– Не заговаривай об этом, – приказывает Сэм, обнимая меня одной рукой. Это неожиданно, однако приносит облегчение. От нас обоих пахнет вонючим дымом, но мне все равно. – Мы не можем узнать, что он прятал там, и он сделал все, чтобы не позволить нам обнаружить это. – Что, если там был кто-то… – Нет, – твердо говорит Сэм. – Ты начнешь жрать себя саму, если будешь думать об этом. Не думай.

– Мой муж превратил одного из ваших копов в убийцу. – Мне приходится проглотить комок тошнотворной ярости. – И вы оставили этого копа наедине с моими детьми, помните? Бог весть, что он мог бы сотворить с ними. Так с какой радости я должна считать, что с вами они будут в безопасности?

Я не могу доверять никому за пределами этого исчезающе малого круга. Все, о чем я могу думать, это темный силуэт мужчины, который перемещается в ночи – шагом, не бегом, потому что я не верю, что Мэлвин Ройял будет бежать, несмотря на то, что половина полиции в стране охотится на него. И еще я думаю о том, что он идет за мной. За нами.

Секреты нужны тем, кто боится самого себя. Остальные прекрасно живут и без них. По крайней мере, от близких незачем прятать себя настоящего, соответственно...дружба и секреты несовместимы.

ТРЕУГОЛЬНИК- опасная фигура. Вершины связаны между собой, и лишь две из них могут быть счастливы. Третья будет страдать. И я не хочу, чтобы третьей стала я...

Голова нужна, чтобы думать. Ну и еще чтобы носить ободки, шляпки и делать красивые прически.

Теперь я отчетливее видела его лицо. Оно было не таким угрожающим, как тон, но язык тела внушал ужас. Он насмешливо хмыкнул, глядя на нож. – Ты на многое способна, Лора Моррис, но тебе не хватит духу убить кого-то собственноручно. Ты делаешь это посредством телефона или клавиатуры. А вот я... что ж, я неизвестная величина, верно? Ты не знаешь, на что я способен.

– Горько это говорить, но ближе к концу я хотела повесить трубку, – созналась Мэри. Снова захотелось дать ей пощечину, на этот раз такую сильную, чтобы зубные протезы улетели через всю комнату. Не услышать финального вздоха самоубийцы – это все равно что часами ждать концерта, а потом уйти, как только певец выйдет на сцену.

Через двадцать два дня после того как я спасла Шантель, мы наконец-то оказались в одном помещении. Бархатный занавес окружил гроб, прежде чем тот отправился в печь. Я взяла экземпляр распорядка траурной службы и положила в черную сумку, которую брала на все похороны. Именно в ней я хранила остальные распорядки служб. Шантель была пятнадцатой. Моя коллекция становится довольно внушительной.

Я знаю о том, что им требуется, больше, чем знают их братья, сестры, родители, супруги, лучшие друзья или дети. Я понимаю их, потому что знаю, что для них лучше всего. Если они даруют мне доверие, я вознаграждаю их, доходя хоть до края света, чтобы помочь. Я облегчаю их страдания. Пресекаю все плохое, что случилось в их жизни. Спасаю от себя самих. Вот кто я такая: спасительница заблудших душ.

– Я собирался спрыгнуть прямо перед поездом, и все было бы кончено. Но его не было слишком долго, и я передумал. – Пока вы ждали, думали о том, как может ощущаться смерть? – Никак, потому что после смерти ничего нет. – Она даст вам покой? – Жизнь не дала, поэтому могу только надеяться. О чем бы я его ни спросила – он уже задавал себе этот вопрос прежде. Он принял это решение отнюдь не в спешке.

Здесь считается, что каждый имеет право жить или умереть на своих условиях. Каждый сам должен решить, покончить с собой или нет – если, конечно, это делается не под угрозой и не вредит никому другому, – и мы не пытаемся отговорить от подобного шага. Нас обучают нужным эмоциональным приемам – как оставаться с ними до последнего вздоха, буде таково их желание. Мы слушаем, но не действуем.

