Личный план разрабатывается для того, чтобы вы могли добиться желаемого, и показывает, как это сделать.

Если кто-то предлагает 10% годовых на рынке, где ставки колеблются от 2 до 5%, – вам хотят продать финансовый продукт с высокими рисками.

Когда нет денег, должно быть много времени. Если времени мало, значит должно быть много денег. Когда нет ни того, ни другого, значит пора что-то поменять в своей жизни.

Успешное инвестирование должно быть скучным. В таком случае инвестиционный доход превзойдет результаты большинства фондов, управляемых профессионалами.

Если вы купились на красивую рекламу, обещающую высокий доход, экспериментируйте на небольших суммах, которые не повлияют на ваш образ жизни.

Не доверяйте свои деньги тем, кто гарантирует вам высокий доход. Зачем им нужны ваши деньги, если у них есть «золотой ключ» к богатству?

Акции и фонды акций – это единственный инструмент, который на протяжении 200 лет в два раза обгоняет инфляцию.

Для ребенка, растущего в любящей семье, недовольство взрослых, подкрепленное реальной эмоцией, - серьезное моральное наказание, вызывающее чувство вины и сожаление о содеянном.

Дети часто не соответствуют нашим ожиданиям, но, как правило, проблема не в детях, а в самих ожиданиях.

В наше время к родителям предъявляется слишком много требований, но особенно достается мамам. Они должны иметь достойную работу, следить за новинками в области культуры, общаться с друзьями, поддерживать физическую форму, иметь увлечения - одним словом, быть в тренде.

Ребенок будет больше нас уважать, когда поймет, что наше "нет" на самом деле означает "нет" и не зависит от нашего настроения или погоды за окном.

Когда речь идет о предумышленных убийствах, у преступника обязательно есть четкий мотив. Если мотив удается определить, дело, как правило, рано или поздно раскрывают. Но с убийствами в семействе Умэдзава проблема как раз и заключается в мотивах, вернее, в их отсутствии. В «убийствах Азот» мотива нет ни у кого, кроме Хэйкити Умэдзавы, которого самого убили.

А вдруг в мастерскую заглянул бы кто-то из девчонок? Тогда бы весь план рухнул. По твоей теории, ему надо было дождаться, пока у двойника вырастет борода, да еще учить его рисовать. – А рисовать-то зачем? – А как же? Ведь Хэйкити художник. Странно, если человек слоняется по мастерской, не беря в руки ни кисть, ни карандаш. Или станет рисовать огурец, а получится тыква… Ужас!

– Э-э… это замечательно, – произнес я с запинкой. Митараи почувствовал неладное. – Нет, это действительно большое дело, – продолжил я. – Чтобы за один вечер так продвинуться вперед… Надо иметь исключительные способности. – Так вот оно что… – Что? – Ты хочешь сказать, что я не первый? Кто-то додумался до этого раньше меня?

– А если предположить, что ваза не была орудием убийства? – Это невозможно. Конфигурация раны на голове Кадзуэ полностью соответствует форме вазы. Нет никаких сомнений. – А что если убийца – женщина? Она могла инстинктивно протереть вазу и поставить на место. Для женщин такое вполне возможно.

Одна из главных причин, запутывающих дело Умэдзавы – я имею в виду не только убийство Хэйкити, но и то, что произошло с его семьей, – состоит в том, что Ёсио и Хэйкити были похожи друг на друга, как близнецы. Это раз. И второе: у убитого Хэйкити кто-то отрезал бороду.

– Но как преступник умудрился убить Хэйкити в запертой комнате? – А-а… ты про это… – страдальчески скривившись, протянул Митараи. – Трудно определить, кто это сделал… – Я сейчас не о преступнике. Меня интересует способ. Как можно убить человека в помещении, запертом изнутри на замок? – Ну, с этим-то как раз все просто. Достаточно подвесить кровать под потолком.

