Он далеко зашел. Он залез мне под кожу к самым болезненным местам и заставил меня почувствовать что-то новое. Он заставил меня задуматься о том, что в жизни есть нечто большее, чем просто выживание. Но самое жестокое — он подарил мне надежду.

Кто заставил тебя отречься от себя? Кто причинил тебе такую боль, что единственной защитой стало убедить себя в том, что ты вообще ничего не хочешь?

Одного выживания недостаточно. Рано или поздно наступит момент, когда нужно жить.

Не давай обещания, которые не сможешь сдержать.

В тот день Рэйден выбежал под дождь в одной футболке и протянул мне стакан двойного латте, который согрел не только мои озябшие руки, но и замерзшую от одиночества душу. С того момента, что бы ни происходило в моей жизни, какие бы трудности ни вставили у меня на пути, Рэйден всегда был рядом и протягивал руку.

Я тосковала по нему настолько сильно, словно у меня вырвали клочок души, и теперь там зияла черная дыра — холодная и беспросветная.

Плейбой-бариста, вне всяких сомнений, освоил магию вне Хогвартса. Ну или припрятал где-нибудь кольцо Всевластия. Иначе я отказываюсь понимать, почему не могу выбросить из головы его нахальную улыбку с проклятой ямочкой.

Прости, мама, но сегодня я хочу побыть той, кем ты постоянно меня называешь. Глупой и наивной Айви.

Каждым словом, действием и взглядом он доказывал свою любовь ко мне и не требовал ничего взамен.

В какой момент взросление заканчивается и жизнь превращается в однотонное полотно, где больше нет места новому, а старое жмет, как жесткий сапог?

Проблемы будущего и решаются в будущем.

Память — ненадежный рассказчик, который любит со временем стирать даже те моменты, что способны отогреть душу посреди холодной зимы.

Как сладка была эта иллюзия, и как, в то же время, болезненно мучительна, но я не могла заставить себя остановиться. Прятаться среди мягких облаков воздушного замка, пусть он никогда не станет моим, было намного приятнее, чем окунуться с головой в уродливую реальность, полную разочарования.

Большинство людей до ужаса пугает то, чего они не понимают. Где есть животный страх, не остается места состраданию и добродетели.

Я не супергерой, чтобы брать на себя ответственность за сотни незнакомцев и решать, как им стоит жить.

Совершенство сможет постичь тот, кто сумеет превзойти величие свое и научится все сохранять, не держась ни за что.

Почему... ты хочешь, чтобы я жил? — Я хочу, чтобы... — начала она, подняв взгляд. — Чтобы люди, которых я люблю, могли прожить долгую жизнь. Любой разве не хочет? — Любишь?

— Разве один человек может что-то изменить? — Нет. Но один человек может вдохновить многих.

Главное, ты не можешь управлять жизнью других людей. Не можешь жить в вечном страхе, что они тебя покинут. У каждого своя Судьба, но ты можешь научиться принимать это.

Говорят, что жизнь и смерть посылает Судьба, богатство и знатность посылает Небо. И, кажется, человек тут бессилен, но... Судьба помогает тем, кто помогает себе сам.

Но есть сила, способная преодолеть любые законы небожителей. — Разве есть? — тихим голосом спросила Ли Лань. — Есть. И это любовь.

«Где ты?! — кричал голос в голове. — Где ты, когда так мне необходим?!»

И хотя королева может быть предана только своему королевству, Рубин собиралась поклясться в преданности и своему мужу, который был для нее целым миром, а не одним королевством.

— Кошмары пройдут, — заверила Рубин. — А ты останешься со мной. — Как и ты со мной.

«Любят не только за красоту, — повторял внутренний голос. — Уж кому, как не тебе, об этом знать?» — «А за что еще?» — спросила она саму себя. — «За то, кто мы есть», — ответил голос и замолчал.

— Моя дева, прекрасней тебя повелительницы силы не существует.

«Моя», — гордо повторял он. Но я не его. И ему не принадлежу. Я — сама по себе. Дева, которая желает жить так, как хочется ей.

– Что… что это было? – спросила я, переводя дыхание. – Что со мной происходит? Роан приблизился на шаг, понизив голос, чтобы никто не услышал: – Знаки, которую ты видела на теле, – это метки фейри. И я только что дал тебе заглянуть в Триновантум. Королевство фейри… Как я уже сказал, убийца, которого ты ищешь, не человек. Он – фейри, как и те, кого ты сейчас видела.

Прихватив дорожную косметичку, я вошла в ванную комнату – и тут же застыла; по спине медленно пробежала дрожь. Я была почти уверена, что в зеркале снова что-то промелькнуло… что-то, чего там уже нет. Я закрыла глаза, глубоко дыша через нос. Ладно. В следующий раз, когда такое случится, запишусь к психотерапевту. Если мне и суждено впасть в безумие, то буду вести себя как можно ответственнее.

