Майя справедлива в своих суждениях. В оценках. Они бывают резки, недипломатичны. Но обескураживающе правдивы. Интуиция подводит ее редко. Первой ее реакции на человека, актера, режиссера, музыканта можно смело верить.

В Майе начисто – до удивления! – отсутствует любопытство. Азарт. Ориентируется она в пути скверно. Оставленная одна в месте незнакомом – на железнодорожной станции, в аэропорту, на стадионе – всегда пойдет в противоположном правильному направлении. Верно, у инопланетян иные ориентиры в земном пространстве.

Майя бесконечно женственна. Ни доли мужского гормона в нее с рождения не заложено. Но в твердости характера ей не откажешь. Он у Майи сильный. Сильный, но очень женственный. Она вспыльчива. Реактивна. Но редкостно отходчива. Это редкое для женской половины человечества достоинство так облегчает совместную супружескую жизнь. В Майе есть замечательная женская уступчивость.

В течение всей своей жизни, каждый день, каждый час она все делала супротив себя, все – наоборот, наперекор общепринятому, общеположенному. Говорила, когда надо было молчать. Молчала, когда надо было говорить. Грубила, когда надо было сказать спасибо. Благодарила, когда вопить было надо. Взрывалась, когда ждали улыбки. Улыбалась, когда лучшим ответом был бы пинок под зад. Все – наоборот.

Мы все играем по правилам, о которых наши братья понятия не имеют.

Женщины, которые действительно творят историю, редко делают это в одиночку.

Люди живут, следуют правилам, а потом умирают. Разве ты не хочешь большего?

Люди, у которых всегда была семья, на которую можно было положиться, и свое место в жизни, никогда не смогут понять, каким притягательным может быть тихий голос, нашептывающий тебе, что есть кто-то, похожий на тебя.

Я так хорошо умею говорить, что иногда, как только начинаю, уже не могу остановиться!

Водитель «буханки» был крепким и круглым, как бочонок, бойцом, с доказательствами здорового аппетита. Поэтому он нисколько не удивил своим церковно-питательным позывным – Трапеза. Юркая машинка прыгала, будто катер по волнам, по разбитой вдрызг прифронтовой дороге.

Комбат с позывным «Бай», в миру подполковник еще времен СССР, это стокилограммовый мужик неимоверной силы, мужества и с неиссякаемым оптимизмом и юмором. Ему бы впору самому книжки писать. Ибо рассказчик он отменный.

В помещении «Офицерской» бывшей «Учительской» койки стоят плотно. На них лежат, сидят, разговаривают, смотрят в экран смартфона, читают, пьют чай будущие взводные, ротные, командиры батальонов, батарей и команд и замполиты. Бренчит гитара, а где без нее? Вся Россия здесь – и это не лозунг, а география добровольчества.

Возраст и состояние здоровья немалой части добровольцев уложило бы в обморок всех военных медиков вместе взятых. Поскольку на плацу кадетского корпуса стоял строй вопиющих нарушений всех норм военно-врачебных комиссий, утвержденных Министерством обороны. Для армейской службы мирного времени. Но не для войны. А еще точнее – для защиты России.

Но большинство добровольцев избирают себе «фронтовые псевдонимы», по которым можно всерьез судить об их прошлом… Откликаются бойцы на позывные: Варяг, Катер, Старпом, Рыбак, Матрос, Маяк, Викинг, Компас, Боцман, Штурман, Одессей, Вымпел, Мичман – видны на груди каждого флотские тельняшки.

Осенью 2022 года земли Кинбурнской косы-курорта превратились в самый южный участок фронта СВО. Южнее некуда – южнее только море и турки. Подразделения бригады морской пехоты Северного флота и батальоны добровольческой бригады казаков «Дон» выбили остатки частей ВСУ к морю и… На территории вчерашнего курорта заструились траншеи и врылись в землю блиндажи и огневые точки позиционной войны.

Этот любовь теперь обернулась в шестизначную сумму на её банковском счёте, которая на свободе позволила бы ей жить на проценты. Но Мойра не доверяла себе. — Во мне будто спит зверь, — призналась она. — Спит крепко, почти в коме, но зверь жив. И пока я не удостоверюсь, что он умер, я отсюда не выйду.

Мара так и не поверила врачам, и потом, оказавшись за пределами стен институции, была вынуждена заточить себя сама, потому что государство не справилось. Поэтому она и задумалась о побеге. В тот день, когда она почувствует, что снова теряет контроль, она возьмёт свой набор, отправится на землю своих предков и совершит какое-нибудь преступление — и тогда её точно снова изолируют.

