Больше всего в Лисбет Саландер его раздражала невозмутимость и полное безразличие. Но за долгие годы у «Милтон секьюрити» сложилась репутация фирмы, нацеленной на консервативность и стабильность. От имиджа зависело чрезвычайно многое. А Лисбет Саландер выпадала из этой идиллической картины – она выглядела как экскаватор на ярмарке роскошных яхт.

Сейчас Саландер напоминала разъяренного нубийского льва, который размышляет, а не отобедать ли ему Дирком Фруде. Ее взгляд выражал такую откровенную неприязнь, что у адвоката буквально похолодела спина.

Женщинам еще очень многое предстоит изменить. Ни один эксперимент с демократией, ни одна революция, ни одно требование равенства пока что не привели к равенству полов. В неформальных структурах лю- бого общества имеются непроговариваемые, почти неосознанные коды взаимодействия, определяющие, кто господствует, а кто подчиняется — и везде, повсюду они в конечном счете ставят женщин ниже мужчин.

Сильный пол? В сексе женщина цветет, а мужчина чахнет. Член входит в вагину огромным, твердым, на высоте своей силы и мощи, а выходит опавшим, выдоенным, поникшим. Женщины же, напротив, не отдают, а воспринимают и впитывают мужскую силу, Таким образом, вагина — центр и источник неиссякаемой, постоянно возобновляемой энерги, в то время как энергия пениса недолговечна и непрочна.

В раннем христианстве женщины боролись с мужским господством: выбирая стать невестой Христовой, женщина неизбежно показывала фигу земным женихам. Тысячи молодых женщин своим телом, кровью и костями помогали строить церковь Бога, в то время как разъяренные отцы, мужья и женихи предпочитали увидеть их на костре или в зубах диких зверей, чем позволить избежать «женского предназначения».

Неспешно проходили века и тысячелетия, а женщины почти не появлялись на горизонте. В пестрой исторической череде войн, королей и пап женщины всплывали на поверхность лишь за отсутствием мужчин. Жанна д’Арк возглавила французов, потому что подходящих мужчин на эту роль не нашлось. Елизавета I правила Англией, потому что закончились мужчины-наследники престола...

Выставка не стала идеальным макетом СССР, она развивалась как самостоятельный город, со своими проблемами, удачами, архитектурой, градостроительными и транспортными решениями. Но при этом оставалась выставкой, чем-то немного искусственным и игрушечным, что привело к удивительным и даже фантастическим архитектурным решениям, которыми может насладиться любой и абсолютно бесплатно.

Можно сказать, что здание МИД подвело черту, обобщив американский и советский опыт в ребристом стиле, взяв из них самое лучшее и поставив себя на самое лучшее, на наш взгляд, место для высотного здания в Москве. И даже доделанный уже в процессе строительства шпиль не испортил целостности здания, такой в нем был заложен потенциал.

Кроме уже упомянутого Новодевичьего монастыря, стоит вспомнить храм Покрова Пресвятой Богородицы в Филях, 1690 года постройки, возведенный на высоком берегу Москва-реки. Церковь построена на средства Льва Нарышкина, выжившего во время стрелецкого бунта 1682 года дяди Петра I, в благодарность за сохранение самой большой драгоценности — жизни.

Я мгновенно вспомнила, как, стоя не так давно в магазине, услышала от продавщицы: «Если у вас с подругой есть по книге и вы ими обменялись, то у вас у каждой осталось по-прежнему по одной книге, если у вас с подругой есть по тайне и вы ими обменялись, то у вас более нет тайн. И подруги тоже нет».

Римма оказалась понятливой. Она приказала своей дуре говорить то, что я предложила. Все хорошо закончилось. Ты умер. Вера дома, во всех документах написано: «Рябов после секса пошел покурить, у него закружилась голова, юноша упал и разбился насмерть. Несчастный случай».

– Мы с Таней в интернете как в джунглях, – призналась собеседница, – вот Антон там лихо плавает. Поэтому он занимается нашей почтой. Мы письма никогда не открываем, все дела в сети мальчик ведет. Слава богу, избавил нас от докуки. На имя Тани пришло письмо: «Знаю правду о рождении мальчика Шкафина». Без подписи.

Чужеземец отказался, он попросил отвести его к ложу, где лежала несчастная девушка. Очутившись рядом с покойной, гость снял с плеча странное создание, сказал: «Лухосо, помоги», посадил его на голову усопшей, и через минуту та села и сказала: – Я очень проголодалась.

