Если я назову вам возраст, до которого я засыпал с детской игрушкой, то вы сильно удивитесь. А для меня это было невероятно важно, чтобы филя был воткнут в верхний правый угол — между подушкой и стеной. Я помню каждое его синтетическое крыло, порванную резиновую лапку, подклеенный черный глаз. Филя был моей лолитой. Прямо скажем — я бы сейчас много отдал, чтобы его вернуть.

Я сейчас живу в загородном доме, который после нас будет сдан под каддл-вечеринку. Под что? Под каддл-вечеринку, говорят мне. Так я узнал, что это вечеринки, где собираются люди, чтобы сначала просто обниматься, а потом... ничего. Это как? Это вот так. Я подумал, что это как безалкогольное пиво, детское шампанское «для принцесс» или beyond meat.

2. Если вы видите повсюду геев. В России информационное поле зачищено так, будто это женская нога, побритая Gillette Venus. Последний раз геев в эфире я видел в музыкальной паузе «Что? Где? Когда?» Это было лет двадцать назад. С тех пор нужно вооружиться лупой, чтобы найти их в российском телеке.

Если вас схватили за жопу в Америке или Европе — вам просто не хватят платить. Человек экономит на блядях. Это обидно. Если вас схватили за жопу в России, тут все гораздо сложней. Это может быть все что угодно: от быдловатности, до приглашения в книжный клуб. Шлепок по жопе как обналичка денег — так просто быстрей договориться.

Теперь, когда Сэм стоял передо мной во весь рост, я поняла, что он довольно высокий. Накачанные мышцы отчетливо проступали под тканью рубашки, когда он снова наклонился, чтобы поднять велосипед. Спортсмен... Блин. Хватит уже так откровенно пялиться на него!

Мне хотелось вернуться в эту чертову нормальную жизнь, которую я воспринимала как нечто само собой разумеющееся ровно до тех пор, пока у меня в одночасье ее не отняли.

Он заставлял сердце колотиться, а дыхание – останавливаться. Мне нельзя было влюбляться в него. Нам не надо было сближаться. Но мы сделали это, и я хотела большего. Даже если все мое сердце разобьется вдребезги.

Утро первого дня моей новой жизни. Утро первого дня свободы. Я свободна. Я здесь и сейчас. Я согласна жить эту жизнь, которая мне предстоит. И я буду ему о ней рассказывать, каждый вечер. О каждом дне, прожитом с ним и во имя него. Черт возьми, это мой долг перед ним.

Можно было легко придумать любое оправдание. Но не для этого я переехала на другой конец страны. Я больше не хотела быть девушкой с трагическим прошлым. Я хотела начать все сначала. Даже если для этого придется взглянуть моим страхам в глаза.

– Линус, я не понимаю, о чем ты говоришь. Но если ты не имел отношения к делу Кристине Хартунг, еще не поздно заявить об этом. И тогда мы наверняка сможем помочь тебе и направить твое дело в суд на пересмотр. – Но я не нуждаюсь в помощи. Если мы всё еще живем в правовом обществе, я вернусь домой не позднее Рождества. Или, в крайнем случае, когда Каштановый человек закончит свою жатву.

Обогреватель начинает гудеть, и в слабом красноватом свете его индикатора на стуле, где совсем недавно сидел полицейский, Йесси вдруг замечает маленькую фигурку. Она не сразу понимает, что это каштановый человечек с воздетыми кверху ручками-спичками. И хотя вид у него совершенно обычен, ее охватывает дикий ужас.

За пластиковой пленкой на мостках лесов прямо напротив окон ее квартиры ей чудится некий силуэт. Но если это человек, то смотрит он точно на нее…

Тулин изо всех сил жмет на кнопку сирены, находит зазор в пробке и бьет по газам. Хесс же, сидящий рядом с ней, в это время читает эсэмэску на дисплее своего телефона. Каштановый человечек, входи, входи. Каштановый человечек, входи, входи. Есть у тебя каштаны сегодня для меня? Спасибо, спасибо, спасибо…

Два темно-коричневых плода каштана насажены друг на друга. Верхний совсем маленький, нижний – чуть побольше. На верхнем еще прорезаны два отверстия в качестве глаз. А в нижний воткнуты спички, обозначающие руки и ноги. – Каштановый человечек… Может, его допросить?

Зная, кто мать этой девочки и что она со мной сделала, я готова без малейших колебаний сбросить малышку с эскалатора, перекинуть ее через перила галереи, толкнуть под машину. И единственная причина, почему я оставила Коко целой и невредимой, заключалась вовсе не в том, что я испугалась, пожалела ее или усомнилась в правильности своего решения. Просто я задумала нечто гораздо худшее.

У меня нет цели тебя убить, поэтому, чтобы осуществить задуманное, мне придется за тобой присматривать. Разумеется, не все время. Вряд ли я смогу долго находиться с тобой в одной комнате, учитывая, что здесь будет происходить в течение следующих нескольких дней.

