Журавлев неожиданно увидел прямо перед своим носом зачерствелую пятку воскового цвета. Подвёрнутая неловко вторая нога, обутая в белую туфлю, виднелась из-под хвороста немного в стороне. Судя по бесстыдно раскинутым ногам, можно было с уверенностью предположить, что перед тем, как убить свою жертву преступник жестоко её изнасиловал.

Накануне на станции на вагон с сахаром было совершено разбойное нападение. Опломбированный вагон следовал в Ленинград, временно находился на запасном пути, дожидаясь ночного отправления. Охранявший его сторож был оглушен «фомкой», которой обычно орудуют опытные воры.

Но как она могла отомстить? Попросить кого-то из знакомых на личном автомобиле или мотоцикле обогнать поезд, на какой-то станции подсесть, найти Генку и отобрать деньги? А тому пришлось убить и выкинуть его из вагона… "Бред полный, — покачал головой Никитин. — Догнать электричку на машине нереально. Для этого автомобиль должен уже стоять наготове у вокзала..."

Когда Орлов ушел, Никитин остался один с документами. Два трупа, оба при билетах дальних поездов, оба ограблены, оба убиты одним способом. Оба трупа найдены перед станцией Лопасня. Первый убит ночью, второй утром. И при этом не исключено, что оба пострадавшие были выброшены на ходу из поездов дальнего следования.

Автобус тронулся. Анна Васильевна села у окна, помахала ему рукой. Никитин стоял на остановке и смотрел, как автобус скрывается за поворотом. Странно. Женщина ему понравилась. Давно уже ни одна женщина, кроме Вари, не вызывала у него такого... интереса. А ведь совсем не красавица — обычная труженица. Но что-то в ней было притягательное.

Грузовик остановился возле железнодорожной насыпи, где уже толпились районные оперативники. Орлов спрыгнул на землю, оправил фуражку и зашагал к месту происшествия, стараясь держаться с достоинством старшего по званию. Тело лежало на склоне насыпи, головой вниз. Мужчина лет пятидесяти, в расстегнутом сером пальто, волосы взъерошены, на затылке темное пятно запекшейся крови.

Звонок в дверь прорезал утреннюю тишину коммуналки резко и настойчиво. Варя вздрогнула, подняв голову с табуретки, на которой провела остаток ночи. Шея затекла, в спине ломило. Звонок повторился — длинный, требовательный.

Раннее утро окутало железнодорожную насыпь холодноватым туманом. В воздухе стоял сырой запах талого снега и прошлогодней листвы. Путевой обходчик Григорий Семёнович Шубин, плотный мужчина в ватнике и сапогах, шагал размеренно, постукивая молотком по рельсам. Его фонарь, тускло мерцая, выхватывал из темноты шпалы, гравий, ржавые болты

Но, как сказал Козьма Прутков: «Если хочешь быть счастливым, будь им». Плохая погода не мешает Танюше пребывать в хорошем настроении

Одни люди придумали глупости, другие их поддерживают и распространяют. Мне все равно, что на себя Таня натянет, да хоть купальник в стразах. Дело не в шмотках, а в человеке, который их носит

Понял: не смогу с людьми работать, у меня очень тонкая нервная организация. Не выдержу наблюдать, как человек умирает. Не для меня такое. Но пользу приносить народу желаю! И надумал стать патологоанатомом

Человека, у которого объем талии совпал с ростом, лучше питаться сушеной петрушкой

Если человек допился до стадии дрессировки мышей, которые с ним мило беседуют, то не следует сердиться, что он не хочет читать на ночь труды великого философа Иммануила Канта

Новые технологии – умные, и с ними вместе – умные люди. Что делать с глупцами, никто не знает. Но нас, дураков, намного больше. Именно мы спасем человечество от захвата компьютерами.

– Нам следует сделать выводы из этой истории, – произнес полковник. – В ней постоянно возникали вопросы без ответов. Давайте перевернем эту страницу. Любая неудача – пинок для нашего развития. Любой опыт полезен.

