Когда собираешься что-то украсть или кого-то обмануть, некогда думать о своей ожившей тени и о том, покормить ли ее кровью или уморить голодом, чтобы она оставила тебя в покое.

Дыра в голове, дыра в сердце или дыра в кармане – таково семейное проклятие всех, кто носит фамилию Холл.

С Чарли Холл всегда – с самого рождения – что-то было не в порядке. Любая плохая затея в ее исполнении становилась в два раза хуже. Ее пальцы будто специально были созданы для того, чтобы нырять украдкой в чужой карман, а язык – для лжи. И вместо сердца у нее в груди высохшая вишневая косточка.

– Я настолько искусная воровка, что мне по силам даже у башни украсть тень, − сказала Чарли ему. – Сумею похитить и твое сердце, даже не сомневайся.

Раз уж Чарли не суждено быть ответственной, осторожной, хорошей или любимой, раз она обречена быть пылающей спичкой, значит, нужно отыскать, что бы такое поджечь!

Факт остается фактом, Корея довольно безопасная страна, где не страшно отпускать детей одних играть во дворе.

А на самом-то деле в России просто во всех помещениях тепло. Но корейцам этого не понять. Они вообще ребята закаленные. В минус 15 ходят в пальто нараспашку и пьют американо с кусочками льда. Младенцы с голыми ногами, дети без шапок и в кроссовках. Зимние детские комбинезоны и обувь на меху – невиданная диковинка. У меня от одного взгляда на них мороз бежит по спине. Наших бы бабулек сюда…

«Умный человек освоит хангыль всего за одно утро, но даже глупому понадобится не более 10 дней». Седжон Великий

Корея – это страна, в которой невероятный симбиоз запада и востока родил новые религиозные веяния. Где церкви стали доходным бизнесом, освобожденным от уплаты налогов. И при этом Корея смогла сохранить свою яркую национальную идентичность. Настолько яркую, что отголоски шаманизма можно встретить даже в христианской церкви.

Чего стоит пара разбитых сердец по сравнению с благополучием целого народа?

Время не появляется из ничего. Оно приумножается, возникая из других частиц. Если растратить время до последней крупицы, все кончено. Жизнь очень похожа на время. Магия, быть может, тоже.

Из всех оков, из всех цепей бессмертие — хуже всего.

Квентин Тарантино полюбил кино с детства. Еще будучи школьником, он проводил свободное время перед телевизором, поглощая сериалы, киноклассику (фильмы с Эбботтом и Костелло), а также произведения авторов Нового Голливуда (Николс, Бурмен…). Первым рабочим местом Тарантино — и как тут не подумать о провидении? — стал кинотеатр.

В конце 1950-х — начале 1960-х годов французский кинематограф пережил период обновления. Словно весенний дождь прошел над крышами Парижа. Появились молодые режиссеры, влюбленные в кино и страстно жаждущие перемен — как в искусстве, так и в жизни. Как правило, они придерживались левых взглядов, а потому весьма скептически относились к буржуазии и любым проявлениям буржуазности в культуре.

При производстве фильмов Голливуд, как и положено фабрике, следовал четким правилам и алгоритмам. Отсюда ориентация на жанровое кино, клише и актерские амплуа — героев-любовников, роковых красавиц и т. д. Если в Старом Свете художники предпочитали не связывать себя жанровыми условностями, то их голливудские собратья всецело на эти условности опирались — и ощущали себя вполне комфортно.

Грядет Хаос. Он разрушит привычный мир. Уничтожит все, чем ты дорожишь.

Понятия не имею, как будет происходить церемония, но воображение рисует поистине эпическое зрелище. С музыкой, песнопениями, алтарем, купающимся в свете северного сияния… А может, валькирии решат обойтись шампанским с тортом, воздушными шариками и конфетти. Кто знает, как потомки древних нордических богов отмечают свои праздники? Наверняка пьют много медовухи…

Хаос неминуем. Совсем как смерть. Люди могут сопротивляться, игнорировать ее или проклинать, но смерть всегда была и будет с нами. И хаос тоже.

Проснувшись сегодня утром, я знала: этот день навсегда изменит мою жизнь и жизнь моей семьи. Но я и представить не могла, что все обернется именно так. Что из всей семьи останусь я одна.

Они — наследницы самых могущественных скандинавских богов. Они существуют испокон веков.

