Я устал играть то хорошего парня, то злодея рядом с тобой.

Наён-а, ты сильнее, чем думаешь. Просто сейчас тебе придется учиться не прятаться. Это страшно, но нормально.

Главное, не теряй голову и… себя.

Вы отвратительно играете, Ли. Вы же одинаковый всегда. Что вы еще можете, кроме сладкой улыбки?

Наён никогда не хотела быть солнцем, вокруг которого все вращается, и становиться героиней книги. Она стремилась к другому — стать автором и творцом. Тем, кто стоит за кулисами и плетет полотно истории… Тем, кого любят не за одну роль, а за целые миры.

Молот стоял у приоткрытой входной двери, автомат АК-12М на изготовку, ствол смотрел в сторону стоянки номер семь. Широкие плечи перекрывали дверной проем, бронежилет 6Б47 сидел на нем как влитой. Он периодически переводил взгляд с прицела на боковое зеркальце, закрепленное на косяке, чтобы контролировать слепую зону.

Гул приближался. Диверсанты в доме забегали, закричали на английском. Пытались организовать вылазку — двое одновременно высунулись из разных окон. Ткаченко и Смирнов ударили очередями. Диверсанты отпрянули.

Ткаченко перекатился к заднему колесу, стреляя на ходу. Смирнов поднялся на одно колено, вскинул автомат, прицелился. Длинная очередь — почти целый магазин — в окно, откуда вел огонь диверсант. Пули крошили доски, выбивали щепки, одна зацепила диверсанта — тот вскрикнул, отпрянул от окна.

Ткаченко потянулся за рацией. И в этот момент из окон дома ударили очереди. Первая пуля пробила капот. Металл звякнул, из-под капота повалил пар. Вторая — попала в лобовое стекло, прошла в сантиметре от головы Ткаченко, вонзилась в спинку его сиденья. Третья ударила в зеркало заднего вида — пластик и стекло разлетелись по салону.

Крыша начала подниматься. Он не поверил глазам сначала. Подумал — показалось, игра света и тумана. Но крыша действительно двигалась, медленно, плавно, разделившись на 2 половины и вставая вертикально, открывая что-то внутри. Сердце ударило в ребра. Он видел такие картинки в новостях, когда показывали репортажи из зоны боевых действий.

Новые боевые романы от популярного автора военного жанра. Суммарный тираж книг Сергея Зверева – более 6 миллионов экземпляров.

Девушка с белилами на лице лежала посреди комнаты. У нее были длинные иссиня-черные распущенные волосы, тонкие изящные руки, кукольное личико. Слева на виске виднелась рана, кровь в которой успела запечься и почернеть. На ней был надето традиционное японское женское кимоно красного цвета с большими белыми цветами.

Представьте, перед вами сидит хороший улыбчивый знакомый, и в один миг его лицо суровеет и становится жестким, как у самурайского воина на средневековой гравюре.

Водитель рейсового автобуса с труднопроизносимой латышской фамилий в этот миг потерял хваленое прибалтийское хладнокровие. Он дико завопил, вцепился в руль обеими руками и потянул его на себя, словно штурвал самолета. Ногой он до пола вжал педаль тормоза, но было тщетно!

- Мицуко, отдай мои деньги, сволочь! – завопил Журавлев и, толком не соображая, что делает, бросился к обидчику. Одним броском он оказался около Мицуко, вцепился в его футболку мертвой хваткой. Орояма схватил нападавшего за руки, попытался оторвать от себя.

- Гражданин Журавлев! – строго спросил его Агафонов. – Какое вы имеете отношение к убийству японской гражданки, являвшейся служанкой у профессора Мицуко Орояма? - Так ее убили! – простодушно изумился инженер. – А я-то думал: куда профессор так поспешно скрылся?

- Она – гейша! - с уверенностью знатока японской культуры заявил Сизиков. - Кто гейша? – раздраженно переспросил Агафонов. – Ты в своем уме? Какая гейша в Сибири, откуда она здесь возьмется? У нас в областном центре неандертальца реальнее встретить, чем гейшу на улице увидеть.

Тьма — это кошмарное бремя, которое нужно уметь нести. Оно может поглотить или полностью изменить вас.