Не так давно мы с мужем решили развлечься, купили билеты на «Горе от ума». Ни Степа, ни я не ожидали ничего необычного и разинули рты, когда поняли, что действие перенесено в Африку. Скалозуб оказался белым плантатором, Чацкий имел темно-синий цвет кожи, Софью изображала тучная пенсионерка, а Молчалин расхаживал по сцене в одних красных стрингах.

– Слушай, чего скажу. У нас в магазине все бабы незамужние. Глянь на них! Чего только не делают! Причесанные, намазанные, на каблуках рассекают, кофточки с вырезами, лифчики хитрые понакупили, груди как арбузы, в фитнес носятся, попу качают. И что? А не фига. Познакомятся с парнем, месячишко-другой с ним погуляют, и... удрал женишок.

– Что это такое? – Большие ямы, полные битума. Там есть музей. Древние животные погибли в этих ямах и хорошо сохранились. Это естественный асфальт, который выходит из земли. Но поверх него собиралась вода, грязь и листья. Животные, мучимые жаждой, шли напиться, увязали в битуме и медленно умирали. – Ох. – Иногда мне кажется, что весь Лос-Анджелес – большое битумное озеро.

– Да, я пыталась. Умоляла. Кричала. Когда я слышала, как открывают люк, чтобы положить еду, я подбегала и пыталась с ними заговорить. Но они не отвечают. И если я держала люк открытым с этой стороны, не получала еды вообще. – Но они тебя кормят. Значит, хотят, чтобы мы были живы. Так что, может быть, если перестанем есть… – Хочешь объявить голодовку?

– Не знаю, почему он их собирал. Я сказал «забавно», потому что больше у него почти ничего не было. Мало одежды. Пара обуви. Компьютер. Телефон, который он в основном ставил на режим «в самолете» и использовал только для фотографий. Но он любил карты. У меня в Вашингтоне есть племянник, он аутист и любит карты. Нет, я не говорю, что Марти аутист. Черт, да он – полная противоположность аутиста.

– Тиф, где Гэри? – Я не хотела приводить его в первый раз. – Приведешь в следующий? Тиф пожимает плечами. – Да ладно, Тиф, не надо так. Мальчик должен видеть отца. – Я много раз общалась с отцом через стекло. Не уверена, что мне это что-то дало. – Но и не знаешь, отняло ли. Ты ведь выросла хорошей девочкой. – По-прежнему общающейся через стекло…

Она спит. Затем просыпается. Потом засыпает и снова просыпается. Спит все дольше. Кажется, годы. Но даже когда просыпается, все остается черным. Она слышит громкие ритмы хип-хопа. И думает, что это, наверное, бьется ее сердце. Она начинает думать, что умерла. А потом больше не думает.

Некий Чарли Деннис, бухгалтер из Пасадены, однажды исчез. В один прекрасный день не пришел на работу. Это попало в прессу, устроили большое расследование по делу о пропавшем без вести. Полгода спустя он вдруг появился и заявил, что заплутал в одном доме и все это время искал выход. Я пыталась взять у него интервью, но он уже два года находится в закрытой психиатрической лечебнице в Санта-Барбаре.

Девушка, очень юная, девочка – младше Оливера, но ненамного, – прикрывавшая наготу дрожащими окровавленными руками. Ноги ее также были в крови – ободранные, вероятно, когда она залезала в разбитое окно. Спутанные светлые волосы обрамляли лицо подобно мокрой занавеске, но не скрывали того, что было на – скорее, в – щеке. Там было вырезано число. Затянувшееся коростой, но достаточно свежее. Число 37

О’Нил беследно ищщез. 14 июня 1907 года труп Лиама О’Нила был обнаружен у пласта Пайперсвил штрек номер 7 с отверстием от бура во лбу и переломаной грудиной и от еденой ногой. На стене над ним кто-то вырубил KA REISLIA SAPNUOTI PASAULIO PABAIGA

Книга напомнила ему о том, что он уже близко, очень близко. Сообщила, что это девяносто девятый, и возбужденно потребовала не облажаться. Все зависит от этого. Он проделал такой путь, столь многого добился, и потерпеть неудачу теперь... – Я сделаю все как нужно, – сказал Джейк, обращаясь к книге. – Я познакомился с мальчишкой. Он слаб. «Однако его семья сильна», – с гневом ответила книга.

– Я была в лесу, – перебила его Мэдди. – У меня работала бензопила. Я ничего не слышала. – Ложь. По крайней мере, частичная. Но что еще она могла сказать? «Извини, дорогой, я вырубилась нахрен, а скульптура, которую я вырезала, ожила и улетела».

