Если на то пошло, в другой раз могу и не устраивать спектакль, а сразу опустить занавес.

В чувства нужно либо окунаться целиком, либо также целиком отказываться от них. Иначе будешь только страдать.

– Ваша игра на рояле… – начала она, не сумев удержаться от похвалы, – просто превосходна. Мне кажется, если ещё хотя бы раз услышу её, то бесповоротно влюблюсь в вас.

Не все могут счастливо пережить исполнение своих желаний.

Лучшая ложь — это правда, которую собеседник не готов принять.

Там, где обычный маг винил во всём злокозненных ведьм, инквизитор в первую очередь искал нечисть, нежить или тёмного мага.

— Хотя знаешь, не сдаваться и продолжать стараться несмотря ни на что — это тоже талант.

В конце концов всё сводится к борьбе с самим собой. Настоящая гонка происходит в рамках своей дорожки.

Моя мама говорит, что, чтобы появились силы для решения проблем, сначала нужно поесть. Потому что натощак и песня не поётся.

Иногда достаточно просто выговориться. Слова придают неясным эмоциям форму, и ты начинаешь лучше себя понимать.

Чтобы взрастить талант, сначала нужно заложить крепкий фундамент.

— Человек, не хочешь ли отведать еды, которая успокоит твою душу? Я знаю отличное местечко, не хочешь сходить?

– Так это не работает, – я усмехнулась, хотя весело мне не было. – БДСМ – не терапия и не волшебство.  – Что же это? – рявкнул Беннет. – Игра с огнем.

Демоны. Злые духи. В Малайзии ими пугают с детства. Не ходи на речку – утащат. Не говори с незнакомцами – украдут. Не смотри на мужчин – среди них может прятаться монстр. Но вдруг монстр – это я?

– Ты думаешь, что заплатил. Но нужны не деньги. – Чем я должен заплатить? – игриво переспросил Кристофер. – Болью, – ответила я без лишних эмоций. Кристофер запрокинул голову и усмехнулся. – О, этой валюты у меня достаточно. Что будем делать?

Энджел неопределенно дергает плечами, уязвленная моей дерзостью. Вероятно, предыдущие сабы не задавали ей личных вопросов, но я не был – и не собирался быть – ее сабмиссивом. Мы... хорошо проводим время. И когда-нибудь, совсем скоро, ее отказам придет конец.

Женя молча кивнула головой, мол, да, договорились, а когда он наконец-то ушел, она закрыла за ним дверь и сползла на пол прямо в коридоре. Она угодила в ловушку, в капкан, и она сама во всем виновата.

Специализируясь на семейных кризисах, она учила женщин никогда не вести себя так —- не скандалить, не выяснять отношения, не спрашивать, любит ли муж любовницу, и уж точно, не визжать и не заламывать руки, как в плохом театре. И вот теперь она сама все это делает и не знает, как остановиться, потому что в груди так больно, что хочется вырвать сердце руками и выбросить его за окно.

«Ничего не бойся, я все решу!» Господи, да эти слова хотят услышать от своего мужчины все женщины мира!

- Вы мама Вани или нет? - пискнула девочка, голос у нее дрожал. - Я мама Вани! - устало вздохнула Даная, - что случилось и где он сам? - Ваш сын у меня дома и он напился!

Она сняла упаковку, развязала алые ленты и обнаружила записку, которую муж ей оставил в букете. [...] «У ВАШЕГО МУЖА ЕСТЬ ЛЮБОВНИЦА И ОНА ЖДЕТ ОТ НЕГО РЕБЕНКА»

Я не хочу жить в иллюзиях. Знаю, что в моем возрасте это нормально. Но для меня — непозволительная роскошь.

Я не готов тебя никуда отпускать и ничего заканчивать.

Он бы смог меня принять настоящую.

Ты заботливый. Ты боишься привязаться и потому не подпускаешь людей к себе...

С тобой невозможно иначе. Ты носишь маску тупого тусовщика… Но на деле ты смешной, умный.

Я всегда добиваюсь того, что мне нужно.

— Знаешь, что я ощутила, когда мы поцеловались? ... Я никогда не чувствовала себя так хорошо… Это мгновение было сравнимо с полетом, вот только крыльев у меня нет.

Я и не светлый, и не темный. Но и светлый, и темный одновременно.

Я думаю, что монстром нельзя родиться. Можно только стать.

Миром правят любовь и ненависть, Лиззи. Именно они побуждают нас на немыслимые поступки.

От судьбы не отвертеться.

Он чует их запах, как хищник, как акула чует запах крови. И история повторится, Лори, она будет повторяться каждый раз. Схема будет той же, она будет циклична, как восход и закат солнца.

