Семейное счастье зависит от умения супруги держать язык за зубами и освобождать его исключительно для того, чтобы похвалить мужа.

Вам встречалась женщина, которая искренне считает себя красавицей? Не говорит всем вслух: «Я прекрасна», а на самом деле так думает. Мне так нет. Большинство моих знакомых постоянно худеют, наращивают волосы, превращают свои брови в подобие кошачьих хвостов, становятся обладательницами ресниц-опахал, губ-пельменей. Про увеличение бюста я вообще молчу.

На шахматной доске оставалось всего несколько свободных клеток, и Битцевский маньяк не мог думать ни о чем, кроме того, какими именами их заполнить.

Он не насиловал никого, не брал никогда ничего ценного, считал это мерзким и низким. Он просто убивал. Ему нравилось чувствовать свою власть в тот момент, когда жизнь человека оказывалась в его власти.

Я с ними играл. Я прекрасно знал, где стоят патрули, и всегда спокойно проходил мимо них. Они ничего полезного не сделали, да и не могли они как-то мне помешать, как ни старались. Только веселили и поднимали самооценку. Все на ушах стояли из-за Битцевского маньяка, но со мной здоровались, и выпить никто не отказывался.

Выжившие Мария и Михаил все же опознали Александра, а его сосед навсегда остался инвалидом, так и не вернув утраченную память. Всякий раз, когда на телеэкране появлялся Пичушкин, лицо парня расплывалось в улыбке узнавания.

Мне не нравился звук хрипящего тела. Когда я разбивал жертве голову, через мозговое вещество очень громко выходил воздух. Это также могло привлечь внимание прохожих. Ведь часто я убивал недалеко от людных тропинок. Но затем мне на помощь пришла телевизионная передача научного содержания.

Все вышло ровно так, как он того хотел. В 2007 году Александра Пичушкина признали виновным в 49 убийствах и 3 покушениях (остальные эпизоды ничем, кроме его слов, не подтверждались). Преступник был приговорен к пожизненному заключению.

По легенде, когда Андрею Чикатило показали снимки истерзанных трупов, найденных в Одинцовском районе Московской области, он с ужасом и отвращением отодвинул фотографии в сторону и сказал: «На такое даже я не способен».

Его никто никогда не замечал и не принимал всерьез. Хороший специалист, любимец детей, но, по большому счету, неудачник. Люди всегда сторонились его, ввергая во все более глубокую яму тотального одиночества. Чем дальше он был от людей, тем больше его занимали мысли об убийствах.

«Он был обычным, ничем не выделялся, я даже не сразу вспомнил, что мы вместе учились с ним», – вспоминал одноклассник Сергея Головкина. Открыв альбом со школьными фотографиями он с удивлением и все нарастающим ужасом стал разглядывать снимки. Почти на каждой фотографии он видел на заднем плане мрачное лицо Сергея Головкина.

Меня привлекали испорченные мальчики с дурными наклонностями. К тому моменту я уже сформулировал для себя концепцию, которая давала мне ощущение справедливости, которую я восстанавливал своими действиями. Я искал только порочных, тех, кто курил, пил, предлагал им ограбить склад, и, если они соглашались, я считал себя вправе причинить им действия садистского характера.

Это же просто мясо, кожа и кости. Кожу я засолил, а мясо поджарил, но мне не понравилось. Больше я так не делал. Съел, но через полчаса меня затошнило, нездорово это.

Я им сказал: “Про Фишера слышали такого?”. Они кивнули, и я продолжил: “Ну так это я, и сейчас я буду вас убивать”. Они молчали.

Вся Франция, колеблясь между отвращением, изумлением и недоверием, задавалась вопросом: как женщина, будущая, а затем и состоявшаяся мать, могла принимать участие в подобных мерзостях?

Алегре не питает ненависти к жертвам. В его душе царит безразличие. Ненависть не в мыслях, она воплощается в поступке.

Наслаждение преступника связано не с причиненными страданиями или удовольствием от вида смерти, а с торжествующей констатацией собственного безразличия к ужасу, который он распространяет.

Вопреки голливудскому мифу, я не встречал serial killer, раздувающегося от гордости из-за посеянного им страха или оттого, что совершенные преступления муссируются в средствах массовой информации.

В тюрьме Жерому часто снится один и тот же кошмар: он видит себя вампиром. По его признанию, совершив убийство, он окунал мизинец правой руки в струйку крови жертвы и подносил его ко рту.

