Города и эпохи не имели никакого значения. Люди, какими бы разными ни были их жизни, встречали один и тот же конец.

Иногда не знаешь, что случится в следующий час, не то что завтра или через неделю. Смерть бывает непредсказуема, и это, пожалуй, в ней самое худшее.

Любовь - единственная вещь в мире, над которой не властна смерть. Она соединяет ее и жизнь в одну бесконечность. .

Пусть его сердце больше не билось, его чувства к ней не ослабнут, сколько бы времени им ни пришлось провести порознь.

Если смерть сделала выбор, ничто на свете не изменит его. Даже воля тех, кто намного могущественнее нас, бессильна перед ее древностью. Ты можешь пытаться спастись или спасти, не из корысти, а во имя добра, но только навлечешь на себя беду.

- Ты мой свет. Ты моя жизнь. И, когда ты вернешься, я первая выйду навстречу.

От всех этих слов мне стало гадко и хорошо- впрочем это мое всегдашнее настроение.

Вот я опять нашел себя, Я снова человек Из бездны Бог меня воззвал, Я завязал навек.

Знаешь, Джон, если бы я собирался кого-нибудь заинтересовать, я бы ни строчки не написал. Ни в жизнь

-Ну как продвигается сценарий? - Зреет помаленьку. - О чем он? - О пьяни

- А знаешь, - сказал я Саре,- ведь мы с тобой угодили прямо в рай. Но что-то меня с души воротит.

Сережа всегда вспоминал о рассвете. Он обязательно наступит, нужно только набраться терпения и подождать. Рано или поздно наступит рассвет, и станет светло. Сейчас же, впервые за все время, в его голову пришла совсем другая мысль: даже если рассвет наступит, то ему на смену снова придет тьма.

В общем, все понятно. Снова чувствуется мохнатая мускулистая лапа Комитета. Они и раньше были влиятельной силой, недаром же Андропов много лет подковерно воевал с Министром внутренних дел Щелоковым, стараясь отодвинуть его от Брежнева, чтобы ограничить возможности. Теперь и прокуратуру хотят под себя подмять. Они теперь главные в стране, захотят всем рулить.

– Пап, но коррупция же действительно есть! – в отчаянии воскликнула Настя. – Как же можно говорить, что ее нет, когда она есть! – Ее нет, – четко и раздельно произнес Леонид Петрович. – При советском политическом и государственном строе ее нет и быть не может.

Пустоты в своей квартире Настя Каменская не стеснялась и не испытывала ни малейшей неловкости, если гостям некуда было присесть. А что такого? Понятно же, что на обычную зарплату невозможно полностью обставить однокомнатное жилье за один месяц. Она честно зарабатывала, начиная со второго курса, переводила по трудовому соглашению материалы для Штаба МВД.

Сын бросил на подружку невольный взгляд, и Елена поняла, о чем он думает. Аленка так плохо одета… Впрочем, и Танюшка, и ее муж тоже ходят черт знает в чем. Покупают то, что есть в магазинах, потому что на то, чего в магазинах нет, зарплаты не хватает, а даже если бы и хватало – связей нужных нет. Похоже, Сережа и впрямь влюблен, раз думает о том, чтобы девочка не стеснялась своего нищенского вида.

Кто ж мог знать, что в этом году концерта не будет… С самого утра по телеку симфонический оркестр играет минорную музыку. Кто-то из властной верхушки умер, наверное. Но кто именно – пока не сообщают. Гости приехали вовремя, все собрались, кроме Михаила Филипповича. Лица у всех напряженные, растерянные. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: раз не сообщают ничего, значит, скончался САМ.

Глен застонал, пытаясь сказать девочке, что что-то с ним не так, попросить ее помочь ему. Он не мог дышать, не мог двинуться, и все вокруг быстро тускнело. Он больше ничего не видел – слышал лишь девочку, которая быстро бормотала вновь и вновь: – Она убила его, о боже, она убила его, о боже, я видела ее лицо, я видела ее лицо, я видела ее лицо…

– Обычная сволочь оставляет злобный комментарий на вашей странице в «Фейсбуке» и обсуждает вас за вашей спиной, а не похищает вашего ребенка и злорадствует по этому поводу, – заметила Зои Бентли. – Этот человек ненавидит одного или обоих родителей Эбигейл. Ищите того, кто хорошо их знает.

– Посмотри на меня, – приказала женщина холодным голосом, лишенным всяких эмоций. Эбигейл подняла глаза. Ее мучительница держала телефон, нацелив его на нее. Глаза у женщины были карие. Эбигейл всегда казалось, что это теплый цвет, но эти глаза были ледяными и отстраненными.

Фото было размещено через аккаунт Эбигейл. Подпись внизу гласила: «Если хотите когда-либо увидеть Эбигейл живой и здоровой, лучше начинайте готовить выкуп. 3 миллиона долларов. Мы будем на связи. #ЭбигейлУНас». Наамит вскрикнула так, что разбудила Рона.

Дверь была открыта, и кто-то стоял на пороге. На нем была та же черная лыжная маска, что и в тот раз. Эбигейл заскулила, пытаясь забиться в угол кровати, когда он приблизился. Он убьет ее прямо сейчас, как убили того мальчика в фильме? У него было что-то в руках – какой-то черный комок…

Танесса бросилась бегом, едва не поскользнувшись на ледяной тропе, и наконец подбежала к лежащему на земле телу. Присев на корточки, осторожно перевернула его, открывая лицо. Это была девочка-подросток с высохшей кровью на лбу. Обмякшая, с бледной, почти синей кожей.

– Сладких снов... Он улыбнулся и еще раз взглянул на меня своими сверкающими глазами, прежде чем повернуться, пройти по коридору и исчезнуть за поворотом. Мое тело сходило с ума и не хотело успокаиваться. Если бы я уже не была влюблена в Найта, то влюбилась бы сегодня вечером.