Машина останавливается. Таксист включает свет, чтобы мы убедились, что ничего не забыли. Внезапно мы с Эмми оказываемся лицом к лицу. В ярком освещении жена выглядит усталой. Лоб прорезали морщины, глаза припухли. – Кого? – тихо спрашивает она. В ее голосе сквозит раздражение и даже, пожалуй, пренебрежение. – Кого именно ты собираешься убить, Дэн?

Для них мы просто аватарки, существующие в телефоне. Если бояться «троллей», тогда и блог вести не стоит. Что бы они ни писали, вреда от них никакого – это просто несчастные одинокие люди, бродящие по интернету.

Такое определенно могло случиться. Я придерживаюсь стиля «честный блог», поэтому в моих постах должно быть зерно правды. Это мой муж пишет романы, а я совершенно не способна придумать что-то с нуля. Необходима искорка реальности, чтобы разжечь воображение и создать правдоподобную историю. К тому же так гораздо проще запоминать мамские злоключения, чтобы впоследствии самой себе не противоречить.

Как же я докатилась до жизни такой, спросите вы. В иные времена – например, вытирая попу грудничку или готовя очередную порцию овощной бурды – я спрашиваю себя о том же. Кажется, все произошло мгновенно. Вот я в платье от «Фенди» сижу в первом ряду на Миланской неделе моды, а потом – бац! – в растянутых трениках пытаюсь удержать годовасика от разгрома бакалейного отдела в «Сэйнсбери».

— Мне важно мнение близких, как и они сами, а остальные… — пожимаю плечами. — Зачем думать о ком-то, кто не думает о тебе?

— Я думал, ты ненавидишь тусовки. — А я — что тебе нечем думать! — Вот теперь я тебя узнаю, Лисенок, — улыбается Кот с таким видом, словно выиграл войну. — Ты обольщаешься, Кот. Ты меня совершенно не знаешь.

Серые глаза напротив горят надеждой, радостью и восхищением. Раньше я могла часами смотреть в них, думала, что вижу целый мир, всю Вселенную, свое счастье, но теперь в них лишь светлые крапинки на темной радужке и черные зрачки.

Ее глаза все сказали, а они не лгут, никогда не лгали, но я слишком поздно научился понимать, что именно она прячет за голубой пеленой. Я вообще многое научился понимать слишком поздно.

Когда мы встречаем в новой жизни людей из прошлого, всегда хочется быть лучше той, кого они знали. Особенно если эти люди тебя обидели.

— Магия света очень редкая, — говорит он наконец. — Все сиятели обладают талантом прикасаться к источнику магии других. А этот источник и есть душа. Однако такая сила требует высокую цену, поэтому ты чувствовала себя так плохо вчера.

Мертвый Лес пугает и меня, потому что я не могу сразиться с деревьями, как с солдатами. Я не могу одолеть их с помощью своих навыков владения оружием или талантами ближнего боя.

Наша дружба приносит куда больше неприятностей, чем я ожидал.

У меня нет семьи, нет дома, нет никаких талантов, я умею только сражаться. Если я не стану Тенью, я останусь никем. Пустым местом. А я так устала быть пустым местом.

Число подписчиков, которые придут к вам, в первую очередь зависит от того, насколько ценный у вас подарок. Только не дарите, пожалуйста, свои личные бесплатные консультации. У меня однажды бухгалтер так рискнула. Она, конечно, заработала 150 тысяч, но две недели проводила бесплатные консультации с утра до вечера. Стоит ли оно того?

Снимая сторис, вы исполняете сразу три роли в одном лице. Три! Вы и ведущий в кадре и за кадром, и оператор, и режиссер. Вам нужно говорить на камеру или комментировать что-то за кадром, снимать интересную картинку и креативно (или хотя бы небанально) подавать информацию.

Те, кто выкладывает в сторис все подряд, думают: «Да что тут сложного? Снял 15 секунд из жизни и выложил». И, как правило, эти 15 секунд из жизни наполнены пафосом, искусственностью и постановкой — в них нет ни капли искренности. Потому что такие люди надевают маску того, кто знает, как снимать сторис. А за маской прячутся тараканы, о которых мы как раз говорили. И эта фальшь видна.

Формула неуверенности: Жалость + Обида + Стыд + Неудача = Неуверенность в себе. Вот она, формула нашего тотального торможения во всех сферах жизни, не только в сторис! И эта неуверенность порождает все остальные страхи, в том числе и пейрофобию. И самое главное — мы обрастаем этими деструктивными чувствами в окружении людей с теми же проблемами.

Сторис — это эмоции, иногда на грани экстаза. Но если вам нужно себя мотивировать что-то делать — это говорит только об одном: цель вас не зажигает, она навязана извне, это не ваше. И если у вашего блога нет цели, вам придется нелегко.

