Ккриминалисты, работавшие в подполе, спускались туда в бумажных одноразовых костюмах и респираторах, но их одежда все равно пропитывалась вонью. Стоило добраться до очередного трупа, и из земли вырывались газы – метан и сероводород. Продукты гниения перемешались с почвой, и в ней расплодились опасныеразновидности стрептококков, так что любая царапина грозила криминалистам газовой гангреной.

Джон не помнил большую часть убийств. Так, отдельные эпизоды – вот он танцует в клоунском костюме перед замершими на диване мальчишками. На одном наручники, второй – с веревкой на шее.

— Так что в подполе у меня полно мертвецов. Лежат себе там… у меня под домом, понимаете ли. Человек двадцать или тридцать. Некоторых я сбросил в реку. Пять, вроде бы… и того, который в газете, тоже. Он был один из пяти. Последний. Можем поехать туда. Я вам все покажу. Я не хотел, чтобы так вышло. Пришлось его сбросить с моста. Адвокатам было ясно, что он говорит правду. Перед ними сидел убийца.

Уже как минимум четверо юношей, связанных с Гейси, пропали без вести, а один утверждал, что подрядчик изнасиловал его. Иными словами, если вы были парнем и ваши с Гейси пути пересекались, вы могли исчезнуть без следа.

Клоун весом за сто килограмм выглядел угрожающе. Гримом на его лице была небрежно нарисована улыбка, вот только уголки рта загибались вниз, придавая лицу скорбное выражение. Глаза он обвел черными кругами. Щеки выбелил – тоже наспех, – и по ним тянулись отчетливые полосы, оставленные его толстыми пальцами. – Клоун Пого – это радость! – провозгласил он задорно. У Роба пробежал по спине холодок.

Фан Му бросился к машине, чтобы открыть дверцу. Но когда он оказался возле заднего бампера, машина сорвалась с места, и Фан Му повалился на землю. Когда он с трудом поднялся на ноги, она уже свернула за угол и скрылась из виду, только звук сирены еще разносился по пустому кампусу.

При виде этой улыбки полицейского пробрал озноб. Будучи достаточно молодым, он прекрасно помнил, что значит сдавать экзамены. Но не один не пугал его так сильно, как этот. Ничего себе тест, в котором ответы пишутся кровью!

Я ничего не боюсь. Даже если б убийца сидел сейчас у меня под кроватью с ножом в руках, я и то не испугался бы. Меня пытаются убить не в первый раз и, думаю, не в последний…

На самом деле, мы с тобой одинаковые…

Если человек чего-то боится и внезапно оказывается лицом к лицу со своим страхом, он полностью подчиняется ему. Но стоит отвлечь его внимание, и страх исчезнет. Правда, ненадолго – но хоть так.

– Ладно, все понятно. Спасибо за помощь. Если еще что-то понадобится, мы с вами свяжемся. До свидания. Фан Му ответил на рукопожатие. Его кожа была холодной, как лед. Тай Вей не ощутил ни намека на тепло. – Наверное, нам будет лучше не встречаться. – В смысле? – Брови Тай Вея взлетели вверх. – Следующая встреча будет означать, что кто-то снова погиб.

Теперь речь идет уже не о тебе и твоей карьере. Нас всех могут наказать? Понимаешь? И меня, и нашего прокурора. Слишком громкое дело получилось. Постарайся все сделать как нужно. В противном случае я тебе не завидую.

Кухарка не стала говорить, что все давно готово и молча пошла на кухню. Европейская кухарка сразу бы об этом сообщила. Кухарка в восточной семье - никогда. Это было бы знаком неуважения к хозяину дома. Почти хамством. В азербайджанском языке это означает «вернуть слова». То есть прокомментировать слова хозяина, как бы опровергая его.

«В одном он прав, – подумал Дронго, – в этом доме столько ненависти и лжи, что почти наверняка может еще что-то произойти. Нужно ожидать еще одной трагедии». Он даже не мог предположить, насколько был прав.

Она была местной и не могла заблудиться. Педантичная, дисциплинированная, пунктуальная как многие старые девы. Знала, что сегодня у Алхасовых будут гости и ей нельзя надолго покидать дом. Поэтому было выбрано место для встречи недалеко от дома. Место, хорошо известное в районе, но скрытое от посторонних глаз. И прийти сюда ее могли заставить только очень важные обстоятельства.

– Что случилось? – закричал Мирза, подбегая к ним. – Ему плохо, – невозмутимо сообщил Дронго. – Он что-то выпил? – спросил незнакомый мужчина, наклоняясь к Эркину. – Вы врач? – уточнил Дронго. – Да, – кивнул незнакомец. – Закройте дверь, – крикнул Мирза, увидев, как кто-то хочет войти. – Я влил в него сейчас почти полбутылки водки, чтобы нейтрализовать возможное отравление.

Он выпил третий бокал и мрачно подумал, что он редкий сукин сын. Посчитать количество женщин, с которыми он встречался за все эти годы, было достаточно сложно. Число получилось бы более чем внушительным.

Из угла спортзала, наполовину скрытый тренажером, на нее неотрывно смотрел мужчина. Обычный на вид человек средних лет, с прилизанными волосами и странной улыбкой. Этого человека она теперь прекрасно знала. Слишком часто видела его на той фотографии. Род Гловер. Он здесь! Следит за ней!

Тизеры, трейлеры. Напряженное ожидание. Хайп. Создать хайп важнее, чем сделать само дело. Именно хайп ставит тебя в центр внимания. Кто бы мог подумать, что в наши дни даже серийным убийцам требуется грамотный маркетинг? Выходя из подвала, убийца широко улыбался. Новая идея крутилась в мозгу и обретала все более реальные очертания…

– Зои, а что говорит твое чутье? Она закусила губу. – Да, будут и еще. Он не хотел убить девушку по имени Николь Медина. Просто хотел кого-то закопать живьем. Это его фантазия. – Вот и мне так кажется, – Грей кивнул. – И раз он назвал свое убийство «эксперимент номер один»… – Велики шансы, что уже планируется эксперимент номер два.

