Никто не обещал, что будет легко. Это не тот вы- бор, который делаешь лишь однажды. Это выбор, который мы должны делать каждый день. Снова и снова. Даже в тяжелые дни. Даже тогда, когда хотим задушить друг друга.

— Я хочу быть значимой, Каллан! — вскричала она, и по ее щекам скатились две слезинки. — Чтобы со мной считались не из-за моей родословной и не потому, что могу произвести на свет наследников. Я хочу изменить чью-то жизнь к лучшему не потому, что этот человек что-то сделал, а потому, что он заслужил это самим фактом своего существования.

Ты моя главная потребность, Скарлетт. Не знаю, как объяснить яснее. Я твой. Я выбрал тебя — и так будет впредь

Есть некоторое слова, вроде простые, но, если их сложить вместе, совершенно непроизносимые: «я виновата», «прости меня» и «ты мне нравишься».

Музыка — это что-то интимное, личное, вызывающее мурашки от запястий до локтей. Слушать музыку с кем-то или при ком-то — это открыть перед ним душу, развернуть её, словно конфетку достать из шуршащего фантика и предоставить на всеобщее обозрение. А зачем мне мелодии чужих душ? В своей бы, блин-малин, разобраться.

Этот поцелуй жадный и пьянящий. Он кружит голову не хуже аттракционов в парке. Плевать на то, кто нас увидит и что подумает. Есть только мы двое, а остальной мир исчез, растворился, потерял очертания в розовом тумане, имя которому — нежность. Это она такая хрупкая. Она звучит музыкой Шопена и трепещет в груди полупрозрачными крыльями сотен разноцветных бабочек.

Я добавила любовь в список вещей, которые, может, и существуют, но наукой не доказаны. Помимо любви там уже есть инопланетяне, параллельные вселенные и телекинез.

О ней снимают фильмы, поют песни и пишут книги. О ней упоминает Библия, пишут трактаты философы и складывают стихи поэты. Из-за неё развязывали войны и истребляли народы. И за всю историю своего существования человечество так и не удосужилось ни доказать существование любви, ни придумать точные критерии, по которым можно было бы определить, любит один человек другого или нет.

— Ты вчера сказала, что чувства между нами — ошибка. — Вообще-то, это ты сказал. — Неважно. Просто я понял, что хочу ошибиться с тобой.

– А что, если я вижу только тебя? – Значит, у тебя что-то со зрением!

Невозможно забыть того, кого любишь всю жизнь, как бы ты не старался. Он оставляет следы, различные пятна: чёрные или цветные. А какие помнить, решаешь только ты. Сам!

Позориться – это моя суперспособность, а их не стесняются, ими гордятся.

– Завидую твоему Фабио! – он протискивается со мной в проëм кухни и подходит к двери в зал, который не там, где у нас, а в комнате, где наша с Каринкой. – Откроешь? Я касаюсь ручки и, покрутив, толкаю дверь от себя: – Почему? – Потому что ты и твоя грудь должны остаться в России, детка. Вы – еë достояние!

– Значит, я сдала зачëт? – стараюсь смотреть невозмутимо. Он вальяжно подходит, пристально глядя в глаза, и склоняется надо мной, опершись рукой о стену: – На тысячу процентов, – говорит с хрипотцой, прям Андреа Бочелли. Бровь опусти! На меня это не действует. Наверное.

– Можно у тебя переночевать? Верона.... Санта Клеопатра! Звучит очень двусмысленно… Это фиаско! В Италию! Мне срочно нужно в Италию!

Что может быть сексуальнее парня, умеющего выдать хорошую, не оскорбительную шутку? Парень с книгой в руках, но они встречаются ещё реже.

Единственный примет тебя любой. Хоть громкой, хоть тихой. Хоть занятой, хоть свободной. Хоть с размытым макияжем и гнездом на голове, хоть в вечернем платье с укладкой.

В конце предложения нужно ставить точку, а не многоточие.