В представлении serial killer он сам является «всем» именно потому, что жертва в его глазах – «ничто». Подчиняющий опыт, который сопровождает переход к преступному деянию, – это всемогущество, триумф, возникновение хаоса, который я назвал «нарциссической оргией».

— Вообще-то у нас сейчас «ОБЖ». Я не могу пропустить подробный разбор инструкций по поведению в чрезвычайных ситуациях. — Что бы ни случилось, становись в дверной проем и звони в службу спасения. — А если укусила змея? — Укуси ее в ответ. Пусть знает, каково это.

Вот так люди и вычеркивают тебя из жизни. Мама сделала это с папой, а Сева со мной. Наверное, у них были причины. Наверное, им так лучше. А значит, нет ничего вернее, чем отпускать тех, кто не хочет быть рядом.

— Итак, переходим к не менее важному моменту… как сделать из тебя книжную героиню? Просматриваю еще один список, держать себя в руках с каждым пунктом становится все труднее: — Все это похоже на биполярное расстройство. Быть милой, но отвечать колко. Смотреть в глаза, закусывать нижнюю губу… Это обязательно? — Все, что здесь написано, обязательно. Выучи, через пару дней начнем репетировать.

— Давай подумаем вместе. Ты стройная… — Я вешу пятьдесят три килограмма. — С ростом метр семьдесят! А еще ты милая… — В каком месте? — У тебя длинные волосы. — Тоже мне достижение. — Хорошее чувство юмора. — Колобок повесился от моих шуток.

— Я хочу проверить, насколько реальными могут быть книжные истории и работают ли их законы в жизни? Можно ли влюбить в себя плохого парня, если ты точная копия книжной героини? — Нельзя, — усмехаюсь я. — Но почему-у-у? Вдруг и правда сработает. Вдруг романы не врут. — Шансы — один на количество звезд в Млечном Пути.

В маленьком городе она — белая ворона. Интересно, разве может курица быть вороной? Неоперившимся цыпленком она вовлекаeт в свои затеи и планы других неоперившихся цыплят. Потом цыпленком-подростком оказывается в одиночестве: стремится что-то всем доказать. Она не знает, что делать со странными сверхъестественными силами, которыми наделила ее природа.

Перед ней стоял новый, незнакомый eй Кеннет: свободный, естественный, спокойный и ничего не смущающийся. Кеннет, готовый с легкостью махнуть рукой на годы, что они не виделись, не разговаривали, ничего друг о друге не знали. Она виновата, oна. Oн несколько раз пробовал до нее достучаться, а она, боясь впустить в свою жизнь хоть крупинку меринакского прошлого, избегала любых контактов.

«Кому нужна медитация, если в кухонных ящиках полный порядок #чистотазалогдушевногоздоровья» — вот мантрa Мэй Мор. Как только она сбежала из материнского дома, сохранение чистоты и душевного здоровья стало фундаментом, на котором она строила свою жизнь. До сих пор этот принцип работал.

Я работаю во «Фрэнни», но всех в «Мими» тоже знаю. Жители нашего городка всегда спорят, где лучше жарят цыплят. Спроситe об этом первого встречного — разговор у вас завяжется сам собой.

Сестры-основательницы враждовали до самой смерти. Иx распри продолжаются и по сей день. Клан Фрэнни не пускает к себе никого из клана Мими, а клан Мими не пускает никого из клана Фрэнни.

Не важно, сколько тебе было лет, когда ты умерла. В Бесконечности имеет значение только время, проведенное здесь. А ты родилась меньше часа назад.

Они хакнули загробную жизнь. Как, черт побери, ИИ проник в загробную жизнь?

Боль — лишь привычка, от которой ты еще не научилась избавляться.

Поджигательство, как любые формы терроризма, это преступление трусов. Им занимаются люди (обычно мужчины), которые хотят нанести удар, но им не хватает смелости — или простых навыков общения, — чтобы встретиться с жертвой лицом к лицу. В случае с поджогом жертва вообще безликая, бесполая цифра в его голове, а не живое, дышащее человеческое существо.

Воров трусиков — или фетишистов — полиция часто упускает из виду, считая просто нарушителями порядка, а они зачастую отнюдь не таковы. Этот второй парень украл женское белье не для того, чтобы продать, и не потому, что не мог обзавестись собственным. Его мотив явно был связан с эротическими фантазиями и имел выраженный сексуальный подтекст.

