В Святом Писании говорится, что Иисус знает все наши мысли и слова, которые мы хотим сказать Ему в молитве, наперед.

Исаия пророчествовал о том, что будет у людей новое имя. Имя во спасение. Это новое имя — христианин. Мы носим имя Иисуса Христа на себе и призываем Его имя для спасения души своей.

Все мелкие надобности им предлагали оплатить на месте. Получался этакий бордельный маркетплейс: «бабочки» смотрели каталоги или просто составляли списки необходимого, и хозяйка удовлетворяла их просьбы. Конечно, не бесплатно. А часто и «в долг», если иная проститутка оказывалась в стесненном положении. Это тоже становилось дополнительным фактором затягивания женщин в паутину публичного дома.

Чтобы открыть публичный дом, требовалось разрешение от полиции. Запрещалось делать это на улицах, где располагались церкви, вблизи учебных или воспитательных заведений. Расстояние в 150 саженей вымеряли тщательно, но нарушения все равно бывали!

В царствование Елизаветы Петровны удалось вскрыть одну из самых глубоких «язв» Петербурга — дом терпимости под руководством Анны-Кунигунды, или, попросту говоря, Дрезденши. Жизнь этой женщины была похожа на авантюрный роман, а вот финал — как довольно часто происходило с авантюристками — оказался весьма неприглядным.

– Кто вы такой, чтобы сомневаться в любви? – Бог, Персефона.

Никто не молится богу мертвых, миледи, а когда кто-то это все-таки делает, уже слишком поздно.

Он был приключением, которого она страстно желала. Соблазном, который мечтала испытать. Грехом, который хотела совершить.

Худшее заключалось в том, что какая-то ее часть хотела броситься обратно в клуб, найти его и потребовать урока по анатомии его тела.

Любовь – эгоистичная причина вернуть мертвого к жизни.

Как она могла желать его? Он представлял собой полную противоположность всему тому, о чем она мечтала всю свою жизнь. Он был ее тюремщиком, в то время как она жаждала свободы.

Если супруг обещал вернуться домой в восемь вечера, но пришел под утро, а жена мирно спит, не отправила мужу тысячу сообщений с вопросом «ты где?»; если она не обзвонила все морги, не довела до истерики дежурного полицейского; если супруга не стоит у входной двери со скалкой в руке, намереваясь опустить ее на голову спутнику жизни - то это означает, что ее любовь к мужу иссякла.

Один раз Олеся сказала мне фразу, которая рассмешила меня. Думала, она пошутила, но сейчас понимаю, что нет, это было всерьез. Что произнесла Воротникова? «Мне пару раз хотелось убить своего мужа, но ни разу не хотелось развестись с ним!»

Я дернула рукой, но конечность осталась на месте. Меня это удивило. Пришлось повторить попытку, но и она тоже не увенчалась успехом. Через некоторое время до меня дошло, что дырка узкая. Я сейчас лежу в багажнике на животе, правая лапка оказалась в салоне. Разговор Валеры с Ксенией длился не одну минуту, скорее всего, моя верхняя конечность опухла от долгого нахождения в одной позе. Я застряла!

- Да исполнятся твои желания, - запел мошенник, - да будет так, как хочешь. Теперь лучшая подруга должна взять коробку, войти воду и бросить сундук пожеланий в топь! Если он утонет сразу, прямо сейчас разлучницу понос прошибет и ничем его не остановишь. Если на поверхности останется и завтра ко дну пойдет, то в день утопления коробки бабу скрутит. Давай, барышня, шагай.

Услыхав вопрос, я поняла, что Мария Алексеевна сумасшедшая. Почему ее держат в штате? Вероятно, женщина только что лишилась рассудка. Она отправилась на обед, ела с двенадцати до двух и слегка поехала умом от обилия пищи.

Совет мужчинам. Если хотите, чтобы жена молча и очень внимательно слушала все, что вы говорите, возьмите свой телефон и тихо скажите: «Привет, дорогая!»

В тот вечер Митараи дошел до самого дна. В любой сфере есть моменты благоприятные и неблагоприятные для начала работы, но ни до, ни после того не было худшего вечера. Неблагоприятные моменты можно сравнить с ситуацией, когда путешественника настигает песчаная буря. Тогда Митараи надо было, не принимаясь ни за какие дела, переждать, пока ветер успокоится. Но получилось совсем не так.