Северный полюс! Мы стоим на оси земли, в точке, где сходятся все линии долготы и все часовые пояса, где стороны света и время суток теряют свое значение. На протяжении веков это место очаровывало человечество и будоражило воображение поколений исследователей. Многие погибли во льдах и холоде, пытаясь добраться сюда.

Если мы не справимся, то Арктика для будущих поколений будет совсем другим миром со свободным ото льда океаном, где можно будет на шлюпке добраться до Северного полюса, где вымрут белые медведи, где природные явления, приведенные в движение теплой, свободной ото льда Арктикой, повлекут за собой экстремальные погодные условия в северном полушарии.

Впечатление, что эта замерзшая местность никогда не меняется, ошибочно. Лед под нами вдвое тоньше, чем во времена Нансена. И наше поколение, возможно, последнее, которое увидит Арктику, покрытую льдом круглый год.

До сих пор у нас не было достаточно данных, чтобы понять и объяснить изменения, происходящие в арктической климатической системе; наблюдения зимой вообще отсутствовали, потому что даже самые сильные научно-исследовательские ледоколы еще не смогли добраться так далеко на север. Данные, которые мы соберем, будут использоваться еще не одним поколением ученых.

Неизвестность за кромкой льда завораживала и будоражила воображение. За стремление изучить эти неизведанные просторы многие первооткрыватели и их команды заплатили жизнью.

Арктику надо принять. Ее красота — это бесконечный простор льдов. Полная тишина, прерывающаяся тихими, скрипящими и скрежещущими звуками, которые создают льдины, находящие друг на друга. Ледяной воздух, едва заметная суета снежинок на ледяной поверхности, неповторимый свет, который в течение дня плавно меняется.

Тяга к смерти записана в человеческих генах. Если она не находит выражения в драке с внешним врагом, то люди набрасываются друг на друга. По этой причине мы, кошки, не являющиеся природными самоубийцами, должны прийти им на смену.

Никогда не пойму людей! Мир рушится, а им лишь бы веселиться!

Эх, люди! Бывают моменты, когда я удивляюсь, зачем теряю время на попытки их спасти, если они все делают для того, чтобы сгинуть.

Защитите меня от моих друзей, со своими врагами я сам справлюсь,

Тому, кто владеет книгой, подвластны время и пространство. Только книга дарует мысли бессмертие.

«Вожди – не те, кто сильнее остальных, а те, кто создает впечатление, что меньше всех удивлены новыми событиями».

На шахматной доске оставалось всего несколько свободных клеток, и Битцевский маньяк не мог думать ни о чем, кроме того, какими именами их заполнить.

Он не насиловал никого, не брал никогда ничего ценного, считал это мерзким и низким. Он просто убивал. Ему нравилось чувствовать свою власть в тот момент, когда жизнь человека оказывалась в его власти.

Я с ними играл. Я прекрасно знал, где стоят патрули, и всегда спокойно проходил мимо них. Они ничего полезного не сделали, да и не могли они как-то мне помешать, как ни старались. Только веселили и поднимали самооценку. Все на ушах стояли из-за Битцевского маньяка, но со мной здоровались, и выпить никто не отказывался.

Выжившие Мария и Михаил все же опознали Александра, а его сосед навсегда остался инвалидом, так и не вернув утраченную память. Всякий раз, когда на телеэкране появлялся Пичушкин, лицо парня расплывалось в улыбке узнавания.

Мне не нравился звук хрипящего тела. Когда я разбивал жертве голову, через мозговое вещество очень громко выходил воздух. Это также могло привлечь внимание прохожих. Ведь часто я убивал недалеко от людных тропинок. Но затем мне на помощь пришла телевизионная передача научного содержания.

Все вышло ровно так, как он того хотел. В 2007 году Александра Пичушкина признали виновным в 49 убийствах и 3 покушениях (остальные эпизоды ничем, кроме его слов, не подтверждались). Преступник был приговорен к пожизненному заключению.

Не все, что стоит знать, можно найти между обложками сборников, мой мальчик. Скажем так, моя академия была шоссе, моим начальным опытом, а моим инструктором являлся все же непостоянный перст судьбы.

Но быть благодарным — это одно, а быть обязанным — совсем другое.

Как легко мы забываем — мы, занятые рассказыванием историй, — что жизнь была смыслом все это время.