Любопытно, чем пахнет страх? Я подумала, что это невозможно ощутить, так как он коченеет где-то внутри.

Из выжженных земель, из уничтоженного мира распространилась мгла. Это холодный, липкий, как паутина, туман, но он распадается на пальцах, если к нему прикоснуться. У некоторых из нас на коже появились ранки, возникли зуд и сильная боль. А у одной служанки кожа изменила цвет, и больше мы эту служанку не видели.

Он повторил слово «нечестивицы», и каменные стены отозвались эхом, словно Его голос так силён, что может воздействовать на неживые объекты.

Как мне удается не злиться на людей? Почему не пасую перед трудностями? Я давно понял: радуйся, если судьба постоянно отпускает тебе оплеухи, громоздит баррикады из трудностей. Это означает, что вас пытаются чему-то научить. Что же касается рода человеческого, то в этом случае мне помогают слова древнегреческого философа Сократа: «Никто тебе не друг, никто тебе не враг, но всякий человек тебе учит

Никогда не говори «никогда». Многие мои «никогда» из прошлого сейчас растворились. Я тогда и я сейчас – разные я. Но базовые ценности остались. А что же ушло? Я отвернулся к окну. Наверное, все то, что мешало мне стать счастливым.

– Такое чувство, что мне мозг тряпкой вытерли. Вообще ничего не помню. Стакан воды! Помню, что он был. Но как в моей руке очутился? Понятия не имею. Сам собой возник. Опустошила его, потому что услышала приказ: «Пей!» Кто сказал? Кто велел? Не помню! Вообще! Потом врач в клинике расспрашивал, не знала, что ответить. Я пила воду из стакана? Вроде, да. А может, нет!

Через пять минут я оказался в закутке. Перегородка закрывала меня по шею, голова торчала наружу. – Первый лук сейчас подам, секундос, пожалуйста. – И Валя впихнулась в закуток. Женщина держала вешалку, на ней висело... я прищурился, но так и не понял, что притащила помощница Эдуарда. – Круто, да? – улыбнулась та. – Прямо, …., слов нет! Курица живая! …! – Курица? – переспросил я.

– Да уж, – вздохнул я. – История странная, запутанная. Попробуем разобраться. И... Раздался звонок домофона, батлер глянул на экран. – Пришла ваша матушка, с ней какой-то мужчина. – Очень хочется прикинуться дохлым голубем, – пробормотал я, – но номер не пройдет.

Частный детектив живет по принципу «сколько натопал, столько и слопал». Есть у меня работа? Следовательно, в моем кошельке шуршат купюры. Никому не нужен? Сиди, господин Подушкин, голодным. Правда, до полной нищеты я пока не доходил, потому что всегда откладываю энную сумму на черный день.

Шубин все понял: сержант, так искавший смерть, решил именно здесь и сейчас пожертвовать своей жизнью, чтобы остальные получили шанс на спасение. Злобин был готов погибнуть, ведь тогда его товарищи смогут вернуться назад и доставить важные сведения.

Разведчик потянулся к ножу, висящему на поясе, немец, вдруг звериным чутьем почуяв близкую смерть, кубарем кинулся ему под ноги, сбил на землю и ринулся бежать. Раздался выстрел! Эсэсовец споткнулся, упал, прокатился несколько метров по земле и застрял, повиснув между тонких ивовых стволов.

Шубин подхватил дергающегося немца под руки и поволок наверх. Разведчики нырнули под длинные свисающие травянистые стебли и оказались в полумраке небольшой пещеры. Глеб, наконец, отпустил тяжелое тело и рухнул на землю, чтобы хоть немного перевести дух.

Неожиданно для всех Коля Воробьев с размаху прыгнул на фашиста. От удара тот упал, неловко задергал руками, пытаясь сбросить с себя худосочного мальчишку. Николай молча вцепился в горло лежащего врага, сдавил его сильными пальцами и не сводил остекленевшего взгляда с багрового перекошенного лица.

После его возмущенного восклицания один из немцев кинулся с канистрой в руках к наваленным мертвецам и принялся щедро поливать их бензином. Шубин сразу сообразил – сейчас тела будут сжигать безо всякого захоронения, и в свете пламени разведчики рискуют быть обнаруженными.

Варя мелко задрожала, выгнулась от жгучей невыносимой боли, рвущей ее изнутри, и вдруг обмякла. Тонкие руки вытянулись вдоль тела, лицо разгладилось от гримасы боли, широко распахнутые глаза застыли, глядя в одну точку. Смерть забрала молодую жизнь.

Эта книга — о самых страшных злодеях нового времени, и не всегда в этой роли выступают члены преступных формирований. Иногда настоящими чудовищами оказываются самые безобидные и заурядные с виду люди... Я хочу поговорить ...о том, что представляет непосредственную угрозу для жизни обычного, простого человека. И о том, как с этим можно и нужно бороться.