– Имеется указание на то, что Ричард Алексон смутно предчувствовал произошедшее. В последний год он не раз говорил на эту тему со своим секретарем. Вот его слова: «Если со мной что-то случится, то это произойдет при необъяснимых обстоятельствах. Ключ к этой загадке будет за пределами здравого смысла, и обычному человеку ее не разгадать. Так что позовите тогда лучшего сыщика в Америке».

– Брат был не такой. Он совсем спятил на пирамидах. Твердил, что обязательно разгадает их тайну. Его за уши невозможно было оттянуть от книг и документов. Во Франции и Англии много хороших материалов по пирамидам, вот он и уехал в Европу или Египет, и связь с ним прервалась. Потом неожиданно вернулся и начал строить эту самую пирамиду на Бич-Пойнт. Как раз в это время он получил наследство.

– Что, ты думаешь, у всех троих галлюцинации? От испуга они перешли на шепот. – Мы все устали, а из-за этих разговоров про богатства Алексона и проклятие египетских царей крыша немного поехала. Ведь не может быть, чтобы за этой стеной, которую мы долбили столько дней, кто-то жил? Другого-то входа сюда нет…

Дикка указал на странное существо с краю картинки, освещенной факелом. У того было тело мужчины с обнаженным торсом и голова невиданного животного. Низкий лоб с провалом посередине. Острый взгляд глаз, выступающие челюсти, разрез губ от уха до уха, заостренные зубы. Уши расположены не в том месте, где у человека, а торчат подобно звериным. Человек с головой то ли волка, то ли крокодила.

– Город, который ты увидишь сегодня вечером, захватит тебя своей неземной магией, но даже опьяненная ею, помни то, что я тебе сейчас сказал. Это страшное место. Проклятый множеством людей, из которых он высосал кровь, город уже обречен на смерть. Время процветания прошло, грядет упадок. Но никто этого не замечает, и все стремятся сюда. И мы тоже.

Фан Му бросился к машине, чтобы открыть дверцу. Но когда он оказался возле заднего бампера, машина сорвалась с места, и Фан Му повалился на землю. Когда он с трудом поднялся на ноги, она уже свернула за угол и скрылась из виду, только звук сирены еще разносился по пустому кампусу.

При виде этой улыбки полицейского пробрал озноб. Будучи достаточно молодым, он прекрасно помнил, что значит сдавать экзамены. Но не один не пугал его так сильно, как этот. Ничего себе тест, в котором ответы пишутся кровью!

Я ничего не боюсь. Даже если б убийца сидел сейчас у меня под кроватью с ножом в руках, я и то не испугался бы. Меня пытаются убить не в первый раз и, думаю, не в последний…

На самом деле, мы с тобой одинаковые…

Если человек чего-то боится и внезапно оказывается лицом к лицу со своим страхом, он полностью подчиняется ему. Но стоит отвлечь его внимание, и страх исчезнет. Правда, ненадолго – но хоть так.

– Ладно, все понятно. Спасибо за помощь. Если еще что-то понадобится, мы с вами свяжемся. До свидания. Фан Му ответил на рукопожатие. Его кожа была холодной, как лед. Тай Вей не ощутил ни намека на тепло. – Наверное, нам будет лучше не встречаться. – В смысле? – Брови Тай Вея взлетели вверх. – Следующая встреча будет означать, что кто-то снова погиб.

– Двух мертвецов достаточно! Можете быть спокойны. Я приехал, поэтому никто из вас не превратится в холодный труп. «Почему»? – спросите вы. Потому что я уже установил, кто преступник.

Хацуэ оказалась в комнате первой, за ней ввалились все остальные. Их взорам открылась страшная картина. Из груди Кадзуя Уэды торчала рукоятка альпинистского ножа. Нож был вонзен в самое сердце. На пижаме расплылось темное пятно, кровь уже начала подсыхать.

Не может быть! Здесь же третий этаж, под окном нет ни балкона, ни даже выступа. Просто ровная отвесная стена. И все же в окно, в узкий просвет между занавесками, глазело чье-то лицо!

В этот самый момент до ушей донесся едва слышный необычный звук. Удивительно, но источник был совсем рядом. Похоже, где-то над потолком. Будто кто-то скреб ногтями по грубой доске. Неприятный звук. Куми замерла на секунду в кровати, напрягая слух, но больше ничего не услышала. Звук прекратился.

