Народу собралось немало. Смерть Дэйва пришлась на оптимальный возраст, когда на похороны еще есть кому прийти. Он был достаточно молод, чтобы большинство его друзей и родственников еще не успели умереть прежде него. Но и пожил достаточно, чтобы друзья и подруги его дочерей уже сочли своим долгом поприсутствовать. Некоторые из них даже пришли с парой.

Марлен сжала в ответ руку Пэм, посмотрела на подъездную дорожку, на гаражную дверь — орудие убийства ее мужа — и сказала: — Надеюсь, последним, что он подумал, было: «Марлен была права».

Пэм буквально ощущала, как что-то меняется у нее на глазах. Пока убирала тарелки, она снова смотрела на своего мужа и всех своих друзей, с которыми они шли по жизни вот уже тридцать лет. И снова подумала: кто же из них умрет первым? Два дня спустя она это узнала.

Лишь самые отчаянные и любопытные решались отправиться в глухой лес на поиски заветного цветка. Говорили, что он растет там, где не слышно петушиного крика, — на могилах, болотах и перекрестках лесных троп. Зацветает он ровно в полночь и всего на миг. Цветок папоротника мерцает малиновым светом, а жар от него такой, что голыми руками к нему не прикоснешься.

Снаружи такие «вампиры» ничем не отличались от самых обычных тыкв и арбузов. Признаком превращения считали каплю крови, неожиданно выступившую на кожуре. Плод, ставший нечистым, по ночам начинал дрожать, издавать странные звуки и кататься по полу. Считалось, что такие тыквы и арбузы могут вредить людям и скоту, бродя по домам и конюшням.

Лаванду окружает множество поверий и легенд. В средневековой Франции ее включали в состав так называемого «уксуса четырех воров» — ароматической настойки на травах, которой, по преданию, марсельские расхитители могил защищались от чумы. А в эпоху Тюдоров незамужние девушки выпивали перед сном чашку лавандового чая, надеясь увидеть во сне будущего мужа.

Надав и Авиуд, сыны Аароновы, взяли каждый свою кадильницу, и положили в них огня, и вложили в него курений, и принесли пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел им; 2 и вышел огонь от Господа и сжег их, и умерли они пред лицем Господним. [Лев 10:1-2]

После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали [ему]: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне. 2 Но фараон сказал: кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил [сынов] Израиля? я не знаю Господа и Израиля не отпущу. [Исх 5:1-2]

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один. [Быт 1:3-5]

Подозрительные глазки Круторогова вперились в жизнерадостное круглое лицо друга. – И все же, Саша, меня смущает эта акция Купцова-младшего. Думаешь, он догадался, что это мы его отца прикончили? Губернатор снова рассмеялся. – Кто? Илья? Он же пацаном совсем был. К тому же, он такой же блаженный, как папка. Не парься, Юра. Мы и с него все стрясем, а если придется, вслед за отцом отправим.

Витя отодвинул небольшой валун, закрывающий тесный вход в небольшую норку. Было темно. Пахло сыростью, камнем и чем-то вроде машинного масла. Он включил на телефоне фонарик и посветил внутрь. На земле лежал непонятный белый сверток. Витя осторожно развернул его. Внутри оказались три пистолета, пачка патронов и маленький серебристый ключик.

Натюрмортом парня прозвали за его тягу ко всему красивому, в особенности из-за его страсти к выращиванию цветов. Дима Натюрморт был утонченным высоким блондином. Он носил очки, движения его были плавными, как у танцора, а речь – мягкой и тихой, как у библиотекаря. По нему никак нельзя было сказать, что он отмотал срок за дерзкое ограбление.

Витя настолько поверил в свои мечты, что не заметил, как начал искать на «Авито» объявления, где можно купить оружие и нанять вертолет, но вовремя опомнился – все-таки, годы, проведенные в тюрьме, научили его кое-чему. Главное – когда задумываешь какое-то предприятие, не кипишуй!

Однажды зимним утром купец Большебрюхов, лежа на мягком диване и созерцая картину неизвестного художника Колокольчикова, отдал свою утонченную душу Богу. А как только прошли пышные поминки, два сына почившего купца перерезали друг другу глотки за право наследовать сокровища отца. Да-да, сыновья Большебрюхова тоже выросли людьми с утонченным вкусом, но, к сожалению, это-то их и погубило.

Не забывайте работать венчиком (бицуха должна утомиться перед поеданием такого потрясающего, тающего на языке десерта, дама оценит и торт, и бицуху).

Руки жили отдельно от головы, выполняли всё быстро и ловко, он ничего не просыпал и не уронил, не ошибся в ингредиентах, хотя волшебную тетрадь ни разу не открыл. А в мыслях царил полный хаос. Там сталкивались и разбивались целые вселенные, дважды случился апокалипсис, и лопнула чёрная дыра.