Александр Михайлович выражает свою любовь не словами. Я хорошо знаю, что, если вдруг нам вместе придется бежать из вражеского плена и я ухитрюсь, как всегда, упасть, сломаю ногу, то полковник взвалит меня на спину и пошагает сквозь чащу, бормоча под нос: – Надо смотреть, куда бежишь. Торопливость – мать беды.

Очень хорошо знаю, что никто рано утром не станет выдергивать меня из уютной постельки, но, если в дверь настойчиво стучат, значит, случилось нечто нехорошее. Почему я не подумала, что мне желают сообщить некую радостную новость? Жизненный опыт подсказывает: если не дают спокойно поспать, то не следует ожидать, что за дверью стоит Дегтярев с тарелкой, на которой лежит большой кусок торта.

Интересно, почему мужчины любят все большое?.. Помню, как мы с полковником отправились покупать ему ботинки, и Дегтярев захотел здоровенные бутсы. Никакие мои убеждения, что на лето надо взять что-нибудь полегче, не подействовали. Я понимаю, почему полковник приобрел автомобиль размером с трамвай.

Если вы считаете себя самой несчастной на свете, не надо искать того, кто сделает вас счастливой.

Сэми с трудом могла говорить. Но понимала, что просто обязана открыть правду младшей сестре. «Мама убила Кэти, — выдавила из себя Сэми. — И они сожгли тело на заднем дворе». Они с Тори проговорили почти до рассвета. Их разговор напоминал страшную игру в «угадайку»: что творилось в их доме раньше и что творится сейчас. Они то плакали, то приходили в ярость. То отчаянно сожалели.

Когда Шелли говорила Шейну ударить Кэти или пнуть ее ногой, он бил и пинал. Ему это не нравилось, но он выполнял приказания, потому что знал — в противном случае Шелли возьмется за него. Если он не делал того, что она говорила, его вываливали в грязи, голым прикручивали скотчем к батарее или заставляли спать на цементном полу без одеяла и без одежды.

Шелли начала отнимать у Кэти ее вещи — та «плохо себя вела и должна была обходиться меньшим». Потом отобрала одежду, оставив лишь одни трусики, лифчик и халат. Вскоре Кэти исполняла свои обязанности по дому голой. Она должна была просить позволения сходить в туалет. Не могла мыться без разрешения Шелли. В конце концов ее мытье свелось к тому, что она поливалась за домом из шланга.

Насилие шло по возрастающей. Однажды Шелли напала на Кэти всерьез — вытащила ее за волосы из кухонной двери и поволокла вверх по холму за домом. Хотя Шелли была на тот момент беременна, и Кэти превосходила ее габаритами, последняя не оказывала никакого сопротивления. Потом Шелли свалила Кэти на землю и начала бить ногами в живот. Кэти покатилась вниз по холму.

Однажды, спустившись вниз, Никки увидела, что Шелли прижимает подушку к личику младшей дочери. Позднее она вспоминала, как сама думала, что мать душит ее подушкой. «Она что, делала это со всеми нами?»

Трудно было даже представить, что Шелли выкинет в следующий раз. Она была непредсказуемой. Могла прятать злобу под внешней заботой. Например, вызывалась помочь с мытьем посуды, но в результате выбрасывала грязные тарелки, кастрюли и даже сковородки в мусорный бак. Ей нравилось изображать перед взрослыми славную, заботливую девочку, но длилось это недолго.

Только я заметил, что его правая бровь разделена белой полосой. Старый шрам. И на подбородке складка. Я стоял у туалета, курил. Увидел, как этот молодой человек, озираясь, зашел в шестое купе. Закрыл за собой дверь. Я подумал, что пассажир загулял в ресторане, вернулся к себе. Но минут через десять он вышел.

Автобус прибыл на автостанцию Ялты. Вышли, Никитин снова взял чемоданы, и они пошли вниз, к морю. Улица спускалась круто, мостовая была старая, булыжная. По тротуарам гуляли отдыхающие: женщины в светлых платьях, мужчины в белых рубашках, дети с воздушными шарами.

