Упражнения жизненно необходимы для восстановления функционирования сердечно-сосудистой системы после инфаркта миокарда, стенирования или аортокорного шунтирования.

Когда врач говорит, что у пациента грыжа диска или защемило нерв, пусть он заново изучает анатомию и физиологию организма.

Стопа – это рессора для суставов и позвоночника. Это опорный сустав, на котором стоит весь «дом» (организм), он должен быть сильным и упругим.

Операция на суставе, даже самая гуманная, часто создает иллюзия восстановления его функции. Но даже после самой высокотехнологичной и малотравматичной операции на суставе необходимо заниматься физической реабилитацией с использованием тренажеров всю оставшуюся жизнь.

Силовые обезболивающие упражнения можно выполнять через боль, даже через очень сильную боль.

«Я понял, что именно этого я и пытался достичь всю свою жизнь — не прийти первым только один раз благодаря огромным физическим и умственным усилиям, а знать, что я могу победить в любой момент, когда захочу, иметь абсолютную веру в то, что я один из победителей в жизни. Мне больше не надо было бежать ради чьей-то похвалы. Я стал главным игроком, потому что когда-то давным-давно мечтал им стать»

«В этом и заключается азарт бизнеса — никогда не знаешь, что ждет тебя за следующим углом»

«Я был занят делом, которое поглощало каждое мгновение, когда я бодрствовал, а иногда и когда я спал. Именно благодаря этому компания появилась и росла. Я жонглировал таким количеством мячей, что, потеряй я концентрацию хотя бы на секунду, все бы рухнуло. Я уже стал пленником растущего успеха, который опасен для любого процветающего предпринимателя»

«Задним числом любое название бренда может показаться воплощением маркетингового гения. Я взял первую букву от каждого предмета, что находился в поле моего зрения: «О» от oven («духовка»), «S» от settee («кушетка»), «В» от bottle («бутылка»), «А» от armchair («кресло»)... Osba, Sabo, Osab, Baso. Дерьмо. Все это дерьмо. Как, черт возьми, в «Кодак» придумали это ничего не значащее слово?»

«Даже в самых смелых своих мечтах этот болтонский обувщик не мог представить себе, что всего четыре года спустя, в 1904 году, его кроссовки сыграют важную роль в трех мировых рекордах за один забег»

Я никогда не думал, что являюсь сексуальным наркоманом. Будучи чемпионом, я рассматривал занятия сексом со всеми этими женщинами в качестве своего рода бонуса. Предполагалось, что можно владеть всеми этими телами вокруг, горящими желанием. Я никогда не знал, что если заниматься сексом со многими женщинами, то это больше отнимает, чем дает.

Чечня оказалась удивительным местом. Как только я оказался там, мне вручили автомат. Я чертовски нервничал. Вообще-то я не любитель пострелять, но, черт возьми, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Меня чествовали по всей Чечне как исламского героя. Какой там, в задницу, герой — я был просто обдолбанным кокаинистом!

К тому, что происходило в тюрьме, нельзя было применять обычные стандарты. Рассуждая о гомосексуализме на воле, вы можете представлять себе некоего беззащитного, безропотного бедолагу, которым можно просто воспользоваться. Здесь все было не так. Эти люди были бойцами, они могли моментально прикончить тебя. Ты видел, как по двору прогуливаются, держась за руки, два здоровенных, сильных парня.

Как личность, Тупак был кремень. Он видел слишком много боли и лишений. Жизненный опыт Тупака, который был рожден в тюрьме и видел, как друзей его матери убивали или навсегда замуровывали в тюрьме, сформировал у него установку на полное неприятие и отрицание всего, своего рода нигилизм. Он шел по жизни на автопилоте и делал все, что мог. Тупак был настоящим борцом за свободу.

Спустя примерно год я начал собственные квартирные кражи. Это было выгодно, хотя тусовки на улице и карманные кражи в толпе были заманчивее. Ты хватаешь дамские украшения, и копы гонятся за тобой — то, что мы называли: «Пришли герои и решили все проблемы». Это был больший риск за меньшие деньги, но мы любили острые ощущения. Чтобы быть удачливым карманным вором, у тебя должен быть напарник.

Я начал покупать и нюхать кокс с одиннадцати лет, а спиртное я попробовал еще ребенком. Я вообще родом из уважаемой династии пьяниц. Моя мать обычно давала мне бормотуху или джин, чтобы я заснул. За исключением одного двухлетнего периода и своего тюремного срока, я всегда пил. И это было неудивительно, так как все мои образцы для подражания, о которых я читал, были заядлыми алкашами.

И, положа руку на сердце, скажите, можно ли ожидать, что ребенок научится управлять эмоциями, если вы не управляете собственными?

В комнате стало жарко. Дым. Огонь. То, чего она боялась больше всего на свете. Огонь. Все, что угодно, только не огонь. Лучше умереть от выстрела.

Да, он с Драконом – одно целое, но где гарантия, что Дракон погибнет вместе с ним? А если все-таки двое: он и Дракон? А вдруг тот уцелеет? Где гарантия, что, уцелев, Дракон не тронет его?

Грэм пытался влезть в шкуру Дракона. Он силился разглядеть его сквозь слепящий блеск предметного стекла микроскопа и лабораторных пробирок, увидеть его очертания сквозь сухие строчки полицейских протоколов, представить его лицо в извилистых линиях папиллярного узора. Старался как мог.

Если вы дилетант, то кто же тогда специалист? Разве не вы поймали меня тогда, а, Уилл? Вы хоть сами-то знаете, как это у вас получилось?

Грэм чувствовал себя человеком, взбирающимся все выше и выше в крохотном вагончике американских горок. Вот вагончик замер на головокружительной высоте, и, перед тем как соскользнуть вниз, Грэм сказал вслух: – Придется повидаться с Лектером.