«Мне привиделось, что Зверь из Тоннеля пришел ко мне и написал это число у меня на руке, и посему туда я и отправился, к камням, в Тоннель, – и там обрел свою миссию. Отец был прав. Все вещи являются числами. Истинные Числа. Истинный Язык. У него было восемь пуговиц на куртке, когда я его убил». Из 37-го дневника серийного убийцы Эдмунда Уокера Риза

У каждого человека боль своя, особенная: у одних – маленький сгусток, у других – хаотический огонь. У одних похожа на приливную волну, а у других напоминает яд, разливающийся по жилам, или растущий синяк, или тени на воде. Оливер не понимал, что это значит, чем объясняется, и, главное, почему он проклят такой способностью, – но, сколько он себя помнил, боль была видна ему всегда.

От яркого света оба проснулись. Офицер только собрался закричать, когда Шубин несильным ударом в шею отключил его, а Козица тут же вставил ему в рот кляп и принялся связывать. Денщик вскочил было, но Магомедов подскочил к нему блеснул нож – и все было кончено.

Шубин успел выстрелить первым. Немец еще падал, когда Шубин уже оказался возле открытого люка. Выхватил из кармана гранату – и швырнул ее в открытый люк. Раздался взрыв, из люка вылетели осколки и какие-то окровавленные клочья.

Пехота не появлялась, но орудие останавливаться не собиралось. Она сменило прицел, и выстрелило в третий раз, по дальней части склада. А потом еще, и еще… Шубин был уверен, что среди бойцов склада уже многие убиты и ранены.

С самой первой немецкой атаки в семь утра бой не прекращался ни на минуту. Едва солдаты батальона отбили первую атаку, заставили врага отступить, как спустя несколько минут последовала вторая атака, потом третья…

Весь этот разговор проходил под звуки автоматных очередей, раздававшиеся поблизости. А к концу разговора очереди слились в сплошной грохот. И к нему добавился еще и грохот взрывающихся снарядов.

Шубин был поражен. Он, конечно, слышал о больших потерях наших войск в Сталинграде. Но одно дело – потери вообще. А совсем другое дело – узнать, что от батальона, в котором насчитывалось около четырехсот человек, осталось тридцать два.

Она не намерена вас прощать, — покачала головой Марьяна, прищурилась и с презрением добавила: — Я бы тоже не простила. Нет ни одной причины вас прощать. За отнятую жизнь нужно платить.

Я все ждал, когда же на сцену выйдет истинный Стас Платов. Злобный псих и социопат, кидающийся на все живое. За что? А просто так! Потому что ему в голову стрельнуло. Я до сих пор вспоминаю, как ты на моего дядьку накинулся… вцепился в него, чуть не задушил. И вот опять. Ты больше ничего и не умеешь, только всех ненавидеть. Шею, значит, мне свернешь? Ну, попробуй. Сил-то хватит, доходяга?

Как же это примитивно и объяснимо. Почему мы ищем зло там, где его нет, но, казалось бы, где оно должно быть… в то время как Стас Платов просто боится воды…

Стас, ты ничего не исправишь. Нельзя исправить то, что уже произошло.

— Как тебе, подруга? Он задушил меня. — На шее мертвой Лиды багровели пятна. — Он задушил меня, ты видишь? Видишь? А ты стояла и смотрела, как он душит меня. Ты ничего не сделала, паршивая тварь! Ты не спасла меня!

Быть одиноким — не значит быть несчастным. Люди находят невероятное количество моментов для счастья, даже когда их не с кем разделить.

Вы спрашиваете, почему я не взяла ребенка помладше. Что ж, такие дети редко остаются в приюте. Маленьких детей легче воспитать в соответствии со своими представлениями об идеальном чаде. Тогда как Киллиана было поздно менять. Его можно было только полюбить.И когда я решилась на этот шаг, то знала, что не смогу стать ему матерью, так как она у него уже есть. Но я могла стать ему любящим другом.

В жизни каждого человека есть только один период в жизни, когда он безнадежно, беззаветно счастлив. У каждого он свой. Когда молод, и душа тоже молода, и мысли…И тело еще не отягощено болезнями, когда все мечты кажутся светлыми, когда близкие живы и всегда рядом. Когда осень не внушает тревоги и тебя радуют листья — потому что с ними можно играть и потому что ты не видишь в них признаков увядания.

Любовь не обессиливает, напротив, она дает тебе силы.

Но если ты не способен выразить любовь другому, есть только один выход. Погрузиться в нее с головой.

Вы боитесь смерти. Это вполне естественный страх, более того, он фундаментален. Каждый человек в той или иной степени несет в себе зачатки этого чувства. Кто-то принимает его, кто-то вуалирует, уходя в загул и загружая себя работой так сильно, чтобы только не осознавать его.