Пусть бросают в меня камни «гуманисты» и демократы, но моё глубокое внутреннее убеждение: забрав чужую жизнь, преступник должен расплачиваться своей. И это ещё очень даже гуманно, ведь наши предки вообще наказание определяли в равных пропорциях.

Почти 14 лет я возглавлял МВД Татарстана. За это время мы ликвидировали больше 20 банд и 16 крупных преступных сообществ. За решётку отправились более 700 активных участников ОПГ, общий срок заключения которых составил почти 8 тысяч лет. 18 лидеров преступных формирований отбывают пожизненное заключение.

Сейчас выросло новое поколение, которое не помнит всех ужасов 90-х, и рассказы о криминальных войнах для них такая же история, как революция и гражданская война. А между тем, некоторые «герои» этой книги уже начали выходить на свободу. Наверное (во всяком случае, я хочу так думать), большинство из них не вернётся к бандитской романтике, но есть и другие...

Криминальные войны — войны настоящие. С убитыми и ранеными, с лазутчиками, перебежчиками, предателями и двойными агентами. Только здесь не существует безопасного тыла. Те, кто считают, что могут закрыть глаза и уши и сделать вид, что вопрос преступности их не касается, глубоко заблуждаются.

Рано или поздно кто-нибудь обязательно решил бы обобщить уже имеющуюся фактуру и написать что-то вроде «Казань бандитская». И сто против одного: в этом случае героями опять стали бы бандиты — отвергнутые и непонятые обществом, побеждённые, но не сломленные. Лично у меня от каждой попытки романтизации образа «благородного» разбойника сводит скулы...

Я выше дерзко заявила, что любовь — это не однократная сентиментальность или жалость к несчастным, а действие, требующее терпения и усилий, но Мит-тян умела сразу же подладиться к испытывающим мучения людям без усилий и терпения, которые необходимы нам.

— Слушай, — перебил я ее, посерьезнев. — А ты меня не поучишь? У тебя ведь хорошо получается. — Да, но… — А что такого? Еще Гегель говорил, что, когда старшие учат младших, они выполняют долг любви!

В Токио кое-где еще оставались такие пустыри, возни кали странные занятия вроде чесальщиков и свод ников, и повседневная жизнь была такая, что души людей тоже насквозь продувало ветром.

Нате вам, господа Маркс и Гегель! Но если нау ки, которые без всякого рвения читают нам в ауди тории, куда студенты набиваются, словно селедки в бочку, не приносят пользы хотя бы в такой ситуа ции, зачем же я тогда подрабатываю, чтобы платить за них так дорого?!

Вот что стало поводом для знакомства с этой женщиной. Первым поводом для встречи с той, ко торую я потом бросил как ненужную собаку. Воз можно, это была случайность. Но что еще, кроме случайностей, связывает в этой жизни нас, людей?

Есть только один выход — полностью вернуть инспектору Ли его память. Это единственный способ привлечь Подражателя к ответственности и заставить его заплатить за свои преступления.

Казалось, что все его инстинкты снова проснулись. Он снова чувствовал, будто гонится за серийным убийцей, которого знал в прошлом. Ли Суин понял, что погоня за убийцей — это лучший для него способ снова найти себя.

Детектив Ли опасался, что список преступлений Подражателя будет расти и к трем уже подтвержденным убийствам добавятся новые. И он будет терзаться от чувства вины, что не смог их предотвратить.

Она нашла на полках нож для рыбы и достала его из упаковки. Ощущения были жутковатыми. Хан Чжису представила, как Подражатель заходит в этот магазин и выбирает нож. Долго ли он его выбирал и держал ли вот так за рукоятку, примеряясь?

Ли Суин ждал, когда придет детектив Хан Чжису. Он чувствовал, что она — единственная, кто может помочь ему соединить обрывки воспоминаний в единое целое.

Хан Чжису сразу же спустилась с тринадцатого этажа на третий, где находился отдел судмедэкспертизы. Ей нужна была папка с делом Ким Ёнхака. Мотивом для большинства убийств являются деньги или похоть. Если хорошенько в этом покопаться, преступник обязательно найдется. Но не в случае с Ким Ёнхаком, здесь не все так просто.

«Я хотел знать, каков был его замысел, как он планировал все скрыть. «Отец, ты же не сердишься?” Я едва сдержал смех, когда смотрел на его виноватое выражение лица. Он ни черта не понимает! В моей семье есть преступник. Я знаю о нем все – его прошлое, его мысли, все! Он совершил преступление. Это же идеальный материал для нового романа!»