Ведь мастерство — далеко не только магия. Это изменение своего духа и мыслей…

— За жизнь судьба предлагает нам разные Пути, — ответил Гуэй, шевеля затухающие угли в костре. — Я выбрал идти по темному. — Но вы же не злой, — наивно предположил Сяо Ту. — Каждую ночь на небе светит луна, и каждый солнечный день откидывает тени, — пояснил мастер.

— Наверно, в этой жизни, — продолжил Ми Хоу, — ты и впрямь родился под звездой везения, раз встретил нас. Все за тебя делаем. И злых духов отгоняем, и гадаем. Даже сражаемся и золото отдаем.

— Я знаю чувство утраты. За две сотни лет я потерял немало дорогих мне людей, даже себя. Но как бы ни было больно, запомни, Сяо Ту: ты можешь любить кого угодно, но никогда не должен любить его, жертвуя собой. Любовь проходит, а ты останешься навсегда.

— Когда-то ты носил священное имя. Теперь не достоин даже жизни. — Пусть Небеса и дали мне новое, — возразил темный мастер, — но «Гуэй» мне куда дороже, ведь оно знаменует мою свободу. Я волен делать выбор, а не следовать уготованному Пути.

Будет больно, но ты должна быть готова ко всему. И в итоге жизнь наградит тебя самым важным. Я дам тебе совет: учись прощать. Не надо хранить обиду, она тянет вниз. А ты должна духовно освободиться. Только так ты обретешь в этом мире гармонию.

Впереди у тебя будет много всего: взлеты и падения, любовь и семья… Весь мир твой!

— Месть – это новая война. Ты можешь выбрать спокойную жизнь… Но ведь не выберешь…

Видимо, это иллюзия, которую я сама себе придумала. Я верила, что любовь не может закончиться.

В ее жизни есть лишь одна дорога, и она ведет в сторону ее дома.

Любовь не выбирают…

— Большая часть сотрудников в этом здании считает подполковника Чэня Куня роботом, — Ма Юн старался говорить спокойно, но его злость, похоже, вернулась. — Другие считают тебя счастливчиком, к которому преступники сами прыгают в машину, когда ты едешь на работу.

Надо же, в первый день умудрилась попасть в любовный треугольник, хотя планировала отсидеться до конца учебного года без скандалов и интриг. Но, видимо, это не моя сущность.

Сделать можно все что угодно, — задумчиво сказала я. — Главное — поставить цель.

— Тея, ты самый главный оптимист, которого я знаю. Все будет хорошо! — А ты самая главная мечтательница, — улыбнулась я. — Тогда давай мечтать вместе.

А зачем следовать трендам? Гораздо круче их задавать самим.

Все-таки жизнь — удивительная штука: парень из параллельного класса оказался тем самым загадочным соседом, который вяжет на спицах.

Глеб насадил на ветку свою шапку, вытянул руку, так что мишень показалась над поверхностью. Ему было достаточно несколько раз качнуть приманкой, как тут же немцы перевели на нее свой огонь. Все больше и больше пуль выбивали земляные фонтаны, поле перед окопом словно бурлило от раскаленного свинца. От оружейного грохота заложило уши.

Огонь становился все плотнее, капитан не мог даже шелохнуться, обстрел не утихал ни на секунду. Глеб больше не всматривался в черную стену земляного вала, он уткнулся лицом в землю, стараясь утонуть в небольшом углублении, куда пристроился после последней перебежки.

Неожиданно из сырого марева прямо на них шагнул немецкий автоматчик. Видимо, он тоже не ожидал такой встречи, поэтому на несколько секунд замер с открытым от удивления ртом. Зато капитан Шубин отреагировал мгновенно – выхватил из-под ремня нож и ловко вонзил его в горло замешкавшемуся фашисту.

Чтобы успокоить животное, он стащил с плеча автомат и дал очередь вверх. Пули с визгом прошли совсем рядом с капитаном, ударились в ствол, выбивая во все стороны острые щепки. Глеб прикрыл глаза: терпеть, только терпеть, чтобы не выдать себя.