– Мой вопрос очень прост: у основания башни разбита клумба, на ней узор. Что бы он мог значить? Клумба довольно большая; если встать посередине, весь узор окинуть взглядом не получится, а без этого разве что поймешь? С этими словами Кодзабуро остановился и, перегнувшись через перила, объявил: – А вот отсюда можно.

Присмотревшись, он увидел нечто странное. У стеклянной двери, из которой можно было выйти во двор, из снега торчала тонкая палка или шест. Кто-то воткнул ее метрах в двух от стены. Палка возвышалась из снега примерно на метр; похоже, ее вытянули из кучи дров, сложенной возле камина, специально выбрав попрямее. Днем, когда наряжали елку, ее на этом месте не было.

Как бы мы ни относились к историям о проклятиях, они оказали большое влияние на фильмы, появлявшиеся в первые десять-двадцать лет после открытия гробницы Тутанхамона. Так, в 1932 году вышел фильм ужасов «Мумия». Сюжет в общих чертах таков: мумифицированный жрец Имхотеп, найденный археологами, «пробуждается» после того, как над ним случайно читают заклинания из древнего свитка.

Исида и Нефтида оплакали тело, лежащее на погребальном одре, и похоронили его. Но… в этой части мифа есть еще одна тонкость. В некоторых версиях истории говорится о том, что Исиде удалось на короткое время воскресить супруга, и этого времени оказалось достаточно для того, чтобы она забеременела от Осириса. Сыну Осириса и Исиды — Гору — предстояло отомстить за своего отца.

К одному и тому же богу в разных мифах могло высказываться разное отношение. Скажем, бог-крокодил Себек предстает то как сугубо отрицательный, то как положительный персонаж. Еще один пример: злой и жестокий Сет, убивший своего брата Осириса, казалось бы, был стопроцентно негативным героем. Но имена в его честь носили многие фараоны!

Не задавай вопросов, если не хочешь услышать ответы.

Мертвые тянут живых вниз.

Жизнь одна, и взять от нее нужно по максимуму.

В глазах Назара вспыхнул неподдельный интерес. Он больше не раздражал. Наоборот, меня тянуло к нему со страшной силой… – Тогда о миллионе долларов, – сказал Кушнер, – хотя моя любовь стоит дороже. – Любовь должна быть бесценной, самовлюбленный ты пингвин, – улыбнулась я. – А я мечтаю об арбузе.

Мы целовались в этой арке так долго, что в какой-то момент я совсем потеряла счет времени. Прощаться не хотелось.

Не без сложностей, конечно, но в этом городе мне даже дышится по-другому. Время от времени меня обволакивало непривычным счастьем. Я сделала это. Я уехала. Я классная, смелая, и лучшее у меня впереди.

Самое лучшее случается, когда совсем не ждешь.

Один некромант съехал с катушек и оживил инфернального Раскольникова. В итоге экскурсия превратилась в аттракцион. За туристами, размахивая окровавленным топором, бегал бородатый мужик и восклицал – «А сейчас мы внимательно посмотрим, тварь ли вы дрожащая, или право имеете, муа-ха-ха!».

– Подождите, а на основании чего мы должны забрать вашего дедушку в участок? – Да не моего дедушку! Один мой дедушка умер семь лет назад, а другой – в прошлом году! – Сколько же у вас там мертвых дедушек? – растерялся полицейский, потеряв нить, ведущую к претензиям. – Всего один, но нам и его хватает! Арестуйте дедушку моего мужа, пожалуйста!

– Я пытался всем купить идентичные современные лопаты, но, понимаешь, воскрешенные как-то разом приуныли. У всех все одинаковое, никто не может покрасоваться эксклюзивом, вот их мотивация работать и доживать и пропала. Видимо, мертвяки помнят что-то из прошлой жизни и в качестве сублимации замещают айфон лопатой...

Я надеялась увидеть на камерах что-то сверхъестественное – вроде приказов, подписанных кровью, коллективных танцев вокруг очерченной пентаграммой кофе-машины или командообразующих тренингов, включающих сожжение худших работников месяца…Но офис и его работа выглядели даже не просто обычно, а весьма тоскливо и прозаично.

Араун с диким лаем потянул меня вперед. – Извините, мне очень жаль! Он чует все недоброе и неправильное. Наверно, сейчас приведет меня к вашему артефакту. Однако пес влетел на кухню и необычайно энергично схватил со стола надкусанный бутерброд с колбасой. – Колбаса уже и правда не та, – со смехом пожаловался Гилиад.