Плевать, что готовит будущее, плевать на все, что произошло – или не произошло. Он подарил мне надежду. И этого я никогда не забуду.

Здесь у меня появилась жизнь. Хорошая жизнь. И почему я все пытаюсь узнать, кем был раньше?

Еда все делает лучше.

любое взаимодействие между людьми так или иначе связано с кармическим процессом. Он является неотделимой частью существующего порядка в мире и Вселенной. Попадая в какие-то важные ситуации, мы не всегда действуем по собственной воле или желанию. Нами движет наша судьба. Мы с ней рождаемся. Как некая внешняя программа она внесена в наше сознание.

Иногда, встречая друг друга в этой жизни, люди чувствуют духовное родство. Им непонятны причины столь сильного чувства полного единства по отношению к чужому человеку. Однако он является таковым лишь в данном моменте, а когда-то, в одной из прошлых жизней, был очень близким. Энергия в вас помнит все то, что происходило задолго до вашего рождения.

Понимая и принимая ее в себе, мы становимся более спокойными и уверенными, поскольку начинаем работать над своими слабыми сторонами и укрепляем сильные. Так мы приходим к внутреннему равновесию, гармонии с самим собой и окружающим миром. Поэтому наше взаимодействие с другими людьми на уровне энергий также будет меняться в лучшую сторону, что поможет избежать конфликтных ситуаций во многих случаях

В данной книге я подробно рассказала о влиянии природы энергии на поведение человека, его характер, привычки и предпочтения. Заложенные в нем особенности не передаются ему от родителей или по его роду. Безусловно, какие-то схожие черты, присущие его родственникам, будут прослеживаться и в самом человеке.

Если вы заинтересованы в ведении бизнеса с японцами, помните: к ним нельзя заявиться с чемоданом денег и ожидать быстрой сделки – как, например, в Китае. Да что уж там – как во всем остальном мире! Японцы – словно пугливые лани, особенно в отношении иностранцев. Их надо приручать! Они не гонятся за сиюминутной выгодой, а ценят старые надежные партнерства. И очень разборчивы в выборе новых связей.

И вообще тут не знают, что такое «роллы». Японцы говорят «маки», запомните. И никаких авокадо, «панировок» икрой и прочей самодеятельности! Внутри – огурчик, тунец с пореем или маринованные овощи. Иногда икра минтая или кальмар. В общем-то все! Обернуто нори. Предельно аскетично. Никаких тебе сыров, майонезов и колбасок!

Японцы не знакомятся на улице и в ночных клубах. Они слишком стеснительны, да и дискотек у них мало. Если за вами бежит японец, приглашая на свидание – он либо отчаянно смел, либо сумасшедший, от которого надо держаться подальше.

Кстати, знаете, почему у японских храмов загнутые крыши? Чтобы боги на них комфортно отдыхали! Шучу. И японцы так шутят. На самом деле там все просчитано, под каким углом нагрузка крыши на несущие стены будет минимальна, и какой изгиб нужен для эффективного стекания дождевой воды. Или вы тоже, как и я, за романтич-ный вариант?

Мужчина при женщине может не стесняясь зевать во весь рот, отрыгивать, кряхтеть, оглушительно чихать и (теоретически) издавать другие физиологические звуки. Так же нормально чавкать, сморкаться и делать легкую разминку для ног, сняв ботинки. И вообще, он мужчина, ему все позволено. Например, сидеть, когда женщина стоит, в переполненной электричке.

Самое большое препятствие для жизни в Японии – это язык. Вы удивитесь, но здесь все на японском! Еще бы, ведь 98 % населения – японцы: это самая гомогенная (в смысле однородная, ни с чем не перепутайте) нация в мире. Абсолютное большинство желающих отсеиваются уже на этом этапе. Остаются только стойкие китайцы, которые понимают значения иероглифов из-за родственных корней.

