Эдуард крякнул, обмяк и рухнул на пол. Василиса нанесла еще один удар – кровь брызнула ей на блузку, еще удар - и сорвавшиеся с трубы капли крови алой рябиной на белом снегу раскрасили ее бледное лицо.

Плотный мужчина с брюшком, в очках с толстыми стеклами и кляпом из старого вязанного шерстяного носка во рту (иначе он от боли сжевал бы себе язык) постепенно лишается по одному из своих пальцев, согласно задаваемых мною вопросов и его ответов.

Здесь, в этой сокровищнице, где я чувствую себя, как нельзя комфортно, я труборезом медленно укорачиваю пальцы моему давнишнему знакомому, хотя мы только сегодня в первый раз за много лет встретились с ним лицом к лицу.

Сердцу нельзя приказать, нельзя навязать любовь.

Ничто не заменит любовь и тепло родителей

Разве одно касание может вызывать столько необъяснимых чувств?

Наверное, это черта цыганского характера — делать все, о чем просит твоя душа.

Сейчас все в твоих руках, но я хочу, чтобы ты сделала правильный выбор. Возможно, я не могу дать тебе беззаботную роскошную жизнь, я не могу тебе дать положение в обществе, но я могу дать тебе заботу, семью и любовь. Это должно перевесить все материальные ценности. Выбор за тобой.

Любовь — это не просто слово. Любовь — это физические проявления, это трепет, это момент неловкости, это румянец на щеках.

Что-то расстроило Сэм. Это можно было понять по опущенному вниз взгляду, поджатым губам, которые девушка то и дело облизывала, и сдвинутым бровям, образующим небольшую складку. Что-то волновало Сэм гораздо больше, чем привычная для нее бдительность.

На этот раз Элисон не нашла в себе силы для ответа. Она рванула с места. Сквозь ветер были слышны ее всхли пы, которые рвали сердце.

Иерархия в Аду оставалась загадкой для ангелов. Они знали, что крассы стояли гораздо выше в пищевой цепочке, чем келумы. Да и первые пестрили различными видами. Существовали водные демоны, огненные, демоны соблазна, отчаяния, злости. У каждого была своя роль, которую они играли внизу и на Земле, если умудрялись прорваться через защитный слой, который поддерживают Создатели.

Глядя на своего подопечного, Элисон думала только о том, что упустила одну из возможно- стей наладить с ним связь.

Она вдруг почувствовала волнение и страх. Быть хранителем — ее мечта. И только сейчас Сэм поняла, что ноша, которую опустят на их с Элисон плечи, может быть непосильной.

Фан Му бросился к машине, чтобы открыть дверцу. Но когда он оказался возле заднего бампера, машина сорвалась с места, и Фан Му повалился на землю. Когда он с трудом поднялся на ноги, она уже свернула за угол и скрылась из виду, только звук сирены еще разносился по пустому кампусу.

При виде этой улыбки полицейского пробрал озноб. Будучи достаточно молодым, он прекрасно помнил, что значит сдавать экзамены. Но не один не пугал его так сильно, как этот. Ничего себе тест, в котором ответы пишутся кровью!

Я ничего не боюсь. Даже если б убийца сидел сейчас у меня под кроватью с ножом в руках, я и то не испугался бы. Меня пытаются убить не в первый раз и, думаю, не в последний…

На самом деле, мы с тобой одинаковые…

Если человек чего-то боится и внезапно оказывается лицом к лицу со своим страхом, он полностью подчиняется ему. Но стоит отвлечь его внимание, и страх исчезнет. Правда, ненадолго – но хоть так.

– Ладно, все понятно. Спасибо за помощь. Если еще что-то понадобится, мы с вами свяжемся. До свидания. Фан Му ответил на рукопожатие. Его кожа была холодной, как лед. Тай Вей не ощутил ни намека на тепло. – Наверное, нам будет лучше не встречаться. – В смысле? – Брови Тай Вея взлетели вверх. – Следующая встреча будет означать, что кто-то снова погиб.

Это похоже на то, как выходишь из самолета после длинного перелета и делаешь первый глоток свежего воздуха. Тебе было хорошо на борту. Тебе вполне хорошо дышалось там. И, если нужно, ты можешь выносить это довольно долгое время. Но если уж ты снова оказался на земле, то понимаешь, что не хотел бы жить так постоянно, если у тебя есть выбор.

Любовь, – произносит она так тихо, что ее может слышать только Грета, – любовь важнее.

Сколько людей действительно живут и способны претворять свои мечты в нечто по-настоящему грандиозное?

Она знает, что эта песня – дорога домой, шанс на искупление и спасение.