Обычно придумываю на ходу, заранее не готовлюсь. Самая первая идея почти всегда самая эффективная.

Словно так и должно быть. Это часть меня. Наверное, прозвучит странно: пчела не думает, зачем собирает нектар, просто делает это. Инстинкт. Вот и у меня так.

Казалось бы, что важного в покупке этой книги, как она повлияет на будущее? Но Максим знал, что даже мимолётная улыбка или брошенная впопыхах фраза способны перекроить судьбу.

Дверь приоткрылась от громкого удара, и в щель просунулась рука. Рука, но отнюдь не людская. Тонкая, длинная и почти прозрачная — натуралист мог бы назвать ее насекомообразной, — но, вне всяких сомнений, именно рука, потому что оканчивалась она кистью, такой же изящной и полупрозрачной, но всё-таки кистью со смахивающими на спицы пятью пальцами, вплоть до противостоящего большого.

Хелен поднесла костяной факел поближе к костяной будке, чтобы полюбоваться ею во всей ее зловещей красе. За прилавком из плотно пригнанных ребер, берцовых и бедренных костей стояла очень бледная женщина в простом черном плаще, застегнутом до горла и туго затянутым поясом на осиной талии.

Минут десять спустя — оказывается, определять время, когда тебя окутывает подземный мрак, на удивление трудно — мы снова оказались среди зеркал, покрывающих чуть ли не каждый дюйм каменных стен. А еще через несколько минут тоннель, по которому мы шли, внезапно закончился. Как и все остальные, тупиковая стена являла собой просто мозаику из зеркал разного размера…

Внезапное движение взбесило мошкару, и она стала бурить своими бритвенными крыльями в тысячах новых направлений, оставляя за собой палящий, не остывающий лавовый след. Пара очень крепких рук вскрыла мой череп, впиваясь в мозг ногтями и выковыривая из него мерзких насекомых… Я потерял сознание

В зеркале был кто-то, пытавшийся вырваться наружу. Во-первых, он был лилипутом. Я было подумал, что его миниатюрный рост — просто искажение, внесенное зеркалом (чушь несусветная, ведь он был внутри), но потом заметил, что поверхность зеркала не выпуклая и не вогнутая, а конечности и прочие части тела сложены вполне гармонично.

— Я покажу то, что вы ищете. — Путь в следующий чертог? — Верно, сеньор! Однако же есть и закавыка. — Он потер ладонями, как злодей, упивающийся своими гнусными кознями. — За каждый неверно отгаданный ингредиент вы лишаетесь одного из собственных органов по моему выбору. — Замечательно, — буркнул я. — Сперва наши души, а теперь еще и органы.

Кто мог это сделать? Кто меня ненавидит? А за что меня ненавидеть? Деньги? Нет. А если и да, то кто? Коллеги? Никто не точил на меня зуб на работе. Тогда дело в Ли Ёнхване! Человеке, который не должен жить. Но он сейчас в следственном изоляторе, до него не добраться. Поэтому некто решил создать ситуацию, которая навредит Ли Ёнхвану.

– Значит, мне придется умереть. Но хочу напомнить, из нас двоих времени мало осталось у вас, а не у меня. Не задавайте вопросов и не пытайтесь меня победить. Если хотите вытащить меня отсюда – действуйте. Если нет, проваливайте к чертовой матери!

Две противоборствующие группы не прекращали споры, собирая новые доказательства и аргументы. И все из-за человека по имени Ли Ёнхван. На чью сторону встанет закон – дьявола, убившего сотни людей в ходе опытов, или бога, который избавит человечество от болезней? Скоро люди узнают ответ на этот вопрос.

Я почувствовал, что разваливаюсь, как тающее мороженое. Но не мог ничего сделать, даже приблизиться к нему. Я хотел убить его. Я действительно этого хотел. К моему удивлению, в зале суда был еще один человек, который, как и я, желал наказать мерзавца.

Преступник сидел в комнате для допросов за стеклом, в котором проделали маленькие дырочки. Он казался обыкновенным молодым человеком. С виду и не скажешь, что у него могли бы быть проблемы с психикой. Он совсем не выглядел как убийца, но и на гения, способного лечить все болезни, похож не был.

Чем ниже спускались полицейские, тем отчетливее слышался крик. Наконец они добрались до подвала. В центре стояла решетка, похожая на тюремную. Слева от нее располагались два операционных стола, а внутри клетки были заперты те восемь человек, о которых рассказал Ли Ёнхван. На полу валялось восемь матрасов.

– Как раньше уже не будет. Вы стали другими, ваши отношения - другие, ваши мысли тоже другие. Будет или лучше, или хуже, но как раньше уже никогда не будет.

