— Это что? Конфеты? — голос судмедэксперта заставил отвлечься. — Не подходите, пусть сначала криминалист отработает, — предупредила Кира. Судмед улыбнулся. Конечно, он и так знал, кто будет работать первым. — Возможно, у нас серийное убийство.

В этом мире есть два типа героев, сынок – те, что вдохновляют и ведут за собой людей и те, что прикрывают тыл. Первые всегда на виду: именно им, как правило, достается вся любовь и почести. Как ты догадался, Андрей Деванширский из их числа. Однако это вовсе не значит, что вторые менее важны. Если бы их не было рядом в нужный момент – первые бы никогда не выстояли.

Когда мы хотим найти компромисс с человеком, мы не подставляем дуло пистолета к его голове.

Оказалось, по-настоящему мы способны полюбить лишь то, что делаем исключительно по собственному желанию или же, наоборот, вопреки желанию других...Это, кстати, относится и к людям.

Боль тех, кого мы любим, разбивает наше сердце гораздо сильнее, чем собственная.

– Молчание никого не спасает, Алик, – отрезала я. – Ты думаешь, что таким образом оберегаешь людей, но со временем все становится только хуже. Правда, какой бы ужасной она ни была – реальность, с которой рано или поздно придется столкнуться. И к этому тоже нужно быть готовым. Нет ничего хуже неизвестности.

Правда отбрасывает длинные тени.

Какая уж там ревность, разобраться бы в собственных чувствах

Я считаю, что любовь – топливо, необходимое нам для продолжения жизни

Тебе голова дана не для того, чтобы думать обо всякой чепухе . А чтобы умудряться делать понятным непонятное раньше.

Полюбить человека – это вроде как получить душевное расстройство, которое не покрывается медицинской страховкой.

Разве ж это магия? Слышать саму себя, отдаваться чутью… Разве не должно настоящее колдовство сопровождаться вспышками, громкими словами и обрядами?

Он даст тебе силу, деньги, власть. С ним ты сможешь не бояться за свою судьбу и судьбу собственных детей. Любовь глупа — она делает нас слабыми, выворачивает наизнанку и оставляет. Бедных, голодных, озлобленных и разочарованных. Влюбившись, ты будешь печься не о собственном благополучии, ты станешь чужой рабой.

Ты полюбишь меня, можешь быть уверена. Проникнешься чувствами так сильно, что едва сможешь дышать. Не ко мне, значит, к нашим детям и всему, что я положу к твоим ногам. Чем скорее ты примешь это как данность, тем проще станет. Тебе непременно следует поступить именно так: свыкнуться и научиться наслаждаться.

«Ни дня без тебя не могу. Мне кажется, то не любовь — проклятие. Закрываю глаза и твой образ вижу, ведьма моя, нежная моя. Я сделаю все, чтобы мы были счастливыми…»

Сила та крылья дает, страшные, черные, да только расправишь их — и она тебя к небу поднимет, возвысит… В твоей крови она, давно тебе дарована. Боится мать твоя, что коснусь я тебя перед отходом, да только дело давно сделано, с рождением твоим это предписано, в крови звериной читается, в вое волчьем слышится. Слышишь? Она бурлит в тебе, зовет…

Любовь — удел глупцов и бедняков. Это то самое чувство, которое отберет у тебя все: статус, богатство, власть и собственный разум. Оно сожрет тебя, перемелет и остатки вышвырнет в канаву. Ежели хочешь быть счастливой — люби только себя.

— А чтобы ты загадала? «Чтобы ты снял рубашку», — едва не ляпнула Катя. Но вслух, конечно, сказала совсем другое: — Мир во всем мире. Уехать отсюда домой. Заказать пиццу. Снять это дурацкое платье. — Ну с этим я могу помочь, — пробормотал Захар. — Ты про пиццу? — Гм.

Вопреки маминым предположениям, Катя вовсе не была наивной дурочкой. Она прекрасно знала, что конкуренция в творческом мире просто бешеная, и на каждого комиксиста — да что там, каждого художника! — чье творчество оценили по достоинству, приходятся тысячи ноунеймов, которые так и не добились успеха. Но разве это повод сдаться, так и не попробовав?

Зато ей, в отличие от некоторых, не приходилось смотреть на мир сквозь узкую полоску забрала собственного высокомерия, поэтому она точно знала, насколько этот самый мир прекрасен во всем своем несовершенстве.

— Я бы не стал с тобой жить, даже если бы умирал от жажды, а ты держала в руках последний в мире стакан воды, — припечатал Захар. — Ты ходячая катастрофа. Ты красная кнопка на ядерной бомбе. Даже не так: ты и есть эта самая ядерная бомба, после которой на земле не останется вообще ничего живого!