Люди любят высказываться тогда, когда их не просят, иногда раня сильнее, чем кажется на первый взгляд.

Связи - вот, что важно, когда у тебя свой бизнес. Так он всегда говорил. Чем больше у тебя в телефонной книжке полезных номеров, тем лучше. Что ж, для меня самые полезные номера в телефоне - адекватный, не пьющий сантехник, который не сдирает с тебя втридорога за потекший кран, и ветеринар, который приедет на дом и спокойно объяснит, почему кот блюет весь вечер.

Когда ты обсуждаешь хреновые отношения – лучше всего помогает сладкое. Еще вино, конечно, но сейчас только час дня.

Его объятия — ее личное убежище, где было тепло и спокойно, где она чувствовала себя защищенной ото всех внешних невзгод

В наших отношениях было много недомолвок. Теперь все иначе. Ты узнаешь обо мне все. Больше никаких тайн.

Она знала, что должна похоронить свою прежнюю жизнь, должна прекратить тонуть в прошлом и постоянной жалости к себе. Теперь она не одинока и могла расцвести, как однажды расцветут земли Риналии.

Впервые в жизни она была по-настоящему свободна, поднимаясь все выше и выше, только чтобы резко рвануть вниз. Ничего прекраснее с ней еще не случалось!

Я испытываю непреодолимое желание находиться рядом с ней, касаться ее, но любовь ли это? Не знаю.

Хотел бы я, чтобы ты увидела себя моими глазами. Увидела, что даже самая яркая луна меркнет рядом с твоей аурой и желанием свободы.

— Ты по уши влюблен. — Почему вы так уверены? — Потому что знаю, как выглядят глаза влюбленного человека.

Тебе постоянно будет казаться, что руки грязные. Ты всюду будешь видеть кровь. И смыть ее будет уже невозможно.

Я не выстрелю. Но только потому, что считаю, что ты должна жить. Смерть бы стала для тебя освобождением. Ты продолжишь жить, разъедаемая собственной совестью, о которой говорила. Пусть тебе продолжат сниться те невинные люди, которых ты погубила. Продолжай слышать их голоса. Продолжай жить с этим.

Никогда не нужно жалеть и размышлять: а если бы. Любое наше решение несет за собой урок. Порой даже такой жестокий...

Сколько угодно подавляй совесть, рано или поздно она обрушится на тебя смертоносной лавиной. Ты будешь слышать предсмертный голос каждой из жертв. Будешь видеть их в своих снах каждую ночь.

Я идиот, потому что хочу женщину, которая является моим "врагом". Как в плохом детективном телесериале, черт возьми!

По счастью, на улице были расположены несколько камер видеонаблюдения, изучив материалы, с которых, Омар уверенно вычеркнул меня из списка подозреваемых и взяв с меня коротенькое объяснение.

Утром следующего дня, я решил нанести визит Амону Мустафе, проживающего, судя по надписи на найденной мною в самолете салфетке, по адресу: Иль Меркато, 45. Насколько я знал, Хадаба-Умм-Сид, что в переводе значило «Скала над бухтой» был расположен между районами Наама-Беем и Шарм-эль-Майей, недалеко от так называемого Старого города.

Варава, не кипятись. Информация, по-видимому, оказалась ложной. В общем, ничего подозрительного установить не удалось. А посему, оперативное дело закрыли. Сводку наружного наблюдения и фотографии вечером сброшу. Сам посмотришь, что да как. Но по всему выходит, что именно они были целью террористов.

На спутниковых снимках хорошо видна одна сохранившаяся ВПП и отдельные уцелевшие строения аэродромного комплекса. Аэродром находится на Синайском полуострове в зоне вооруженного конфликта между правительством Египта и исламистами.