Это особенно странный вид потери, когда что-то, чего ты вроде бы и не хочешь, забирают у тебя.

Книги. Сопричастность. С глазу на глаз. Не ради выгоды. Это был код, который она пока не сумела взломать.

Он сторожил ее книги, он украл для нее ланч, купил книгу-парашют, прочитал аж двести страниц исследования про счастье, радовался каждому ее успеху, устраивал церемонию награждения наклейками. Он сделал для нее даже больше, чем она того заслужила.

Как же это приятно — советовать людям книгу, чувствовать сопричастность. Какая же радость — снова наслаждаться чтением.

– Счастливого человека не заботит, что о нем думают другие, и ему безразлично, какие слова произнесут соседи. А несгибаемыми мы становимся не из-за трудностей жизни. – А из-за чего? – удивилась я. Муж сделал глоток чая. – Несгибаемыми людей сделает остеохондроз.

Вся несгибаемость Надежды Андреевны, все ее принципы, жизнь под девизом «что люди скажут, что соседи подумают» – все это вмиг изменилось, когда рядом оказался мужчина с коробочкой, в которой лежало обручальное кольцо. Тетю Муру не побеспокоило, что люди скажут, если узнают, что она собралась замуж за человека, которого знает меньше недели.

Да, во времена Ветхого Завета было заповедано: разрыв семьи невозможен. Но не каждый мужчина любит супругу. И не любая спутница жизни положительно себя ведет. Как жить с тем, кто тебя бьет или изменяет тебе? Развод под строгим запретом. Проблема решалась просто: сильная часть пары убивала слабую. И все! Свобода.

Я сосредоточилась на соседе Кругловой и увидела стройную, если не сказать тощую фигуру в бархатных бордовых кюлотах, кружевной блузе цвета сытого цыпленка, на ступнях сверкали золотые ботильоны, с мочек ушей свисали длинные, почти до плеч, серьги. Губы в ярко-бордовой помаде, веки похожи на радугу, интенсивный ядовито-розовый румянец, одна бровь зеленая, вторая оранжевая, волосы уложены замысловат

У отпрысков королевских семей гадкая жизнь. Сплошные запреты – это нельзя, то не разрешено, се не надевай, туда не ходи, здесь не сиди. Бедная принцесса должна улыбаться под дождем толпе народа, махать подданным ручонкой и изображать восторг вперемежку с неземной любовью к людям. Никогда не гонись за титулом. Еду подают холодной – кухня в восточном крыле дворца, столовая – в южном.

– Писатель часто рассеян в быту, он способен потерять телефон, забыть про назначенную встречу, но всегда хорошо помнит дорогу в бухгалтерию, где ему выдают гонорар.

Какого черта он такой милый? Сидит тут весь из себя очаровательный и строит мне глазки. А его ноги! Иногда попадаются такие кракозябры вместо пальцев ног, что после встречи с ними нужна психологическая помощь, но у Дария они выглядят симпатично!

Настоящая любовь делает нас менее эгоистичными, и это прекрасно.

— Любовь побеждает все, так пишут. — В жизни все немного сложнее. — Это я уже поняла.

Терпение — не мой конек, поэтому первые три шага, которые представляют из себя случайные (в нашем случае четко спланированные) встречи для знакомства и сближения, провернула за одну неделю. Для начала упала с лестницы. Прямо на Рому. Ударилась головой, выбила два пальца, поцарапала его телефон, но все сработало как надо.

Да у нас тут безответная любовь. Несите ведро для слез.

Знаете ли вы, что люди сплетничают в полный голос, если предмет обсуждения находится рядом, но в наушниках? Я вот знаю и поэтому никогда не слушаю музыку в универе. Разговоры куда интереснее.

Теряя малое, порой обретаем бесценное

Мы не властны над нашим прошлым

Зверь есть зверь.

Не зная природы своих страхов, я должен был изобрести от них спасение.

Не бывает собак, которым плевать на пули

Именно смерть и даёт нам вкус жизни.

Неопределенность пугала и волновала, стегала по ребрам, но я упрямо забрасывала все мысли об этом в самый дальний угол сознания, успокаивая себя тем, что время есть.

Но сейчас... Сейчас я почему-то хотела знать о его мыслях. Хотела знать, давит он на меня осознанно или в самом деле нет. Думает ли, что я виновница нашего мрачного торжества?

Зачем я встретила тебя снова? Я ведь никогда этого не хотела.

Способен ли человек измениться? Я всегда была уверена, что способен, но так ли это? События, время, другие люди — они правда оказывают воздействие, под напором которого что-то меняется внутри?