Никогда в жизни не стану стараться произвести впечатление.

У каждого свое счастье, и мое – тихое. Оно здесь, в поцелуях: сначала на переполненном знойном стадионе, а после – на залитых вечерним солнцем улочках, в нашем дворе под высокой аркой и на диване, заваленном учебниками по сопромату и чипсами.

– Как-то скромненько ты погуляла в этот раз. – Хотел, чтобы я спустилась во двор на личном джете, как Тейлор Свифт? – Хотел, чтобы ты просто спустилась с небес на землю и была немного попроще, Настя, – нашелся Тарас.

Иногда нужно убежать далеко, чтобы найти того, кто побежит за тобой.

— Пожар! Пожар! Горим! Женский крик разнесся по помещению. Звонкий, высокий. Запаха гари, правда, не было. Только дым стелился по полу, и этот дым был каким-то слишком уж... направленным, дым от пожара бы заполнял коридоры быстрее.

– Будем считать, что меня пригласили, - спокойно сказал Богданов. Он вошел, не поднимая рук, но так, чтобы их было видно. Плотно закрыл за собой дверь, медленно, чтобы не вызывать желания открыть стрельбу и совершать какие-либо действия.

Вот и сейчас Богданов подумал о том, что пора разложить его собственный пасьянс. Полная зачистка. Поле игры - Севастополь. Основное правило - жертв должно быть как можно меньше. Но оставалось что-то еще. Именно это «что-то» не давало ему начать действовать по жесткому и грубому сценарию.

Ильясов – тот самый водолаз-сапер - сказал, что видел, как под водой у Афанасьева начались судороги, а потом он пропал из-за плохой видимости. Когда Ильясов подошел ближе, то тела уже не было: то ли его затащило течениями вокруг корпуса корабля, то ли еще что. Скорее всего, водолаз был затянут в одну из пробоин.

Черные тени, которые видел матрос Проценко, ушли еще до первого взрыва. Они быстро поднялись на палубу бывшего военного катера, ныне из-за сильных повреждений отправленного «на гражданку», и переоделись с какой-то нечеловеческой скоростью.

Первый взрыв прогремел как раз у того места, у правого борта, где стояли военный фельдшер и вахтенный. Это и спасло жизнь Проценко, которому показалось, что палуба выгнулась дугой от второго, мощного взрыва, который прогремел где-то внутри, во «внутренностях» корабля.

В мире столько людей, которые ведут себя хуже дворняг, а тут такому пристойному господину, как я, не рады только потому, что он пёс.

То, что меня делает счастливым, либо не продаётся, либо бесплатное.

Пустите замёрзшую собаку в дом, хотя бы на зиму, она поможет вам разобраться в этом бездушном мире.

Вот так с её зубами в моей шее началась моя самая большая любовь.

Ты не мой пёс, ты мой лучший друг, и мы знали это с самого начала.

Я помню момент, когда осознал, что у меня есть сердце и сразу же понял, что весь мир у моих ног.

Вечером после работы в офисе Батый подъехал к престижному «Канцлеру». Хостес на входе сразу провел его к забронированному столику. Удо, в ожидании гостя, не стал пока делать заказ, просто попросил чашку кофе по-турецки. Минут через десять к нему подошел мужчина восточной внешности. Разведчик сразу узнал его, они были знакомы, так как мужчина выполнял роль одного из помощников и телохранителей.

Если бы мы согласились, то это была внутренняя рассылка по Германии. Выявить такую корреспонденцию было бы трудно. Слишком много сортировочных узлов почтовой связи. Другое дело письма из-за границы. Количество пунктов через которые корреспонденция приходит в страну ограничено.

Руководитель экспортно-импортной компании по поставкам с Ближнего Востока специй и сухофруктов Удо Шефер, известный среди радикалов Германии, связанных с террористической организацией РАФ под прежним именем Юрген Краузе, а среди арабских революционеров как Юсуф Бируни, сидел в конторе и разбирался с накопившимися бумагами.