Директору Агентства авиационной безопасности Татарскому П. П. Самолет «Boeing 737», выполнявший рейс из Дамаска в Шарм-Эль-Шейх, пропал с радаров через 21 минуту после того, как вошел в воздушное пространство Египта. На наш запрос авиационные власти пограничного с Египтом Кипра сообщили, что первичный радар дальнего действия ВВС Кипра, после того как самолет пропал со вторичных гражданских радаров

Пал Палыч, - начал терпеливо объяснять я, - все современные самолеты безусловно оборудованы системой автоматической посадки. Но работает она следующим образом. Бортовой компьютер воздушного судна ловит сигналы от наземной станции, установленной в непосредственной близости от взлетно-посадочной полосы. Он определяет положение самолета относительно текущего курса или глиссады.

Такое часто бывает с жертвами: рассказать о пережитом, пускай даже эмоциональном насилии, издевательствах, для них значит снова оказаться в той ужасной ситуации, заново пережить боль. Девушки часто предпочитают промолчать и забыть как можно быстрее о пережитом кошмаре.

Когда человек говорит правду, особенно на эмоциях, он может спотыкаться, путаться, а продуманное заранее вранье всегда слишком гладкое, ровное, без запинки, явно внутри отрепетированное.

Осторожности меня научила работа в органах: если что-то выглядит странно или опасно, не стоит нестись туда сломя голову, хватать, дергать; более разумной стратегией будет замедлиться и понять, что произошло, как действовать максимально безопасно в сложившейся ситуации.

После работы в прокуратуре я, как и работники полиции, ищу не мифических маньяков, а отрабатываю ближний круг пропавших. Родители, мужья и жены, любовники, подруги, соседи – они часто, сами не догадываясь об этом, знают, в каком направлении лучше вести поиски. Либо – к сожалению, такова человеческая природа – сами и являются преступниками, но скрывают это под маской переживаний и горя.

Лучшая хитрость – это правда, поэтому я не стала ничего придумывать о причинах своего повторного появления.

— Давай, — выдохнул Шелестов. Две очереди хлестнули почти одновременно. Пули взбили фонтанчики земли в десяти метрах от цепи американцев, зацокали по камням, срезали ветки с чахлых сосенок. Эхо заметалось между пиками, множась и усиливаясь.

И тут они с Марией попали под такой шквал огня, что Буторину пришлось самому падать за камни и не высовывать головы. Рядом взвизгнула Мария, и Виктор пополз к ней, думая, что девушка ранена. Он подполз и увидел, что Мария лежит между камнями на боку, закрывая собой рацию, а рядом с ней на камнях осколки стекла и обломки корпуса рации.

Борис подозвал товарищей. По его мнению, нападавшие пришли с юга, оттуда, где склон был более пологим, поросший молодым редким леском. Там трава была примята, виднелись следы нескольких групп. Они окружили лагерь и ударили одновременно. Но эсэсовцы, судя по позам убитых, приняли бой и отстреливались яростно, прикрывая отход... Кого? Самого Клаусена?

Удар топора пришёлся по спине, но не плашмя, а лезвием, разрубая китель и плоть. Эсэсовец взвыл от боли и упал, но второй, тот, что держал женщину, мгновенно выхватил пистолет. Выстрел хлестнул сухо и резко, расколов весенний воздух. Крестьянин схватился за грудь, удивленно посмотрел на расплывающееся алое пятно на груди и медленно осел на колени, а потом завалился на бок, лицом в пыль.

Раздался выстрел. Потом ещё один. Кто-то из крестьян попытался спрятать мешок с мукой — его уложили на месте короткой очередью, даже не взглянув на упавшее тело. Эсэсовцы были озлоблены до предела: они знали, что там, за перевалом, их ждет плен, но все еще тешили себя надеждой, что американцы обойдутся с ними мягче, чем русские.

Немец вдруг выронил котелок и схватил автомат. Оперативники бросились в разные стороны, пытаясь укрыться от пуль за стенами. И тут же вдогонку им ударила длинная автоматная очередь. Коган прыгнул в укрытие последним, задержав взгляд на несчастной девочке. Эта заминка едва не стоила Борису жизни…