Поцелуи Захара были как признания: страстные, искренние, почти болезненно откровенные. Так целуют, когда знают, что нашли любовь своей жизни и не планируют ее отпускать.

Катя польщенно улыбнулась. Быть нормальной — это последнее, чего ей хотелось, потому что по-настоящему великие дела творят именно странные люди. Чудики с нестандартным мышлением и смехотворно огромными амбициями! Прямо как у нее.

— Друзья не должны целоваться, как мы. — А любимые не должны предавать друг друга, однако в жизни все не так просто.

Если мы упадем, Мотылек, то только вместе. Если ты сгоришь в моем пламени, я следом обращусь в пепел.

Если продолжишь гнаться за несуществующими идеалами, никогда не станешь счастливой. Ослабь вожжи, позволь себе просто жить и любить себя. И помни: ты прекрасна в своей неидеальности.

Ты не должна считать себя посредственностью только потому, что еще не нашла любимое дело. У большинства людей на это уходит целая жизнь.

Моя надежда. Мой свет. Моя любовь. Моя Тина.

Ты обожглась всего один раз. Это охренеть как больно, но ты сильная девочка, справишься. А я… я уже сгорел дотла.

— Я лишь желала, чтобы отец мной гордился, и делала для этого все. Но порой мне кажется, что он так и не смог впустить меня в свое сердце. Не смог полюбить свою единственную дочь.

Она рисковала своей жизнью, сражалась с нечистью, терпела насмешки от деревенских, но с Кощеем все было иначе. Он уже дважды спасал ее от беды. Казалось, с ним можно успокоиться и просто жить.

Водяной внимательно посмотрел на девицу и сказал: — Вижу, что твое сердце занято молодцем. Отдай его жизнь мне.

«…Тьма не торгуется. Ее нельзя уговорить. Ты заключила договор с Водным владыкой. Рано или поздно он придет и возьмет свое».

Кроме поиска смысла своего нового существования, он очень скучал по сестре и деду, по кулачным бойцам, по ясному солнцу и зеленой траве. Если бы он мог говорить, он бы первым делом спросил, как долго еще ему тут находиться. И больше всего на свете он боялся ответа: «Всегда».

Боги всегда играли с людьми в опасные игры, и люди всегда в них проигрывали.

Я не волшебница времени. Я не понимаю, что со мной творится сейчас, но я однозначно никакая не ведьма и не волшебница. Я мантикора – вы все это видели.

Ты же сирена. Так что твоя любовь никак не может быть безответной.

Напомни мне еще раз, почему твоя мать считает, что это хорошая идея – держать у себя в подвале самых отстойных тварей на планете?

Я сильнее, чем все эти проблемы и испытания на моем пути. Мне просто нужно верить в себя.

Прошлое не переменишь, но будущее может измениться.

Человеческая маска крошится и рассыпается. Но есть ли под нею кто-то, кроме чудовища, которое хочет, но не может убить ее?

Но то, что происходит с ней сейчас, самое прекрасное и самое ядовитое событие жизни.

Истина — это всегда то, что сложно себе вообразить. Ложь, напротив, проста и удобна, она как пластилин входит в любую форму и вызывает доверие.

Ей четко помнилось лишь одно: любовь — это всегда страдание. А вернее так: истинная любовь и истинное искусство зарождаются лишь в пепле из горестей и боли. Несчастье и сублимация несчастья. Всегда рука об руку.

Нет более закономерной в мире вещи, чем совпадение.

Привязанность — высшее из зол. Хочешь сделать себе больно — полюби. Больше ничего не потребуется.

Я пытался ловить шайбы, а надо было именно защищать ворота. Как любимую девушку, как родного человека. Не дать никому и ничему нанести удар по ним, стоять до последнего. Именно этот посыл был в словах Палыча тогда, и я реально понял это, только когда влюбился. Это очень иронично, что любовь и спорт так тесно связаны, но именно эта мысль помогла мне начать играть так, как того требовал тренер.

— Кажется, я хочу быть с тобой не только через полгода, но и спустя кучу лет. И кучу жизней. Каждую новую жизнь моя душа будет искать тебя. Я так чувствую. Ты — мое. И я не готов отпускать.

Он появляется сзади меня так резко, что я даже вздрагиваю, обнимает за талию, прижимая меня к себе рукой одним резким движением и, глядя в глаза через зеркало, говорит: — У тебя все получится, Ди. Ты — восхитительная. И уходит. Что…

Я не рву душу еще больше громкими рыданиями, я просто… молчу? И мне достаточно именно этого. Тишины и человека рядом, который поддерживает меня во всем.