— Ты чувствуешь вину, но не признаёшь ее, потому что не хочешь. Потому что, если признаешь, придётся принять и то, что ты идешь на поправку. Но ты не позволяешь себе исцелиться, ты хочешь превратить остаток жизни в вечное искупление. И всё же, уверяю тебя, ты выздоровеешь, хочешь ты этого или нет.

Она, всегда неплохо решавшая ребусы и кроссворды, поначалу даже не могла понять принципы этих игр. Но ей нужно было занять время и ум, поэтому она взялась за них всерьёз, с терпением и упорством — теми же качествами, с которыми в юности училась, убеждённая, что других талантов у неё нет. Именно тогда, заставляя разум развиваться в непривычном направлении, она начала выстраивать концепцию Башни.

— Итак, с сегодняшнего дня вы — Мара Паладини. Это единственное, что изменилось, вместе с первыми шестью символами налогового кода. Всё остальное осталось прежним: дата и место рождения, получение водительских прав, диплом об образовании — естественно, только в виде заверенной копии.

Мара прижала руку ко рту. Покачала головой — нет, она не откроет, не сдастся так просто. Повернувшись к кухонному окну, она распахнула его в третий или четвёртый раз за пять лет. Посмотрела вниз. Прыгать придется с высоты: даже если спуститься, держась до последнего, она упадёт метров с двух прямо на бетон.

Мой мир был запущенным садом, но я влюбился в прекрасную розу.

Любовь — это болото. Я давно увязла в нем и чем сильнее стараюсь выбраться, тем глубже меня затягивает. Именно об этом я подумала, когда увидела его. Я хотела заглушить свои чувства, но ощутила себя утопающей в болотной трясине.

Непонимание своих чувств - худшее, что может произойти.

Я не знала, что от меня останется, после того как я выплесну всю свою боль, все свои чувства. С одной стороны, мое прошлое, с другой - будущее. Они накатывали на меня гигантскими волнами, пытаясь утопить, пока я изо всех сил искала берега. Утопая в холодной воде, я старалась выплыть.

Мало ведь того, что я тут по-прежнему чужая и всегда буду чужой, так еще и женщина

Может быть, они поэтому и поклоняются этому моллюску, раз он дает им средства для жизни

Вот-вот, Эмико, выбирайся из своей раковины!

Ты можешь отказаться: возможно, оно ничего не стоит… Но, может, и станет хорошим материалом для номера

Мне казалось, роман только проиграет из-за них, станет вульгарнее.

Я скучала — и одновременно боялась, что меня уволят.

Если кто-то пренебрежительно отзывается о людях или вещах, которые тебе нравятся, разумеется, тебе будет неприятно. Единственный выход — не обращать на это внимания.

Но если подумать, чем я хочу заниматься, возникает иная точка зрения: например мне нравится заставлять людей улыбаться.

Правилам следуя, следуй в будущее!

Сколько еще непонятного в мире! Я никогда не видела НЛО, обязательно хотела бы посмотреть разок.

Мне кажется, важнее не кем ты станешь, а чем будешь заниматься.

Прошлое - это всего лишь прошлое, оно ушло, и ничего поделать нельзя.

Может быть, мы способны различить явь и сон лишь тогда, когда уходим из жизни? В человеческой жизни вообще есть много такого, чего мы не в силах понять, пока не умрем.

Человек - престранное существо. Он меняется, порой меняется ежеминутно.

Возможно, жизнь и смерть тождественны в своей сути. И изящная, нежная музыка Моцарта очень точно выражает эту глубокую мысль.

— Он и так потерял от вас голову! — Да, голову, но — не сердце. А это две разные вещи.

Цветок неверный он, Изменчивый цветок, Что называют — сердце человека.

Цена предательства — смерть…

— А любовь? Богатство не заменит любовь!

Вновь встают с земли Опущенные дождем Хризантем цветы…

Больше всего в мироздании ей хотелось обнять обладателя души. Прижаться к широкой груди в черном кителе, зарыться пальчиками в каштановую шевелюру, поцеловать обветренные губы и произнести с придыханием его имя.

— Чего стоит наша жизнь, Стейнер, если проживать ее на коленях?

— Все дело в том, что они два параллельных минуса, — произнесла с усмешкой Королева Душ. — Будут идти плечом к плечу, но каждый своим путем, не видя, что истина и ответы в них самих.

— Через сколько препятствий мы прошли, Стейнер? Как долго наши глаза были полны слез? — ее вопрос вырвал его из размышлений. — И только с тобой мои дни стали незабываемыми…