Ваши подписчики — это ваши клиенты. Настоящие или будущие. Слышали фразу: «Люди покупают у людей»? Забудьте! Это устаревший маркетинговый бред. Люди покупают не просто у людей, они покупают у людей, которым доверяют. У людей, которых видят в реальном времени. Чьи жизненные ценности совпадают с их жизненными ценностями.

Как странно открывать для себя другого человека, на которого ты, по сути, не возлагал никаких надежд и ничего хорошего от него не ждал. Как странно, когда ты хочешь сначала рассердить его, а потом – чтобы он искренне улыбнулся. Как странно, что улыбка этого чужого человека действует на тебя ужасно волнующе. И как сложно рядом с ним оставаться спокойной и равнодушной.

– Я вообще не понимаю, как ты попал на наш факультет! – рявкнула я в конце концов. Расслабиться и не раздражаться не получилось. – Я просто думал, что физфак – это и есть физкультурный… – лениво проговорил Артем. Немая сцена. Я несколько секунд молча пялилась на одногруппника, не понимая, всерьез он или шутит. Если всерьез, то ты, Ромашина, крупно попала…

Счастье не прячется, оно всегда рядом. Поджидает у светофора, за углом любимой кофейни или, как в случае с нашими героями, сидит за соседней партой. Счастье сбыточное и вполне осязаемое — достаточно решиться протянуть руку и вложить свои пальцы в его ладонь.

– «Лучше б умерла Алисия»? Ничего себе! – Так он и сказал. – И Алисия это слышала? – Конечно! А потом шепнула мне: «Он убил меня. Папа только что убил меня». Никогда не забуду ее слов!

Мужчина в темном снова там. Он появился сразу после того, как Габриэль уехал на работу. Я принимала душ и увидела жуткую фигуру из окна ванной. Сегодня он расположился поближе к дому, возле автобусной остановки, – словно в ожидании транспорта. Интересно, кого этот тип пытается одурачить? Я быстро оделась и пошла на кухню: из того окна лучше видно. Однако мужчина исчез.

Почему мама так поступила? Этого я уже никогда не узнаю. Раньше я думала, что мама хотела совершить самоубийство. А теперь расцениваю ее поступок как попытку убийства. Ведь, помимо мамы, в салоне машины находилась еще и я. А может, она собиралась убить только меня, а не нас обеих? Впрочем, нет. Это уже слишком. С чего бы ей желать смерти собственной дочери?

Как же я ошибался! Тогда я еще не знал этого, но было уже поздно: образ отца прочно засел внутри меня. Я внедрил его в себя, спрятав в области бессознательного. Куда бы я ни бежал, я нес его с собой. В голове звучал адский, неумолимый хор из размноженных голосов отца: «Бестолочь! Позор! Ничтожество!».

Я – Тео Фабер. Мне сорок два года. Судебным психотерапевтом я стал из-за того, что крупно облажался. И это чистая правда, хотя, конечно же, это не то, о чем я говорил на собеседовании.

Это казалось единственным логичным объяснением всего случившегося. Иначе зачем ей связывать любимого супруга и стрелять ему в лицо в упор? И чтобы после такого не было раскаяния и объяснений? Она вообще не говорит. Сумасшедшая, не иначе.

Доктор Лектер развлекался, его феноменальная память в течение многих лет позволяла ему находить себе развлечения, стоило только захотеть. Ни страхи, ни стремление к добру не сковывали его мышление; так физика не смогла сковать мышление Мильтона . В мыслях своих он свободен по-прежнему.

Бывают такие дни, когда просыпаешься совершенно другим человеком. Сегодня был именно такой день – Старлинг это четко понимала. То, что она увидела вчера в похоронном бюро Поттера, вызвало тектонические подвижки в самом ее существе.

Клэрис Старлинг, стоя у раковины, почувствовала, что сейчас ей понадобится гораздо больше мужества, чем парашютисту, ожидающему команды прыгать. Ей сейчас нужен был пример из прошлого, воспоминание, которое помогло бы ей собрать всю свою волю. И такой образ возник в памяти, помогая ей и одновременно пронзая болью все ее существо.

Старлинг заставила себя просмотреть и фотографии. Из всех мертвецов, с которыми приходится иметь дело, утопленники – с физиологической точки зрения – хуже всего. Кроме того, в них есть еще и что-то глубоко трагичное, как и в любой жертве убийства на улице.

Теперь Старлинг принялась анализировать собственные ощущения. Она была довольна. Она была радостно возбужденна. На мгновение она задумалась: достойные ли это чувства.

У больных, физически ослабленных людей даже в положении лежа, наклоне и разгибании туловища при надевании обуви сплошь и рядом происходят и гипертонические кризы, и инфаркты, и аритмии.