Бюро — моя душа, половинка сердца, а я нарастила стальной каркас ребер, чтобы никого туда не пропустить.

Очень тяжело слушать одну душу, когда в голову бесконечно лезут голоса других.

Сгорело общежитие ведьм мёртвых. Кроме их выпуска больше никого не было, пока не появилась я. Не для этого ли ректору нужно пробуждение моих сил? Чтобы именно я пролила свет на то, что произошло много лет назад?

Не мертвых стоит бояться, а живых, Джим. От живых куда больше хаоса.

«В похоронное бюро сестер Роу требуется сотрудник. Обязанности и требования просты: не бояться душ, что стремятся перейти в загробный мир, быть обходительным и выполнять требования клиентов. Для собеседования прийти по адресу Холлоу Стрит, 179, самый последний дом по улице, окружен зловещими тенями».

Различные блогеры, пользователи интернет-сообществ, невзирая на официальные заявления полиции, начали наперебой публиковать тексты и видео в поддержку преступника, провозглашая его праведным мстителем, выражая одобрение, поддержку и даже восхищение. Посыпались предположения о его следующем преступлении; некоторые доходили до того, что открыто требовали новых расправ.

– При профайлинге мы обычно предполагаем, что выбор каждого элемента образа действий обусловлен одной из четырёх причин. Первая — возможность. Вторая — необходимость. Третья — аффект, или возбуждение. Четвёртая — недостаток социальных навыков. … Попробуйте сами предположить: почему в первом случае преступник выбрал женский туалет Седжонского культурного центра?

– Информация, которую я представила до этого момента, всем должна была быть понятна, даже и тем, кто не проходил отдельное обучение профайлингу. Однако та часть, о которой я сейчас буду говорить, — анализ взаимосвязей — может быть незнакома сотрудникам, не являющимся профайлерами. Я постараюсь всё подробно объяснить, но если что-то будет непонятно, пожалуйста, говорите.

В пятницу, около десяти вечера, в женском туалете на первом этаже трёхэтажного торгового центра в районе Ёнсан-гу в Сеуле вновь раздался пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах. Несколько посетителей из расположенной прямо рядом с туалетом сетевой кофейни «Стелла Дроп» бросились на звук. Мужчины остались снаружи, а женщины забежали в туалет, откуда доносились крики.

Сирота, не знающий даже, кто его родители. Драчун, так и не окончивший университет. Уже то, что ему позволено стать полицейским, можно считать чудом. И к такому ему тянулась Кёнвон, но он всё время отталкивал её, не оставляя ни единого шанса на сближение. Он слишком хорошо знал собственную опасность. Свой тёмный секрет…

– Мотив преступления, по всей видимости, связан с желанием продемонстрировать себя миру, привлечь внимание и получить признание через СМИ и телевидение. Учитывая крайнюю дерзость, извращённость и садистский характер преступления, велика вероятность, что мы имеем дело с психопатом-серийным убийцей, действующим в одиночку.

– Пакуйте его, – кивнул Тарасов на вздрагивающего преступника. – Пока в Шамары. Под твоей избой есть зарешеченная каморка? – спросил он у Соснина. – Вот туда его и давайте. Решим, что дальше делать. Накатило опустошение. Глеб выдохнул и откинулся на траву…

– Стоять, ретивый! – гаркнули в спину и сопроводили слово делом – снова бабахнуло. Но он был жив. Застыл с холодеющими ногами. Все, приехали. Медленно начал оборачиваться. Ну и к чему была вся эта беготня? Председатель Карпов вышел из-за дерева – тоже запыхавшийся, но ехидно скалящийся. Пистолет был опущен – куда он теперь денется, этот бегунок?

Глеб бросился прочь, включая фонарь. Стекло распадалось, но жизнь в устройстве еще теплилась. Он свернул, и вовремя – вслед забились выстрелы. Паника ударила по мозгам, аж челюсти свело от страха.

