Проснулись несколько огневых точек на краю Чертаново, заливая русские окопы пулемётным огнем. Одна пуля сбила с Маклярского шапку, вторая пробила дубленку у левого плеча. Подбежавший лейтенант Комаров и сержант-разведчик поспешно увели контуженного Маклярского в блиндаж.

Странное и весьма неприятное состояние между сном и явью, когда нет никакой возможности не спать, но и бодрствовать сил не осталось. Он лежал, не двигаясь, и не мог от усталости позволить себе даже размышлять. - Все завтра! - сказал он себе и закрыл глаза.

Есть некоторое слова, вроде простые, но, если их сложить вместе, совершенно непроизносимые: «я виновата», «прости меня» и «ты мне нравишься».

Музыка — это что-то интимное, личное, вызывающее мурашки от запястий до локтей. Слушать музыку с кем-то или при ком-то — это открыть перед ним душу, развернуть её, словно конфетку достать из шуршащего фантика и предоставить на всеобщее обозрение. А зачем мне мелодии чужих душ? В своей бы, блин-малин, разобраться.

Этот поцелуй жадный и пьянящий. Он кружит голову не хуже аттракционов в парке. Плевать на то, кто нас увидит и что подумает. Есть только мы двое, а остальной мир исчез, растворился, потерял очертания в розовом тумане, имя которому — нежность. Это она такая хрупкая. Она звучит музыкой Шопена и трепещет в груди полупрозрачными крыльями сотен разноцветных бабочек.

Я добавила любовь в список вещей, которые, может, и существуют, но наукой не доказаны. Помимо любви там уже есть инопланетяне, параллельные вселенные и телекинез.

О ней снимают фильмы, поют песни и пишут книги. О ней упоминает Библия, пишут трактаты философы и складывают стихи поэты. Из-за неё развязывали войны и истребляли народы. И за всю историю своего существования человечество так и не удосужилось ни доказать существование любви, ни придумать точные критерии, по которым можно было бы определить, любит один человек другого или нет.

— Ты вчера сказала, что чувства между нами — ошибка. — Вообще-то, это ты сказал. — Неважно. Просто я понял, что хочу ошибиться с тобой.

Я скорее сожгу этот город дотла, чем позволю ему забрать ее.

Властный — и в то же время чуткий. Грубый — и при этом нежный. Он отталкивал почти всех, но был предан тем немногим, кого подпускал к себе.

Мое сердце обрело в нем дом еще до того, как я сама это осознала.

Я не рыцарь на белом коне. Но я убью всех твоих демонов, потому что твои демоны — мои.

Он был удивительно откровенен в своих чувствах ко мне. Этот человек мог быть любящим и ласковым, не теряя при этом ни капли своей мужской силы. Отпустить его было бы чистым безумием.

Ты как наваждение, – его голос стал низким, горячим, словно обжигал изнутри. – Ты стояла в галерее перед той абстракцией в синих тонах. В платье, которое переливалось при каждом твоем движении. Ты смеялась, запрокинув голову, и солнечный луч играл в твоих ресницах. В тот момент внутри все сжалось.

Но это будет мой выбор и мои ошибки, – голос мой дрогнул, выдав, что он попал точно в цель, в ту самую больную точку, которую я так тщательно пыталась закопать в себе. – Я хочу решать сама. Хочу ошибаться сама.

Впервые за долгое время между нами не было ни криков, ни угроз, ни боли. Была лишь хрупкая, зыбкая тишина, наполненная запахом еды и грузом невысказанных слов. И в этой тишине таилась новая, неизведанная опасность – опасность начать видеть в нём человека.

Давай заключим сделку. Один вопрос – один ответ. Ты – мне, я – тебе. Прямо здесь. Осмелишься или будешь дальше прятаться за колкостями?

Людям всегда тяжело слышать истину, – его голос донёсся до меня спокойный, будничный, словно он комментировал погоду. Он даже не повернулся, продолжая смотреть на реку. – Особенно если это касается их самих.

Ты единственная, кто свёл меня с ума и вскрыл все мои тёмные стороны.

Мы стояли нерушимой скалой, впитывая шторм. Я и мои Хранители.

Путь мести всегда предрешен. Он ведет к крови и поражению.

Ты послана либо спасти меня, либо погубить.

Я боюсь не тебя, а за тебя. Я готов тысячи раз умереть от твоей руки.

Магия меча не обуздана. Нам остается только гадать, как именно он влияет на своего хозяина. [...] храбрецы становятся безумцами, безумцы становятся убийцами.

Никто не знает, как именно Меч избирает хозяина и почему одним дарует магию, а других отвергает. Кто-то считает, что весь его путь предрешен и ищет он одного-единственного. Но разве можно просчитать все до мелочей?