Неожиданно внизу послышался шорох. Шубин пружинисто подскочил на месте, в руке блеснуло широкое лезвие ножа. Он не взял с собой для вылазки на вражескую территорию огнестрельное оружие. Здесь в нем мало толку: громкими выстрелами, в случае чего, можно привлечь ненужное внимание. Разведчик должен действовать бесшумно – наблюдать, следить, передвигаться. И убивать.

Шубин уже хотел было подойти еще поближе под прикрытием деревьев, но неожиданно блеснул луч фонарика. Часовой из охранения провел снопом света по темноте кустов, будто разрезал ножом черный пласт темноты. Глеб едва успел упасть на землю.

Попыталась встать и отправиться в кровать, но замерла, не веря своим глазам: внезапно в небе появился яркий отсвет, а вслед за ним еще один и еще… Будто где-то далеко били в небо прожекторы. Включались и тут же гасли. А еще это было похоже на беззвучные взрывы. Далеко, но не очень.

Я медленно шел в Комитет, а за мной по пятам бежал Рыжий. Кот взял на себя обязанность присутствовать в Комитете на протяжении всего рабочего дня и ни разу не получил прогула. Весенний двухнедельный отпуск я за пропуск не считал. Все-таки там причина была более чем уважительной. Правда, как сложился отпуск у Рыжего, я не знал, но, судя по тому, что кот за это время похудел и обзавелся рваным ухом,

Я притянул Дарью к себе, вдохнул запах ее волос и закрыл глаза, отгородившись от всего мира за завесой спокойствия, окутывавшей озеро, которое называлось Фрешерским водохранилищем. Приоткрыв веки, я увидел, как красиво раскрасил закат светлые волосы Дарьи, и снова обрадовался, что именно мне когда-то посчастливилось защищать ее. Я смог сделать это тогда. И теперь смогу.

– Знаешь, дорогой, тебя мне прибить хочется почти круглосуточно. – Только почти? – Ну да. Когда ты спишь – не хочется. – Прибавь к этому время, когда спишь ты. – Ты думаешь, мне сны не снятся? – притворно возмутилась я. – Так я тебе даже снюсь? – самодовольно ухмыльнулся Федор. – В кошмарах. – Тогда вся твоя жизнь – прекрасный кошмар.

Я провел рукой в воздухе, нащупывая энергетические линии. Перед внутренним взором открылась совсем иная картина. Женщина не боялась. Но тот, кто убил ее, был в ярости. Что-то искал, но это и так было очевидно, иначе зачем тратить время на разбрасывание книг. Я присмотрелся. Женщина твердо стояла на своем, не давала человеку информацию. Но почему?..

Небо всегда лучше знало, что для нас правильно, подсказывало, направляло. Я всем своим существом чувствовала, что приняла верное решение, но это не отменяло моего страха перед ним. «Страх – это нормально, – вспомнились слова Федора, – ненормально, когда страха нет вообще», – с этими словами он шел в свой первый рабочий день в Комитет. Этими же словами напутствовал меня в моем первом деле.

Действительно, будь на них что-то конкретное, то их уже бы арестовали, или ни одной подозрительной машины не было бы даже на горизонте. Не профессионально. В долгую так не работают. Поставили телефоны на прослушку, внешнее наблюдение организовали бы творчески, не в лоб.

Вот сухие факты. От кубинской разведки поступили новые тревожные сведения. По их информации, американцы крайне активизировались в Панаме. Точную причину не установили. Мы приняли это во внимание, но тревогу заводить было незачем.

Кому конкретно предназначено содержимое тайника она, наверное, никогда не узнает. Даже не наверное. Наверняка не узнает. Подобное обезличивание – важное правило конспирации.

Доктор наук, начальник профильного отдела Института криминалистики, Центра спецтехники ФСБ, полковник Прохоров Павел Андреевич. Как бы ни были совершенны методика и приборы, последнее слово должно оставаться за экспертом.