Уильям хорошо владел техникой вербовки. Собеседника не стоит в чем-то настойчиво убеждать, так как в человеке сразу рефлекторно проявляется желание возразить. Значит он начнет активно сопротивляться, искать контраргументы, обосновывать свою позицию. Как известно, самым эффективным способом убеждения является ситуация, когда он сам начинает убеждать себя.

Азиз является одним из региональных представителей Народного Фронта Освобождения Палестины. НФОП доктора Хабаша и первый претендент в руководство террористического профсоюза. Если ФАТХ Ясера Арафата, хотя бы на словах склоняется к социализму, то Народный Фронт не скрывает своей агрессивной направленности на основе маоизма китайских товарищей.

Он рассчитал все до секунды. Удар в затылок должен был отбросить гостя к ногам троицы и они бы уже спокойно скрутили оглушенного молодого человека. У Олега мгновенно включился режим боя. Хороший спортсмен, он мог сразу собраться и действовать без раскачки. Он добавил нападавшему сзади ускорения и подправил его в ноги ожидавших врагов.

Гуров еще раз окинул комнату взглядом. Ясно, почему сработала охранная система. Пуля прошла навылет и застряла в щитке системы, прямо в реле, управляющем решетками. Щиток висит на стене, рядом с распределительным. Получил объяснение и странный звук, издаваемый решетками. Поврежденное реле недолго сбоило, то запуская механизм, то отключая его.

Олег Святский лежал на спине, раскинув руки, словно взмахивал дирижерской палочкой. Рубашка в ярко-синюю клетку обильно залита кровью. Пулевое ранение в грудь говорит, что никакого сумасшедшего не было, в музей проник убийца.

– Ужас какой! – прижала ладони к щекам Дементьева. – Он же мог что-нибудь повредить! Мне надо срочно проверить состояние экспонатов. Но с места не сдвинулась, беспомощно оглядываясь вокруг. Похоже, она не могла сообразить, с чего начать осмотр, или же боялась того, что ее ждет. Наверняка одна из картин изуродована.

«Да что это за мерзкий звук?» – поморщился Гуров. Реденькая толпа, которую и толпой-то не назовешь, разве что с большой натяжкой, почти полностью покинула галерею, голоса стихли, и стал хорошо различим неприятный гул, сопровождаемый металлическим лязгом, словно где-то работал заедающий механизм.

Гуров в три прыжка пересек опустевший главный зал, чтобы увидеть, как дородный охранник, точно мячик, сверкая лысиной, выкатился из дверей вместе с толпой и устремился за каким-то мужчиной, разглядеть которого мешала вывеска на окне. Стрелявший?

Крики, вопли, топот ног… Акустика галереи не позволяла понять, откуда донесся звук, поэтому Гуров побежал к максимальному скоплению людей, чтобы защитить их и по возможности усмирить разгоревшуюся панику.

Диана с Беном открыли беглый огонь из пистолетов. Один прятался за диваном, другая укрылась на правом борту. Они сняли глушители для большей эффективности. Мужчина, ступивший на борт, даже не успел выхватить оружие. Его отбросило обратно к трапу. Второй уже вскарабкался на трап, заметался, бросился обратно – в этот момент его и догнала пуля.

Нам действительно что-то подсыпали. Ловкость рук и никакого мошенничества. Уланов, кряхтя, поднялся. С перекошенным лицом, бледный, как смерть, он выглядел ужасно. Разговора не получилось. Бен переступил через ноги Вернера, переложил пистолет в левую руку и влепил правой в челюсть. Уланов рухнул, как подкошенный, потеряв сознание.

Это были никакие не работники спецслужб! Обычная шпана, которой хватает в любом уголке мира. Но сработали ловко. Машина неслась, как на гоночном треке. Голова трещала, судорога сводила ногу. Я делала попытку вытащить ее из зажима, но только получила кулаком в бок. - Лежи, сука! – зарычал человек в маске.

Грузовик вписался в поворот, водитель стал разгоняться на прямом отрезке дороги. И вдруг резко затормозил, стал выкручивать баранку вправо! Скрежетали тормоза, кузов занесло, и стальная махина перекрыла всю проезжую часть, заслонила мою машинку, внедорожник с охраной. Я застыла с открытым ртом, что за новости?