Крепче всего запирают ворота, которые никуда не ведут.

— Странная вы все-таки женщина, Николь. — Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.

Нам всем в жизни, психологам и не психологам, больным и здоровым, дается не один шанс остановиться и спросить себя — о чем этот сигнал хочет сказать мне? Что я делаю не так? Может быть, иду не по своему пути? И как мне в этом случае следует измениться? Разобрав основные принципы психосоматики, можно найти ответы на все эти вопросы.

Конфликт — постоянный спутник человека. А организации состоят из людей. Поэтому естественно, что конфликты сопровождают деятельность любой организации, причём на разных уровнях: от споров с поставщиками и разногласий между отделами до внутреннего напряжения отдельного сотрудника, который раздумывает об увольнении. Это влияет на общее состояние компании и вполне может оказаться причиной «болезни».

Добровольно идя навстречу препятствиям, вы также сможете улучшить свою способность находить луч надежды среди серых облаков повседневной жизни, а также оценить то, насколько относительно беззаботной является ваша жизнь.

Те, кто использует стратегию стоического испытания, могут мыслить в рамках правила: если мы столкнулись с препятствием, у нас есть пять секунд, чтобы объявить это событие стоическим испытанием.

Смех — особенно эффективная стратегия борьбы с оскорблениями. Смеясь, мы можем удержать себя от гнева и при этом выставить оскорбившего нас человека дураком: он намеревался уничтожить нас словесно, а мы просто отшутились.

Мы можем развить способность сохранять спокойствие даже перед лицом очень серьезных неудач, а это, в свою очередь, может иметь колоссальное влияние на качество нашей жизни.

Стоиков, как мы видели, часто изображают в карикатурном виде как бесстрастных истуканов, но это абсолютно не соответствует действительности. Например, исследуя жизнь римских стоиков, мы обнаруживаем, что они имели репутацию не только оптимистов, но и однозначно жизнерадостных людей.

Я практикующий стоик, в том смысле, что решил жить в XXI веке в соответствии с жизненными принципами, разработанными две тысячи лет назад такими философами-стоиками, как Марк Аврелий, Сенека и Эпиктет.

Милостивый Господь так берег меня, что в неординарно творящихся событиях я, как в кино, наблюдала за всем со стороны. И дивилась. Это был фильм о сбежавшей невесте.

За две недели до свадьбы произошло невероятное. Свадьба отменилась по обстоятельствам, от меня не зависящим и оттого подробно не освещаемым мною. Но если кратко описать историю, то дело было так...

Что же за сообщение я прочитала в оптинской рассылке в тот жаркий июльский вечер 2011 года, когда поняла, что, очевидно, нет воли Божией на приближающуюся свадьбу..

Море волнительно штормило. Волновалась и я... Ветер пронизывал насквозь. Я временами дышала на руки, чтобы их согреть. Обернулась: длинная дорожка следов, оставленных на мокром белом песке, уходила в горизонт.

– Коннор не виноват. Он всегда считал папу нормальным. Наверное, потому, что мама слишком боялась сказать ему правду – всю правду. Он достаточно большой, чтобы знать это. Папа – монстр. Я никогда не позволю Коннору подойти к нему близко. Ланни говорит об этом так, как будто здесь она что-то решает. Но она не решает ничего.

– Знаешь, почему я женился на тебе, Джина? Потому что ты – идеальная жена. Ты слепа и глуха ко всему, что тебя не касается, и такая же бесхребетная, как дождевой червь. Ты никогда не пойдешь искать меня. – Джина – нет, – отвечаю я низко и хрипло. – Но Гвен найдет тебя и всадит пулю в твой долбаный больной мозг. Обещаю.

– Что это? – Я слышу, как позади меня возникает Хавьер, а Бут скулит и лезет под руку Коннору, пытаясь лизнуть моего брата в лицо. Я сглатываю и отстраняюсь. Вместо меня Коннор теперь обнимает пса, как будто ему нужно за кого-то держаться. – Ты хочешь, чтобы я это посмотрела? Он молча кивает. Я нажимаю кнопку воспроизведения. И когда вижу то, что показано в этой записи, мир меняется. Навсегда.

– Не заговаривай об этом, – приказывает Сэм, обнимая меня одной рукой. Это неожиданно, однако приносит облегчение. От нас обоих пахнет вонючим дымом, но мне все равно. – Мы не можем узнать, что он прятал там, и он сделал все, чтобы не позволить нам обнаружить это. – Что, если там был кто-то… – Нет, – твердо говорит Сэм. – Ты начнешь жрать себя саму, если будешь думать об этом. Не думай.

– Мой муж превратил одного из ваших копов в убийцу. – Мне приходится проглотить комок тошнотворной ярости. – И вы оставили этого копа наедине с моими детьми, помните? Бог весть, что он мог бы сотворить с ними. Так с какой радости я должна считать, что с вами они будут в безопасности?

Я не могу доверять никому за пределами этого исчезающе малого круга. Все, о чем я могу думать, это темный силуэт мужчины, который перемещается в ночи – шагом, не бегом, потому что я не верю, что Мэлвин Ройял будет бежать, несмотря на то, что половина полиции в стране охотится на него. И еще я думаю о том, что он идет за мной. За нами.

Секреты нужны тем, кто боится самого себя. Остальные прекрасно живут и без них. По крайней мере, от близких незачем прятать себя настоящего, соответственно...дружба и секреты несовместимы.

ТРЕУГОЛЬНИК- опасная фигура. Вершины связаны между собой, и лишь две из них могут быть счастливы. Третья будет страдать. И я не хочу, чтобы третьей стала я...