– Что за чудовище могло такое сотворить? – Не чудовище, – машинально ответила Зои. Фостер прищурился, и она пояснила: – Вы имеете дело с человеком. Не с чудовищем. А человека можно изучить, понять. И поймать.

Контраст между спокойной, сосредоточенной работой мужчиной в верхней части экрана и истерикой девушки внизу заставил Тейтума вздрогнуть. Перегнувшись через плечо Зои, он поставил видео на паузу. Вопли прекратились, и Грей вздохнул с облегчением. – Что это? – Видеосъемка: женщину хоронят живьем.

Однажды Тейтум слышал, как двое агентов за спиной у Зои называли ее «стервятницей», и позже понял, почему. Сквозило у нее во взгляде что-то хищное – и такое, словно она видит человека насквозь, читает его сокровенные мысли. Ну и добавьте к этому длинный острый нос, кончик которого слегка загибается вниз, точно клюв.

…наконец-то он заметил эту девушку среди тысячи других — она стала для него подобно запретной алой розе, которую безумно хочется сорвать в райском саду. Но почему же у розы вдруг появились шипы, а у входа в сад повесили чугунный замок? Разве так бывает…

— Не влюбляйся только. Любовь доставляет слишком много боли.

Этот парень стыдился своих чувств. Стыдился меня. Того, что я порождала в нем. Но почему мне до чертиков хотелось и себе, и ему дать второй шанс?..

— Ты можешь врать мне, но себя обманывать глупо.

На самом деле, мне просто не хотелось становиться очередным трофеем на его полке. Да, я была влюблена в этого парня, вот только с недавних пор моя реальность резко поменяла ориентиры.

Наверное, он только притворялся холодным и грубым, пряча за этими качествами себя настоящего: доброго, заботливого, готово пожертвовать собой ради кого-то. Возможно, я снова его идеализировала, может, любовь заставляла меня видеть то, чего нет, однако глубоко в душе хотелось, чтобы мое преставление о нем совпало с действительностью.

Взрывы повредили лестницу, поэтому у немцев вышла заминка, спасшая не одну жизнь. И все же они прыгали вниз, корчились за пустыми контейнерами, открыли шквальный огонь.

Внимание привлек капитан Потапенко: он лежал неподвижно, с приоткрытым ртом, не замечая, что туда набилась глина. В приоткрытых глазах теснилась болотная муть.

Враг допустил ошибку, заманивая группу в ловушку – бестолково расположил людей. Это не были кадровые военные, действующие четко и грамотно… Но это не имело значения, существование группы находилось под вопросом.

Кто-то на несколько мгновений включил фонарь. Озарился узкий участок леса, свет резанул по глазам. Фонарь погас, смельчак откатился. Пули вспахали косогор, за которым он только что лежал.

«Граната!» - проорал Садовский, и все уткнулись носами в землю. Взрыв прогремел с недолетом, не страшно. Жаркая волна опалила голову.

Потапенко не был идеальной мишенью, но пулю поймал. Капитан захрипел, лежа на боку, стал вгрызаться ногтями в землю. Ноги судорожно подрагивали.

Принять вызов — все равно что нырнуть в холодный бассейн в начале июня, нужно просто заставить себя это сделать.

Диапазон красоты, как она обнаружила, весьма ограничен, в то время как уродство имеет бесчисленное множество личин.

Чтобы выжить, нужно стать эгоистом.

Несчастными людей делают не только порочность и интриги, недоразумения и неправильное понимание, прежде всего таковыми их делает неспособность понять простую истину: другие люди так же реальны.

Любовь, основанная не на здравом смысле, обречена.

Шубин чувствовал, как у него из-под ног уходит земля. В тот момент, когда он раздобыл важнейшую информацию, когда их операция, можно сказать, успешно завершилась – в этот момент они потерпели фиаско! Что же теперь делать?

Карл Руэ пытался двинуться дальше по улице Гинденбурга, и уже успел уйти метров на пятнадцать. С этого расстояния Шубин произвел еще два выстрела. Одна пуля попала в грудь связиста, другая – в голову. Ефрейтор рухнул на землю. Для него все было кончено, как и для двоих патрульных.

В этот момент ефрейтор Руэ внезапно обернулся – то ли услышал топот ног бегущего, то ли что-то почувствовал. Их глаза встретились. Шубин вскинул верный «ТТ» и выстрелил.

- Ко мне, на помощь! Тут русские! Внимание, тут русские! Он кричал так, что, наверно, на вокзале было слышно. Было ясно: продолжать схватку не имеет никакого смысла.

На первом же перекрестке он повернул направо и поехал назад – в ту сторону, откуда они прибыли. Но на главную улицу он выезжать не стал – так и ехал по окраинным улочкам. Тут они тряслись по ухабам, зато никто не всматривался в окна машины, не интересовался, кому раньше она принадлежала.

С этими словами разведчик выставил перед собой пистолет и выстрелил в грудь немца. В ту же секунду Мельник распахнул дверь переднего пассажирского сиденья и выстрелил в водителя. Оба немца были убиты наповал.

"Существует даже государство, в котором есть министерство счастья. Это Бутан, страна между Пакистаном и Индией.".

"Самое дорогое в мире — человек, а в человеке — ум.".

"Уделы Богородицы — это исторические места, столь тесно связанные с именем Девы Марии, что получили название ее земного жребия.".

"Ностальгия — тетка вредная. Она из кого хочешь слезы выжмет.".