу вам ни предстояло выполнить, тишина ранних утренних часов — настоящее спасение для тех, кому нужно все успеть.

Чем больше решений вы принимаете, тем ниже их качество. Это явление известно как усталость от принятия решений.

Я разработал собственнуюутреннюю рутину, которая наполняет меня энергией, помогает настроиться на предстоящий деньи повышает продуктивность.

Сколько их – женщин с синяками и разбитыми лицами, мертвых женщин, женщин в сумасшедших домах, все потому, что они возбудили желание в творце, в мужчине, который возжелал их тела, как лев – добычи. Который разорвал их, но не зубами и когтями, а своим взглядом и кистью. Мужчинам, творцам, все сходит с рук.

Может, он проткнул тебя ножом. Может, ты лежишь мертвая на том складе, и копы никогда тебя не найдут, потому что они все в финансовом квартале, выкапывают выживших из груды дымящихся обломков на площади в два акра.

Конечно, ты была красива, но с тобой всегда было что-то не так. Что-то подавленное, злое и жестокое, таилось прямо под поверхностью.

За его улыбкой может скрываться кто угодно. Даже настоящее чудовище.

Но я-то знала: ты создана не из глины, а из стекла. Чтобы освободиться, мы должны разбить тебя вдребезги.

Это уже не имело для нас большого значения, и потому я знала: ты не почувствуешь опасности во взгляде очередного мужчины. В очередной паре похотливых глаз. Но именно в них таится опасность, Уиллоу, потому что этот парень не просто смотрит, он ждет. И у него нож.

— Что за... что за ерунда? — его слова сбивались, дыхание становилось всё тяжелее. Он хватался за горло, но ничего не мог сделать. Я вышел из машины, наблюдая, как его лицо теряет осмысленное выражение. Через несколько минут он замер, и я понял, что он больше не дышит.

Мы передавали им одежду для побегов, они устанавливали контакты с Дахау. Мы снабжали их бумагами, они передавали наши письма в концлагеря. Мы стали единым движением сопротивления. Но ни один из них так и не узнал, что АННФ появился потому, что так решил я.

Особенно меня поразил отчёт о Владиславе Каролевской. Её шесть раз оперировали, вводили сульфаниламид, исследовали кости, мышцы и нервы. Её тело стало полем для экспериментов, а её жизнь — инструментом в руках врачей, которые, казалось, забыли о клятве Гиппократа. В отчёте холодно констатировалось, что она «выжила, несмотря на тяжёлые повреждения».

Она взмахнула кнутом, и тонкий кожаный хвост прошёлся по спине женщины, оставляя багровую полоску на серой ткани. Несчастная вскрикнула, но не двинулась с места. Она знала: шаг в сторону — смерть.

Менгеле повернулся ко мне: — Вам интересно увидеть операцию? Сегодня у нас как раз есть подходящая пара. Я понял, что это приглашение — проверка, но мой положительный ответ приведёт меня еще дальше в этот белый, стерильный кошмар.

Удар был быстрым, но я успел уклониться. Я не хотел драться, но знал, что если упаду, то уже не встану. Фриц бросился на меня снова, но я, используя ловкость, которую развил, выживая на улицах, поймал его руку и резко дернул на себя. Фриц упал на пол, его друзья замерли в нерешительности.

Я давно знал, что Клара — не просто раздражающая деталь в моей жизни, которая никак не желала встать на место. Она представляла собой головоломку. Всю мою жизнь.

В Кларе Милтон таилось сияние, которому не было равных, и я твердо знал: никто не способен с ней сравниться.

— Ты считаешь, что я не влюбился? Все было по-настоящему, даже когда я не хотел этого. Ты тот самый свет в моей жизни, которого я не просил.

Я редко позволял себе поддаваться слабостям, но с ней начинал осознавать, что буду делать это вновь и вновь.

— Ты — моя единственная мысль. Понимаешь?

В обществе, где спешка и мания постоянной занято- сти стали нормой, научиться по-настоящему ценить отдых — значит вновь открыть для себя саму суть жизни. Прими, что отдых — не впустую потраченное время, а возможность по-настоящему жить.

Одержимость продуктивностью превратилась в на- стоящую чуму современности. Стиль

Помни: та токсичная личность, что живет внутри тебя, — это всего лишь мысли, а не реальность и уж тем более не ты.