Теперь-то Лори, естественно, знает, что драгоценное, интимное и прекрасное воспоминание о том, как она рассказывает Роберту, что у них скоро родятся близнецы, ничего не стоит. Это пшик. Ноль. Зеро. Теперь она знает, что он встречался с той в тот период, когда она сообщила ему радостную весть.

Адреналин – вот твой лучший друг при убийстве, он побуждает тебя двигаться вперед, и именно он помогает мне в настоящий момент собраться – я мало спал, и в моих галлюцинациях подушки превращаются в «Биг-Маки».

Закон, конечно, это закон, и, к сожалению, в подобных случаях он не всегда делает различия. Но я все равно не люблю насильников. А кто любит, Господи?

Только вот правду имитировать нельзя. Правда существует сама по себе, и у нее есть способы показать себя.

Психопаты становятся такими опытными лжецами, потому что сами верят в свою ложь. Они лгут в первую очередь самим себе. А если ты убедил себя в том, что говоришь правду, это же не ложь, верно?

Из дальнего угла комнаты, где перед чайным сервизом и вазочками с печеньем сидел седоволосый мужчина, сорвалась темная тень. – Предатели! Мойра подняла руку: – Довольно, Хью. Иди сюда. Черная тень метнулась по стропилам, над обеденным столом и опустилась на руку Мойры. Устраиваясь, большой ворон перебирал острыми когтями. Мойра повернулась к гостям: – Это Хугин. Хотя мы зовем его просто Хью.

– Куда? – в лоб спросила Берман. – В Лондон. – Как? – Вопрос прозвучал слишком резко. – На машине? На поезде? – Не могу пока сказать. Но это не имеет значения. – Почему? – У меня есть адрес, куда они направляются. – Не дав им ответить, Тиссо поднял ладонь, словно благословляя их. – И с помощью моего контакта я уже приготовил ловушку – такую, из которой им не выбраться.

Ведя группу, он то и дело оглядывался через плечо и поэтому не заметил, как впереди распахивается задняя дверь. Одинокий фонарь в переулке осветил две темные фигуры в бронежилетах и шлемах. Позади них и справа прерывистыми вспышками мигал синий свет. Шерин схватила Дункана за руку и дернула назад. – Они нашли нас…

Моя задача – рассмотреть слияние искусства, астрономии и религиозности в трудах Ди. – С какой целью? – Чтобы доказать, что границы между оккультизмом, религией и наукой размыты более, чем когда-либо. Как в прошлом, так и сейчас. – И истина где-то в трещинах между ними… Шерин спрятала улыбку. «Именно так».

Джейкоб хмуро посмотрел на них и сосредоточил внимание на человеке в центре, явно предводителе. Глаза незнакомца были черны, как изнанка его капюшона. Лицо, судя по тому немногому, что видел Джейкоб, было болезненно-бледным. – Вы не найдете книгу алхимика, – сказал Джейкоб и сплюнул к ногам незнакомца сгусток кровавой слизи. – Она уже вне вашей досягаемости.

– Это ваш пятый визит ко мне, – напомнила я. – Ранее вы утверждали, что шестого не будет. И все же оставляете мне на хранение свой дневник… Так кто же тогда заберет его, если я больше вас не увижу? Я думала поставить его в тупик, заставить опровергнуть прежнее заявление. Но вместо этого он поднял глаза, полные такой скорби, что у меня сжалось сердце. – Я должен исчезнуть, и эта книга тоже.

Расплавленное осеннее золото во взгляде Аки обжигало. Гордость — эту ноту Рика изучила очень хорошо. Именно она не позволила ей до конца раствориться в Таро так же, как сталь с тихим всплеском исчезает под темной водой пруда.

Страдание любви — печальная музыка сердца, а как жить без сердца? В этой утонченной боли заключена справедливая плата за наслаждение.

Любовь к другим — это страдание, но тот, кто стремится его избежать, жалок и недостоин.

— Я думала, это пройдет. — Она закрыла глаза, и он обнял ее одной рукой. — Думала, что если войти в бурю, то все закончится. Но оно не кончается… Оно больше океана. Ты — больше океана, больше гор, ты как ночное небо, Таро, такое ослепительно-черное…

Аки остановился, слегка сжал ее пальцы и посмотрел на нее так, что пропали и паруса, и моряки, и пьяная женщина, все еще напевавшая во дворе. Прежде на нее никто так не смотрел. Аки видел лишь ее — встревоженную, недовольную, взлохмаченную девчонку с мечом, замечал в ней что-то большее и не мог насмотреться.

Фехтование с Аки вызывало у Рики бурлящий, восторженный азарт. Словно встреча с другом, которого ждал невыносимо долго.