Я стояла под душем, яростно терлась мочалкой. Потом на кухне выпила рюмочку коньяка из засекреченных запасов. Нервная смешинка попала в рот. Нашли профессиональную шпионку! С опытом, навыками и умением принимать решения в любых ситуациях! Да я в подворотне теряюсь. Боюсь любого шороха. По жизни просто беспомощна!

- Да, он убийца, Софья Андреевна, - вкрадчиво вещал полковник. - Жестокий аморальный тип, странно, что вы его не раскусили раньше. Он изменял не только Родине, но и вам – есть факты, о которых вам, конечно же, известно. Он неоднократно поднимал на вас руку – особенно в нетрезвом состоянии. Вы же не станете и это отрицать?

Я не хотела вечно отражать его свет. Я хотела излучать его сама.

Сами боги избрали тебя будущей императрицей Враждующих Земель, — прошептал он тогда. — Это твое предназначение, твоя судьба. Смертные не смеют сопротивляться воле богов, Фэй. Если попытаешься свернуть с пути, проложенного ими для тебя, их любовь рискует смениться гневом.

Какой смысл в богатстве и роскоши, если живешь в тюрьме, лишь представляющейся дворцом?

Раз за разом я его отталкивала. Из страха. Перед его любовью. Перед своими чувствами. Перед кошмарами. Возможностью того, что я его не заслуживаю и никогда не буду его достойна.

Любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Но с такими мужчинами как Сиван любовь опаснее ненависти.

— На принцесс потянуло, Клим? А ты знал, что чаще всего они сами превращаются в драконов? Разобьешь ей сердце, и она выжжет твое.

Люди, отвечающие за свои слова, заслуживают уважения.

— Если тебе нравится жалкое одиночество, продолжай в том же духе. Не давай никому шанса, суди по шелухе, осуждай за фантики. Придумывай вместо того, чтобы узнавать. Жалей себя и убеждай, что вокруг одни монстры, вместо того, чтобы отрастить уже настоящие клыки, а не мармеладные. Удачи, она пригодится.

— Я хочу уйти сейчас, — отвечаю строго, хотя сама даже пальцем пошевелить не могу. — Сейчас я тебя не отпускаю, эта поправка действует только через полчаса. — Ты — диктатор. — Спасибо. — Это не комплимент. — Разве?

С недавних пор черный — мой любимый цвет, в нем комфортно и достаточно спокойно, ведь в черном мире можно спрятаться, только приняв его правила.

Все хотят быть спасенными, но проблема в том, что так бывает только в фантазиях, в жизни же все совершенно иначе. Монстры остаются монстрами, кобели — кобелями, и никто… никто никого не спасает, потому что чужие проблемы всем до лампочки.

Некогда новорожденный Сэншу едва успел открыть глаза, но уже знал — время властвует над ним. Время решает, когда он может вмешаться. Вся его жизнь подчинилась этому правилу — всему свое время. И в прошлой его жизни, и в этой, правила были в самой структуре мира, и он не имел права их ослушаться.

Отчего-то купюры оттягивали его карман сильнее, чем он ожидал. Мир вообще любил переворачивать его позицию с ног на голову. Прямо назло, да?

— Знаешь, имя, которое ты носишь, — произнесла она, и он невольно отпрянул, — ничего не значит. Без тебя его даже нет. Это ты наполняешь его смыслом, а не наоборот.

Она улыбалась. Это заставило Якко неуютно поежиться. Весь ее расслабленный вид будто говорил: у меня на уме какая-то идея, так что ничего хорошего не жди.

— Все хорошо, — сказал он, будто в трансе. Камо кивнул и повернулся к остальным. — Это надолго? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному. Сколько теперь Эйхо ни стремился поймать его взгляд — все было напрасно. Якко вдохнул эту мысль вместе с сухим острым воздухом — теперь это был его друг. И отчего-то этот подарок хотелось запрятать подальше от всех остальных.