Мой пульс участился, я почувствовала сильнейшее желание поцеловать незнакомца. А когда подняла глаза, лунный свет упал ему на лицо. И тут мое сердце замерло. К моему ужасу, прямо над его лбом мерцали золотые рога. Игра света, или это измученный мозг сыграл со мной злую шутку? Я в панике зажмурилась. Я схожу с ума… Рано или поздно это должно было случиться…

Блондин шагнул вперед. Его красные глаза сверкнули, а голова странно дернулась, как у делающей выпад рептилии, и он плюнул в меня. Я инстинктивно откатилась в сторону, и плевок пролетел в нескольких дюймах. Раздался странный шипящий звук, я взглянула на тротуар. В том месте, куда попал плевок, асфальт шипел и плавился. Какого хрена?

– Кэтрин Тейлор, – ответил Габриэль. – Девятнадцать лет. Водительские права лежали в сумочке рядом с телом. Мы пока не знаем, совпадение ли это. – Совпадение? Детектив Стюарт вздохнул. – В свое время Джек-потрошитель убил на Митр-сквер женщину по имени Кэтрин Эддоус. У меня перехватило дыхание. Вот дерьмо… Неужели преступник начал подражать настоящему Потрошителю?

– У тела не хватает каких-нибудь внутренних органов? – поинтересовалась я, вспоминания предыдущие преступления. – Как минимум сердца, но, возможно, чего-то еще. Завтра будет предварительный отчет о вскрытии.

Он тот, кого я любила и продолжаю любить, несмотря на свою амнезию. Он тот, перед кем я хочу попросить прощения за свою ничтожность, тот, кого я любой ценой хочу вернуть в свою жалкую жизнь.

Я Аврора. Серая. Но я утратила это. Он может все исправить. Он вернет меня настоящую, со своими минусами и плюсами. Но кто он?

Если бы была моя воля, я бы никогда тебя не отпускала.

Она была причиной его боли, ярости, из-за нее он мог убить, чтобы только уберечь от опасности хрупкое создание. И только она могла вернуть покой. Только с ней он хотел быть несмотря ни на что.

— Может быть, ты все еще зацикливаешься на том, что мы делаем что-то запретное? — Нет. Я никогда в жизни не делал ничего более правильного.

Боюсь, что, как только обниму, ты растворишься и я больше никогда тебя не увижу.

Некоторых просто не нужно спасать, потому что они не хотят.

Деньги и стоимость вещей волнуют только тех, у кого их нет.

И не знаю, что будет со мной и тобой после этого лета. Даже если ты уже любишь кого-то другого, пусть у него тоже сердце замирает, когда ты смотришь на него своим взглядом. Я твой взгляд на всю жизнь запомню.

Никита замер. Через секунду, конечно, прижал ее крепче, но в те первые мгновения он был поражен тем, как приятно с ней вот так просто стоять. Он даже подумал, что нужно было тогда не поцелуя добиваться, а обнимать. Когда она пошевелилась, он легко опустил руки. Не хотелось ломать то хрупкое, что они вокруг себя возвели за эти несколько недель.

Они сидели под этим звездным окном, наверное, несколько часов. Много говорили, иногда танцевали, иногда молча смотрели наверх, на звезды. Чай уже давно остыл даже в термосе, а уходить из этого амбара – кто бы мог подумать! – Нине совсем не хотелось. Когда Никитины часы показали, что время близится к рассвету, он молча подав руку, пригласил Нину на последний на сегодня танец.

– Поцелуешь меня? – совсем тихо спросила она. Игра, которая развлекала их до этой минуты, уже была позабыта. – А пощечину не словлю?

Кэти пошарила в своей коробке и извлекла изящный серебряный браслет с маленьким кулончиком в виде дельфина – вероятно, носила его до похищения. Примерила к фигурке девочки. Великоват… Неожиданно для Робин Кэти обмотала его вокруг голени куколки, а второй конец зацепила за ножку кофейного столика в гостиной. Значит, не ожерелье, а цепь…

Кэти подняла фермера и внимательно изучила кукольный домик. Сделав шаг назад, развернулась, подошла к песочнице и опустилась на колени. Следующим движением она погрузила игрушку глубоко в песок, а поверх насыпала высокий холмик. По мнению Кэти, вернуться в игру фермеру было не суждено.

Кэти развернула Джокера таким образом, что наконечник дрели уперся в голову фермера. Маневр был сложен для ее маленьких ручек – попутно приходилось одним пальцем придерживать кнопку инструмента, – и все же девочка, высунув от напряжения кончик языка, справилась. – О, нет, – вздохнула Робин. – Клоун прицелился дрелью прямо в голову фермеру…

Клэр отвела взгляд от Кэти. Оказывается, кричал лежащий на полу Ноа, держась за окровавленную ногу. Мелоди кинулась к сыну, а Клэр рассмотрела на его бедре колотую ранку, из которой еще сочились алые капли. Она вновь глянула на Кэти и заметила зажатый в кулачке карандаш с острым, испачканным в крови кончиком.

– Придется позвонить Питу, – с тихим отчаянием сказала она. Вера кивнула и заметно побледнела, а затем сказала четыре слова, которых Клэр избегала всеми силами: – Я сообщу в полицию. Короткая фраза поставила страшную точку: сегодняшнее происшествие – не просто досадное недоразумение, которое вот-вот разрешится.