А самое ужасное, что можно сделать по отношению к человеку, которого уважаешь, – это притворяться, что любишь его, когда этих чувств больше нет.

Необязательно только измена или предательство могут разрушить отношения. Обида, недосказанность, ложь, безразличие и отсутствие внимания – вот что тоже способно поставить точку. Даже если отношения пережили много трудностей, равнодушие партнера к твоей жизни и чувствам может все разрушить.

– Давай просто дружить? – Дружить? – она как будто пробует это слово на вкус. – Да, дружить. Я буду держать тебя в руках. – Может быть, себя? – Даша не может скрыть улыбку. – Что, прости? – Ты сказал: «Я буду держать тебя в руках». – Правда? Я и не заметил.

– Как не касается? Еще две недели назад ты ко мне бегал! Я только хочу возразить, что никуда и ни за кем никогда не бегал, как открывается дверь туалета и появляется Даша. Ее розовые щеки, точеные скулы, миниатюрный нос и полные губы просто обезоруживают. Вот за ней я бы побегал. Черт. Откуда эти дурацкие мысли?

Признать, что отношения могут закончиться, - сложно и тяжело. Но еще труднее продолжать быть в отношениях, которые не приносят счастья.

Все, абсолютно все так или иначе было связано с ней настолько, что уже не казалось чем-то здоровым. Однажды я назвал это помешательством, и с тех пор ничего не изменилось. Нельзя так погружаться в людей, нельзя рушить так скрупулезно выстроенные в прошлом стены. Я всегда это знал. И так бездарно об этом забыл.

С каждым днем это все больше походило на помешательство.

Крис улыбнулся, зацепившись взглядом за гладь пшеничных волос, которые привлекли его внимание в их самую первую встречу. На улице было холодно, но что-то внутри наконец-то начало разносить тепло по телу. Так бывает, когда мимолетное помешательство становится смыслом жизни.

Я тебе не доверяю, а так не построить ни отношений, ни дружбы. А во мне нет никакого желания пытаться исправить недолюбленного в детстве, избалованного мальчика, который предпочитает делать все, что заблагорассудится, не думая о чувствах других людей.

Я делал так много для того, чтобы привлечь ее внимание, что с каждым днем это все больше походило на помешательство.

Шелестов затушил в пепельнице окурок и взялся за ручку. Ну, что же, хитрая шарада начала разгадываться. Мелкий воришка Веня Рыжий, валявшийся в грязи от страха, оказался еще одной ниточкой. Ниточкой, которая могла привести к большой, страшной фигуре.

Коган восстанавливал в памяти свой путь сюда от лесной дороги, каким он его представлял, запомнил. Его бросили в кузов, но машина долго не плутала по городу, она не поехала через центр. Это совершенно точно. Вспоминая свое состояние, Коган поморщился и потрогал голову. Его снова от таких мыслей стало подташнивать.

Люди собирались возле лежавшего на полу тела. Кто-то бросился в конторку звонить и вызывать врача. И только теперь Буторин узнал в этой девушке технолога Ларису Постникову. Она лежала на спине с залитым кровью лицом в порванной во время падения спецовке.

Башня сорвалась и с грохотом ударилась о бетонные полы цеха, когда с помощью крана ее уже опустили почти полностью. Сначала на погон нужно было нанести обильную смазку, прежде чем устанавливать башню и именно в этот момент не выдержала и сорвалась крановая балка.

Засада была уничтожена. На месте стремительного боя осталось лишь месиво из искореженного металла, дымящихся обломков и чёрных воронок на выжженной земле. Полк хотя и понес значительные потери, снова ринулся вперед. Приказ есть приказ, и танки понеслись вперед, в зыбкое марево горизонта, оставляя за спиной дымный след…

Враг успел заметить передвижение советской танковой части и перебросил в полосу атаки орудия, установив их на прямую наводку. Одна, другая, третья «бетушка» вспыхнули как факелы. Вот и «тридцатьчетверка» закрутилась на месте с перебитой гусеницей.

Оно было там. Исполинское чудовище, закутанное в мрачный плащ, на огромном, как небо, и черном, как ночь, коне. Оно было недвижимо и зловеще, холодно и молчаливо, как сама смерть, которая пришла перерезать нить судьбы и забрать с собой в ад. Конь-демон, на котором восседал жуткий всадник, раздувал ноздри, изрыгая дым и искры, его острое копыто нетерпеливо рыло землю.

Уинни пробила крупная дрожь. Воздух вокруг них резко похолодал. Девушка судорожно выдохнула и, когда облачко пара растаяло, увидела, как граф медленно тянет к лицу ладонь и вдруг зубами впивается в перчатку. Уинни заледенела от непонятного ужаса и замерла на лошади, вцепившись в поводья, пока граф зубами стягивал перчатку с правой руки.