А вдруг он решит, я собираюсь признаться ему в любви? О господи! Вдруг он действительно заметит, что я в него влюблена?! Что будет, если Найт скажет, что ничего не чувствует ко мне? Как мне это пережить?!

– Можно тебя кое о чем спросить? – Конечно, – ответила я. – Ты влюблена в Найта? Я замерла, почувствовав, как заколотилось сердце, и в ужасе уставилась на нее. Фэйт рассмеялась своим нежным смехом, похожим на звон колокольчиков. – Не тревожься, это не так очевидно. Просто у меня хорошее чутье на такие вещи. Что ж, полагаю, мы соперницы…

Только теперь заметила, насколько близко к нему сижу. Я не видела ничего, кроме этого потрясающего лица… этой совершенной мягкой кожи… соблазнительных губ… Найт смотрел на меня горящим взглядом. Меня охватила дрожь, такая теплая и приятная, какой я еще никогда не испытывала. И тут кто-то постучал в дверь. Звук получился неожиданно громким, я даже вздрогнула. Когда дверь открылась, я уже высвободил

– Будто этого достаточно, – возразила я. – Да, да, знаю. Для тебя важно, чтобы у парня были мозги, чтобы он мог тебя рассмешить, чтобы ты могла на него положиться, и чтобы он не вел себя, как незрелый ребенок… – подруга лукаво взглянула на меня. – Я ничего упустила?..

Я всегда был оружием, созданным, чтобы оберегать свое королевство и семью. Война Богов началась из-за меня. Мой мир погиб из-за меня. Разве во мне может быть место для любви?

Ты всегда стараешься видеть в людях хорошее. Это твой недостаток.

Чудовище остается чудовищем, каким бы красивым оно ни было.

Этот мир не мой и никогда таким не был. В моем нет ни цветов, ни ласковых слов, ни сладких обещаний. Мой мир жесток, реален и неизменен.

Ты уже заняла все мои мысли. Теперь ты хочешь захватить мои сны?

Не помню, как долго мы разговаривали, но после ее очередной улыбки я решил, что ради нее я разорву вселенную на части.

Он больше не может. Его тошнит. Тошнит от жены. Тошнит от Дешанеля. Тошнит от Поля и Соланж. Тошнит от Греты Тунберг. Тошнит от высокотехнологичных штопоров, напрочь отказывающихся работать. Тошнит от необходимости аргументировать отказ ехать в Ла Бурбуль к монахам, которые жрут киноа. Тошнит от этого платья в цветочек. И тошнит от себя.

"А если Изабель ошиблась с самого начала? Что если Жан-Пьер всегда был козлом? Да нет, быть того не может. Но заметить за ним что-то такое ей все равно не мешало бы..."

"Посмеяться! Вот что надо будет сделать в сложившейся ситуации. Разве это не лучшая реакция на нее? Ведь что ни говори, а вся эта мирская суета зачастую представляет собой лишь мимолетный абсурд да безобидные недоразумения. Юмор в качестве защитного барьера. Лучший способ избежать бури в том и заключается, чтобы переждать ее, чуть оградив себя от нее, но при этом широко улыбаясь".

Игумен монастыря на Синайский горе святой Иоанн написал эту книгу 15 веков назад для братии своего монастыря. Книга стала по сути инструкцией восхождения на Небо. За этот труд святой Иоанн остался в истории и в святцах с именем Лествичник.

Не понимаю, почему сначала все идеально — жизнь и люди совершенны и прекрасны... А потом все кончается. Все становится уродливо. Жизнь, любовь и люди. Все превращается в воду.

Это я должна следовать за тобой. Так уж у нас повелось: ты твердый, я жидкая. Ты разрезаешь волны, а я — всего лишь след твоего корабля.

Когда я осознала, что значил тот поцелуй на самом деле, во мне что-то растаяло. Нечто холодное, твердое, облаченное в броню — обратилось в воду. Я вся обратилась в воду, а вода ведь не может встать и уйти. И я остаюсь.

Внезапно хочется одуматься и сбежать, но вместо этого я киваю, потому что согласна на все. Рядом с ним я больше не Тейт. Я вода, а жидкость не способна проявить твердость. Вода просто течет. Именно этого я и желаю — просто плыть с ним по течению.

Уже перевалило за полночь, все остальные спят по домам, смотрят кино, занимаются любовью. А я стою на главной улице города, прижимаю к себе очень грустную девушку, гадаю, почему же она так печальна, и желаю, чтобы она не казалась мне такой прекрасной.

Может, лучший способ смириться с потерей тех, кого мы любим, — это умение видеть и находить их везде, где только возможно. И если люди, которых мы потеряли, как-то могут нас слышать, нужно просто не переставать разговаривать с ними.

Можно думать, что знаешь, как поведешь себя в ужасной ситуации, но это совсем другое. Ты не можешь вообразить эту ужасную ситуацию. Возможно, именно поэтому в моменты полного ужаса мы настолько отключаемся от реальности.

Кто бы ни был тот первый человек, сказавший «упасть в любовь», он, должно быть, уже из нее выпал. Иначе бы он назвал это как-нибудь получше.

Музыка — одна из тех вещей, что всегда меня успокаивали. Я не могу себе представить, как обходился бы без нее, но в чем-то Кенна права. Большинство песен — про любовь или разлуку, и обе эти темы, наверное, очень тяжелы для нее в любых проявлениях.

Не важно, насколько сильно ты любишь: сила любви бессмысленна, если она перевешивает способность прощать.

Трудно признать, что браку пришел конец, когда любовь еще не ушла.

Беда в том, что любовь и счастье могут существовать друг без друга.