С серийными убийцами, когда их ловят, соседи, знакомые и коллеги обычно говорят, изумляясь, что это последний, кого они бы заподозрили — он был такой приятный или казался совсем обычным. Массовые убийцы сильно отличаются от серийных. Окружающие считают его странным и нелюдимым. Им неприятно находиться в его обществе, хоть они и не демонстрируют этого открыто.

На моих собственных тюремных интервью я не раз убеждался, что хотя не могу добиться от преступника признания в совершении преступлений, особенно убийств, его можно подвести к «рассуждениям» от третьего лица о том, как некий гипотетический человек мог совершить то или иное особенно жесткое действие.

Если жертву изнасилования и убийства оставили лежать на полу, прикрыв простыней, совершенно ясно, что это не попытка спрятать тело, по крайней мере, у здравомыслящего преступника. Это попытка вернуть ей человеческое достоинство или физически укрыть от глаз того, кого мучает совесть за преступление. И мне рассказали об этом убийцы, прикрывавшие тела своих жертв.

Чем больше мы узнавали, тем лучше становились как исследователи. Мы обнаружили, например, что убийцы-параноики избегают контакта глаза в глаза. Убийцы «грандиозного» типа, как Мэнсон, стремятся доминировать, поэтому стараются расположиться выше (Мэнсон сидел на столе), чтобы обращаться к собеседнику сверху вниз. Некоторые просто ищут сочувствия.

Убийцы типа «ассасин» почти всегда ориентированы на миссию, хотя эта миссия может быть политической, социальной или глубоко личной. Дэвид Берковиц не имел сексуальных контактов с жертвами, но его преступления были компенсацией собственного чувства сексуальной неполноценности. Он не только убивал пары, достигшие тех отношений, которых не было у него самого, но и стремился к славе и известности.

Серийный убийца, который гордится своими преступлениями и испытывает личное удовлетворение, всегда пребывает в тисках эмоций. Поделишься с кем-то — рискуешь попасть за решетку, держишь в секрете — остаешься никем. Преступникам, для которых акт убийства является наиболее важным аспектом их жизни, аспектом, придающим ей смысл, эмоционально сложно не быть публично связанным с убийствами.

Чепмен больше не мог мириться с несоответствием между собой и своим бывшим героем, которого пришлось убить. Убийством он достигал сразу двух целей: Леннона больше не будет рядом, а значит, и сравнивать себя будет не с кем, и в то же время его имя навсегда будет связано с именем Леннона. Стать таким, как Джон Леннон, Чепмен не мог, но уничтожить его мог.

Я признаю, что почти все убийцы, с которыми я сталкивался на протяжении многих лет, были психически больны в той или иной степени. Они склонны к нарциссизму, паранойе и либо полностью лишены эмпатии, либо крайне избирательны в отношении тех, на кого распространяют свое сочувствие. Мы называем такой тип психической болезни дефектом разума, и этот термин говорит сам за себя.

В принципе, хотя Франклин и склонен к убийству, он в равной степени склонен к самоубийству. Франклин будет выглядеть высокомерным, надменным и самоуверенным, но на самом деле он трус. Его преступления — преступления труса. Он устраивает засады на ничего не подозревающих жертв вместо того, чтобы убивать их прямо с близкого расстояния, глядя в глаза.

Это желание быть лидером и контролировать ситуацию в сочетании с чувством собственной неполноценности проявлялось в его отношениях с женщинами. После недолгого брака он снова женился, и снова его невесте было шестнадцать. Став взрослым, вы не вступаете в брак с подростком, если только у вас нет потребности контролировать его или вы не ощущаете свою неадекватность в отношениях с другими взрослыми.

Ты все еще не понимаешь, для чего позвал меня, да? — спросил монстр. — Все еще не понимаешь, зачем я к тебе прихожу. А ведь я не являюсь кому попало, Конор О`Мэлли.

Погромы доставляют удовольствие.

Порой люди больше всего нуждаются в том, чтобы обмануть самих себя.

Вера — это половина выздоровления. Вера в лекарство, вера в будущее, которое ждет впереди. А он был человеком, который жил за счет веры, но пожертвовал ей при первой же трудности, как раз тогда, когда она больше всего была ему нужна.

Истории — это самое дикое, что есть на свете, — прогрохотал монстр. — Они и преследуют, и нападают, и охотятся.