– Она права: сейчас мы должны сотрудничать, чтобы выжить. Но насчет несчастного случая… она не нашла железных доводов. Даже если считать смерть Цубасы случайностью, до сих пор неясно, что та делала в комнате с подвесным потолком с закрытой дверью. Асукай-сан не смогла этого объяснить. Хотя в твоей теории об убийстве едва ли меньше противоречий.

Я тряхнула головой. На листке бумаги, выглядывавшем из папки, аккуратным почерком было выведено: «Из-за тебя пришлось начать все сначала» Я поняла, что истошно кричу, только когда кто-то из учителей схватил меня и потряс за плечи. Я изо всех сил бросила листок бумаги на грязную, пропитанную дождем землю, и принялась яростно топтать его. Мое лицо было мокрым вовсе не от дождя.

Казалось, я все еще ощущала ледяную ладонь в своей руке… Я тихо бормотала грязные ругательства. Отказывалась верить. Это просто страшный сон. Сон о счастливом времени. Времени, когда я не сомневалась в себе, когда она была рядом со мной. Времени, после которого не осталось ничего, кроме горя.

Стоп. Дверь в комнату с подвесным потолком была открыта. Внутри царила кромешная тьма, не позволявшая разглядеть, что внутри. Создавалось впечатление, что за дверью находится проход в другой мир. Стены выглядели бесконечными.

Я завороженно наблюдал, как девушка по имени Асукай строит умозаключения на основе общедоступных фактов, находящихся у всех перед глазами, и выслеживает преступника без предварительной подготовки. Я испытал чувство досады на себя из-за того, что видел мир совсем не так, как она, хоть мы и смотрели на одни и те же предметы.

Не так уж они и хороши. И для букета не годятся – слишком высокие. Мама никогда их не срезает. Все же для чего-то эти растения нужны… Дети ежедневно ходят в поле с небольшими ножиками и срезают с цветов коробочки. – Это наше самое ценное сокровище, – говорит Отец. – Знаешь, как оно называется? – Да. Мак.

Едва стоило отойти от сценария и сказать что-то, чего не мог ожидать духовный лидер, как все сразу становилось на свои места. В такие моменты членам секты приходилось думать и искать правильный ответ. На долю секунды они становились самими собой. И в это мгновение были не хорошими, а никудышными лжецами.

Хлюп. Чпок. Парнишка съежился и затаил дыхание. Хлюп. Чпок. Шаги удалялись. Мальчику казалось, что легкие сейчас лопнут, но он боялся дышать. «Я на куски тебя порежу». Хлюп – чпок, хлюп – чпок.

Все случилось, как в замедленной съемке – мальчик шагнул вперед, взмахнул чем-то, со свистом рассекая воздух, – и он ощутил адскую боль в колене.

– Он прав, – сказала миссис Флетчер. – Семья – это главное. – Ты же знаешь, мы не были семьей, – ответила Эбби. – Для меня были, – с вызовом заявила Иден. – Это ты себе внушила. Мы никогда не были семьей. – Тон лейтенанта Маллен опять стал резким. – А Моисей Уилкокс никогда не был нам отцом. Мы попали в секту, которую создал этот ублюдок. В конце концов именно он забрал всех с собой в ад.

– С ним всё в порядке? – Иден дрожала и чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. – Дайте ему трубку. – Все хорошо, он спит. – Звук был искаженным, металлическим. Поистине воплощение зла. Голос безнадежно испорченного человека. – Чего вы хотите? – Пять миллионов долларов. Или мальчишка умрет. – Да вы шутите! У меня нет таких… – Лучше поищи деньги, если хочешь увидеть сына.

Ты не можешь ни есть, ни спать, постоянно думаешь о нем и жадно ловишь каждый его взгляд.

Почему нам так сложно найти друзей, а вот врагов – пожалуйста, запросто.

Счастье должно быть именно таким – простым.

Почему любовь может причинять столько боли? Разве это не трепетное и сильное чувство, которое должно тебя делать только лучше?

Отказываясь верить собственным глазам, ученый хотел, чтобы была запечатлена каждая секунда происходящего. Внутри морга в соляной ванне все еще лежали головной и спинной мозг. Спинной теперь корчился в растворе. Из извилин и борозд мозга, извиваясь в воздухе, тянулись сотни щупалец длиною в фут.

Похитительница Квона посмотрела на Грея и Сейхан. У женщины были темные, коротко стриженые волосы, дымчатые глаза и миндального оттенка кожа. Грей знал: все это фальшивка. Он мысленно снял с нее парик, убрал косметику, контактные линзы, даже латекс, который расширил ее скулы. И представил себе бледную женщину, чистый холст… – Похоже, ваша экскурсия подошла к концу, – сказала Валя.