Меня захлестнула такая огромная волна любви, что я перепугалась. Девятый вал. Как далеко все зашло… Впору захлебнуться и уйти на дно.

Наверное, при рождении меня кто-то сглазил. Посмотрел своими недобрыми глазами на беспомощного младенца и решил: личного счастья этой девочке в будущем не видать.

Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько хрупкая ваша мечта? Она не прочнее хрустальной вазы и может в любой момент разбиться вдребезги, осколками вонзившись в ребра. Туда, где ваше сердце.

Но девушка, которую любил Орион, была не кроткой нежной целительницей, а колдуньей, способной к массовому истреблению. Ей уже удалось разнести в клочья двух чреворотов. Этот тупой кретин должен был довериться мне.

Орион, видимо, пытался сделать то же самое, что сделал много лет назад мой папа: он схватил чреворота и потащил прочь, жертвуя собой, чтобы спасти девушку, которую любил.

На Эверест вообще нужно идти только в том случае, если вы для себя поняли, что это восхождение для вас важнее, чем сама ваша жизнь. Человек должен четко понять для себя: на Эвересте существует очень высокий риск не спуститься.

Гора может наказать за неосмотрительность, переоценку собственных сил или неверную оценку ситуации.

Альпинисты всегда были готовы помочь друг другу. Придешь к кому-нибудь, скажешь: ребят, еда кончилась – не рассчитал, горелка сломалась или еще что-нибудь стряслось – тебе обязательно помогут – даже в мыслях не было, что может быть иначе...

Но люди занимают в нашем сердце определенное место, и попытки втиснуть их в другое принесут лишь страдания и боль.

Неплохо, но недостаточно хорошо. Удивительно и печально, насколько точно эти слова описывали мою жизнь в эти дни.

Удивительно, какой одинокой можно быть, когда вокруг столько людей.

Радость, наслаждение, любовь… Они вознесли меня так высоко: выше, чем это возможно. Затем ветер изменил направление и воздушный поток устремился вниз, отправив меня в свободное падение. И я беспомощно падала, глядя на приближающуюся землю.

…Я лечу, планирую. Надо мной нейлоновые паруса, и я крепко сжимаю регулировочную планку. Воздух теплый, небо отливает синевой и золотом — на Кахулуи опустились сумерки. Мой дельтаплан то ныряет вниз, то воспаряет вверх. Ветер меняется, и я лечу в его потоке, все выше и выше, пока острова подо мной не начинают казаться лужицами песка в зеленой огранке.

Я хочу сделать для тебя все на свете.

Выражай то, что чувствуешь, Бекетт. Сними замок со своего сердца. Твои слова прекрасны. Они обладают силой.

Ты и есть мой дом. Мой дом – там, где ты.

Я целовал ее в тропическом лесу, вокруг которого простирался зимний бетонный Нью-Йорк, и чувствовал себя так, словно могу отправиться куда угодно. Я могу любить ее где угодно…

Он поднял голову, чтобы заглянуть мне в глаза, и взял мои щеки в ладони. Я принадлежала ему. Во всех смыслах. А он принадлежал мне. В эту секунду я поняла, что он чувствует то же самое.

В нашем поцелуе таились обещания. Невысказанные клятвы беречь то, что мы обрели, и то, что мы создавали в этот самый момент, потому что после этой ночи дороги назад уже не будет.

Каждый из нас носит маску, чтобы другие не видели, кто мы есть на самом деле. Я давно об этом знала. Нам приходится прятать свои истинные чувства, свою ранимость и страхи.

Мы должны искать добро не только на небесах, но и в себе.

- Я люблю тебя, - шепчет он мне на ухо. - Я всегда тебя любил. С того самого момента, как ты оказалась на арене напротив Семьясы. Ты была такой смелой и бесстрашной, но в то же время ранимой.

Гораздо проще быть сильной для кого-то, кого ты любишь, чем для самой себя.

Летать можно и в своем сердце, для этого нам не нужны крылья.

Порой из-за любви люди готовы на самые нелогичные поступки и самопожертвование.