Он пошел дальше по коридору. Отрицать нельзя, это могло произойти. Двух секунд, когда проводница отвернулась, было достаточно, чтобы подсыпать в стаканы какой-нибудь медицинский препарат. И этого было достаточно, чтобы старик и женщина крепко заснули. А дальше — убийство. Но кто этот молодой человек? И зачем он это сделал?

В Курске поезд простоял больше часа. Утро было серым, прохладным. Ветер гонял пыль по пустынному перрону. Никитин стоял у окна, курил, смотрел, как к вагону подходит группа милиционеров. Человек пять. Двое в форме, остальные в штатском. С чемоданами, с фотоаппаратами. Вошли в вагон деловито, без лишних слов. Бригадир встретил их, провел в шестое купе.

Они выпили. Коньяк обжег горло, разлился приятным теплом в груди. Никитин почувствовал, как веки наливаются свинцом. Двое суток без сна. Последние два дня перед отпуском он закрывал дело, дописывал обвинительное заключение, передавал материалы прокурору. Не спал, только пил черный чай и курил.

Вагон номер семь оказался в середине состава. Мягкий, с роскошными четырехместными купе — роскошь для старого солдата, привыкшего к фронтовым теплушкам. Никитин втащил чемоданы в узкий проход, с любопытством и даже со страхом рассматривая двери купе и шторки на окнах. Варя прошла следом, Машенька сонно свесила голову ей на плечо.

Я едва знал эту девушку, но уже понимал, что расставаться с ней будет чертовски больно.

«Навсегда» звучит прекрасно.

Ты пробудила во мне зной. Пламя в твоих венах будет разгораться, требуя облегчения, а зверь во мне возжелает его утолить. Если мы поддадим- ся, потенциальная связь между нами укрепится навсегда.

Мы вас не знаем, у нас тут тихо, спокойно, все идет своим чередом. Вдруг от вас начнутся неприятности?

Я-де слишком молод, со мной и поговорить не о чем. А вот вы… Седой, матерый, уверенный в себе. Весь в шрамах – даже об этом откуда-то знает?

-Алексей Николаевич, родина требует от вас жертвы. -Лечь в постель с Шарлоттой Карловной? -Именно так

Госпожа Радус-Зенькович совсем не… фурсетка? Не фурсетка, какой кажется. Она бывшая любовница самого принца Ольденбургского!

Обожаю эту плебейскую еду. Я же не сразу стала госпожой Радус-Зенькович. И помню прежнюю свою жизнь

Силу уважают все, тем более мы, горцы. Нет, не обиделись

Ради сцены он даже с жизнью согласен расстаться.

Когда собака кусает, отвечает-то хозяин.

Мужчины и женщины совершенно разные! Мужчины все делают кое-как, в голове у них царит путаница, о будущем они не думают, разве прожить им без женщин?

Не то чтобы его никогда не били, но получить тумаков на глазах всей честной компании — значило напрочь лишиться лица!

Шан Сижуй в их глазах представал совершенством без единого изъяна, а если изъян и был, то только недостаток прозорливости и неумение разбираться в людях.

Ты самый смелый и удивительный человек из всех, кого я встречал.

Музыка обволакивала меня, каждая нота превращалась в спасительную нить, которая латала дыры моего рушащегося рассудка. Я вкладывала в танец всю душу, выплескивая наружу боль и отчаяние.

Танцы были моей единственной отдушиной. Только на занятиях я чувствовала себя счастливой. Они вселяли надежду на то, что все будет хорошо. Моя жизнь не должна превратиться в настоящий кошмар, даже если сейчас все очень сложно

Если бы мне пришлось отказаться от всего ради одного дня — одной минуты — с тобой, я бы сделал это.

Я не понимала, как такое возможно, что в одном и том же мире бок о бок существуют люди, одни из которых имеют так много... а другие — почти ничего.