Я всегда говорю: если бы эту внутреннюю сущ- ность можно было превратить в реального челове- ка, мы бы старались держаться от него подальше.

В современном мире, где все происходит с голово- кружительной скоростью и культ продуктивности возведен в абсолют, люди все чаще сталкиваются с хронической нехваткой отдыха.

Наш организм постоянно обновляется на клеточ- ном уровне. Гибкость твоего мозга, новые знания, переживания, решения и следы, оставленные отно- шениями с другими людьми, стимулируют процесс непрерывной трансформации.

Месть не вернет тебе родных и не дарует покой.

Вы предали меня! Вы, зная о моем нежелании выходить замуж, продали меня Югу, как какую-то куклу. Никто не спросил моего мнения. Только Рэндалл знал. Он вернул меня к жизни, стал моей новой семьей и любил меня так, как никто из вас не любил.

Дай им надежду, хотя бы крошечную, что они когда-нибудь смогут выйти из стен темницы свободными людьми. Преврати арену, где царят одни только смерть и безнадега, в место, где бои обретают новый смысл. Не просто кровавая бойня. А борьба за свободу.

Помнишь, ты спросил меня, почему я назвала тебя Рэй? «Рэй» на северном наречии означает спасение. Ты спас меня.

Расскажи им историю, расскажи, почему они хотят вернуться домой, как их ждут родители, жены, дети. Подари надежду на возвращение

Я всего лишь солдат, княжна Аврора, и мне нечего терять. Поэтому я веду себя с окружающими так, как хочу. Вы же — вдова Хранителя Ардена. Вам такая роскошь недоступна.

Я осознала, что приняла правильное решение. Я жива и еще долго смогу наслаждаться этим теплом. Возмездие однажды свершится, но оно уже не поглотит меня целиком.

Все это время, планируя возмездие в одиночестве, я и представить себе не могла, как это здорово — иметь напарника.

Грустно, что я не сделала этого раньше. Грустно, что я наслаждалась жизнью всего несколько недель. Грустно, что отказ от нее был ценой, которую я заплачу.

Убийство было хорошей местью, но жить счастливо оказалось еще лучше.

Сколько времени прошло с тех пор, как я действительно думала о чем-то другом, кроме мести? Как давно я поняла, как сильно, черт возьми, скучала по ней?

После десяти лет опустошенности чувства снова разгорались в моей груди.

Там, наверху, ты – ничто.

У альпиниста нет желания быть обычным человеком, он стремится оставить свой след в мире. Это удовлетворение самовлюбленного эгоиста...

Эта гора – парадокс. Страдаешь и в то же время счастлив. Как такое возможно?

Поезд, поля, кафе в фургоне, голубая крем-сода, говорящие кошки… Если опи- сать этот сон, то на ум приходило лишь одно слово — «удивительно».

— Отвага, которую человек собирает по крупицам, легко уносится ветром от- каза. Только те, кто действительно уверен в себе, могут не отступать.

Даже если это история со счастливым концом для второстепенного персонажа, я бы хотела, чтобы она получилась по-настоя- щему хорошей, а не просто заполнила место в памяти телефона.

После эры Рыб наступила эра Водолея — время духовно- сти, интернета и воспевания индивиду- альности. Все это поведали мне кошки, что встретились во сне.

Я сама превратила свою жизнь в ис- торию о Золушке, которая изо всех сил пытается выбраться из нищеты. Будто, если я продолжу так себя вести, то меня позовут на бал или куда-то еще в этом духе. Но в реальности все совсем иначе. В моем случае стать максимально изящ- ной и элегантной, насколько я могу сей- час, — значит самостоятельно пригласить себя на бал.

Когда теряешься, нужно остановиться и свериться с картой. Если ты не осознаешь и не при- нимаешь свои собственные чувства, ты не сможешь двигаться дальше.

— Ты форменный бандит. Более того, ты бесчестный вор. Ты украл сердце у одной девушки. — Ай-яй-яй, — попенял он со вздохом, поразительно собранный для мужчины, уже не способного утаивать своего сильного желания. — Сеньорина Кане, вот тут будьте милосердны, это же неправда: это было не воровство, а честный обмен. Как я-то буду жить без сердца? Свое я ведь отдал вам, добровольно.