Заметив фигуры спецназовцев, стрелки возобновили огонь. У Богданова возникло искушение зашвырять помещение гранатами. Приказ недвусмысленно ставил главной целью ликвидацию вражеского объекта, в то время как сбор данных о его деятельности являлся дополнительной задачей, необязательной к исполнению.

Казанец ждал эту гранату… Исходя из своего опыта, он заранее знал, что она прилетит сразу за автоматными очередями. Заученным движением рука выбросилась вперед, и шарик попал в цепкие пальцы. Следующее стремительное движение вернуло гранату туда, откуда она вылетела. Раздались звуки суеты, толчеи, испуганные возгласы…

От удара ящика дверь распахнулась. Хорошо, что перед дверным проемом никто из бойцов «Дона» не стоял. Бешеный лай автоматов огласил подземелье. С потоком света на склад пролился свинцовый дождь. Натужно взвыли металлические ящики, запрыгали по полу обломки деревяшек. Богданов ощутил, как несколько щепок вонзились ему в щеку.

Сильнее всего запомнился собственный страх, обжигающий и липкий, который на удивление быстро прошел. В голове сделалось пусто-пусто, никакого испуга или других эмоций. Тело действовало автоматически, подчиняясь безошибочным рефлексам, вбитым в него упорными тренировками. Удар, блок, отход, бросок вбок, обманка, еще удар!..

Пак перехватил летящий в его сторону топор, Гёнтэк подобрал с земли окровавленное топорище, а Чхангён положился на собственные кулаки. Внезапным и решительным натиском удалось обезоружить нескольких, в том числе, два американских офицера получили серьезные ранения и не смогли подняться.

Американские солдаты на время растерялись. Но ненадолго. Пак заметил, что почти у каждого из них что-то было в руках: у кого-то топоры, у других топорища. Топорищами не рубят, значит, ребятки готовились дать отпор, используя деревяшки в качестве дубинок.

«Чтобы выжить, нужно понять правила»

«Она цеплялась за каждую кроху информации там, где Роберт ощущал необходимость действовать быстро»

«Говорят, на этом острове можно получить всё, что пожелаешь»

«Теперь эту роль выполнял купол — отводил суда и не пропускал чужаков»

«Правда здесь стоит дорого. Иногда — дороже жизни»

Дживон вздрогнула и обернулась. Рядом с ней сидел Ю Джихёк, а вовсе не менеджер Ян. Он совершенно невозмутимо помешивал ложкой свой обед. За все время работы в компании никто никогда не видел его в общей столовой. И вот он здесь — сидит с подносом как ни в чем не бывало.

Тон Хиён был бесконечно далек от воркования влюбленной девушки. Она буквально кричала от раздражения. Ю Джихёк сделал глубокий вдох, словно решившись на что-то грандиозное, и произнес: — Я люблю тебя.

Я не сдохну одна. Я заберу с собой и твоих родителей, и вас обоих! Так и знай, что я не сдохну похорошему!

Стану здоровой и сильной. Заработаю много денег. Выйду замуж за хорошего человека, который ради меня горы свернет. Обещаю тебе, папа.

И зачем я это терпела? Чего я так боялась, что не могла вырваться из этой клетки?

Судьба неизменна. То, что должно случиться, обязательно случится. Если сделать то, чего в прошлой жизни не было, то предсказать исход невозможно. Можно забрать себе чужую удачу. В таком случае у того, у кого она была изначально, удача исчезнет.

Я беспокоился, что на меня будут обращены холодные взгляды, как будто я назойлив и не улавливаю настроения и как будто я самопровозглашенный детектив, который ничего не смыслит.

Еще ничего не закончилось. Возможно, наоборот, все только началось.

В столовой воцарилась тишина. Не такая унылая тишина, какая была до этого. За короткое время атмосфера стала напряженной.

Да, я смогу. Я развела руки в стороны и оттолкнулась.

Уруру знала, какую жестокость таит любовь.

Однажды ночью, когда позвонили в дверь и я открыла, там был он и он направил на меня нож. И сказал: “Я тебя очень люблю и хочу, чтобы ты умерла вместе со мной”.

Образ существа, способного менять свою форму, чтобы скрыть звериную сущность под личиной человека, встречается на всех континентах. Эта популярность говорит о глубоком, архетипическом страхе: мы боимся как чудовища в лесу, так и чудовища в себе, соседе, близком человеке. Легенды об оборотнях давали понять, что граница между человеком и зверем, разумом и инстинктом тоньше, чем кажется.

Знаменитый трактат «Молот ведьм» (Malleus Maleficarum, 1487 год) утверждал, что многие тираны, еретики и колдуны были зачаты от инкубов. Этим авторы объясняли злодейский нрав таких исторических фигур, как, например, Аттила или Нерон. Таким образом, вера в инкубов служила удобным объяснением происхождения «прирожденного» зла.