В воду напротив силосной башни вдавались дощатые мостки. С них рыбачили, бабы полоскали белье, мальчишки в купальный сезон ныряли в воду. Труп лежал под сваями, зацепившись штанами за гвоздь. У Глеба мелькнула мысль: если бы не эти сваи с гвоздями, уплыл бы себе, и никто бы не узнал…

Глеб встал, переводя дыхание, поднял пистолет и убрал его в кобуру. Хорошо, что не выстрелил… Потом прижал инвалида коленом к полу, бельевой веревкой, валявшейся на печке, связал ему руки за спиной. Кротов брыкался, хрипел что-то непереводимое.

Картина предстала страшная – такая всю жизнь потом мерещатся. В горнице царил разгром. Все в крови, в бутылочных осколках. Стол и стулья порублены в труху. Истерзанный труп в домашнем халате. Рубил свою суженую Кротов старательно, ни одного участка не пропустил.

Дживон вздрогнула и обернулась. Рядом с ней сидел Ю Джихёк, а вовсе не менеджер Ян. Он совершенно невозмутимо помешивал ложкой свой обед. За все время работы в компании никто никогда не видел его в общей столовой. И вот он здесь — сидит с подносом как ни в чем не бывало.

Тон Хиён был бесконечно далек от воркования влюбленной девушки. Она буквально кричала от раздражения. Ю Джихёк сделал глубокий вдох, словно решившись на что-то грандиозное, и произнес: — Я люблю тебя.

Я не сдохну одна. Я заберу с собой и твоих родителей, и вас обоих! Так и знай, что я не сдохну похорошему!

Стану здоровой и сильной. Заработаю много денег. Выйду замуж за хорошего человека, который ради меня горы свернет. Обещаю тебе, папа.

И зачем я это терпела? Чего я так боялась, что не могла вырваться из этой клетки?

Судьба неизменна. То, что должно случиться, обязательно случится. Если сделать то, чего в прошлой жизни не было, то предсказать исход невозможно. Можно забрать себе чужую удачу. В таком случае у того, у кого она была изначально, удача исчезнет.

В остатках много носочной пряжи? Это наш случай. Обычно клубочки эти слишком разные по цвету, часто совершенно не сочетаются между собой. Или сочетаются, но такие яркие, что вы просто не понимаете, что с ними делать. В этом случае вяжите с подмотом. Тонкая нить пряжи нейтрального цвета приведет любое буйство красок к общему знаменателю.

Меняйте цвета, дайте свободу воображению. Но следите за тем, чтобы соседние фигуры были разными по цвету.

Никто не мешает нам экспериментировать, например, вязать шарфы с асимметричными краями.

Не пугайтесь, всё только выглядит страшно. Свяжите первые несколько фигур, и всё станет понятно. Проекты из книги, как пазлы из десятков кусочков.

Он слегка наклонился, всматриваясь в лицо Ивана Федоровича, чтобы перед выстрелом (ствол револьвера он направил прямо в голову лежащего на земле судебного следователя) убедиться, что тот его слышит.

Шаги стихли. Теперь убийца стоял рядом. - Ну что, господин судебный следователь по особо важным делам? Кажется, именно так вас величают, - раздался негромкий глухой голос. Человек говорил спокойно, даже лениво, с заметной насмешкой. - Взяли вы меня?

Вдруг чернявый мужик в холщовой рубахе, нанковых штанах и, по случаю праздника, в наброшенном на плечи пиджаке, подвыпивший и слегка шатавшийся, ухватил Мотю под руки. Он поднял её с пола и, таща вниз, громогласно с вытаращенными глазами выговаривал кому-то невидимому: - Ну уж не-ет… Тела-то я никому не отдам!

У стены, в лужице алой еще не запекшейся крови, лежала Мотя. Её горло было перерезано; тело неподвижно, глаза закрыты - ни малейших признаков жизни. В воздухе стоял запах железа и гари, от ужаса застучала в висках кровь.

- Пожар! — донёсся крик откуда-то со стороны трактира. По двору побежал, замельтешил народ, будто вырвавшийся из ниоткуда. И, как водится, каждый необычный случай привлекает внимание обывателей: ибо пожар - событие далеко не рядовое, в котором всегда найдутся желающие поглазеть. Ведь огонь и вода, как известно, всегда приковывают взгляд.