Если хотите знать, кто вас охраняет от людей, которые берут без спроса, то это полиция. Если хотите знать, кто вас защищает от полиции, то это люди, которые берут без спроса. И нередко это одни и те же люди.

Она честно смотрела в глаза миру, честно искала предмет, на который могла бы обрушить потоки переполнявшей ее любви, но всякий раз вынуждена была признаваться: Я тебя не люблю. Шест в изгороди, покрытый клочками коричневой коры: Я тебя не люблю. Слишком длинное стихотворение: Я тебя не люблю. Физика, мысль о тебе, законы твои: Я тебя не люблю. Ничто не поднималось над обыденностью. Каждый предмет оставался не более чем предметом, втиснутым в границы собственных форм.

Когда кажется, что одинок, значит, одинок. В этом суть одиночества.

Ты обещала притворяться, что любишь меня, покуда я не умру, а вместо этого притворяешься, что я умер.

Его взгляд залатал дыру в самом центре моего существа.
На следующий день я пришла опять. И на следующий.
Я перестала искать работу. Его взгляд — единственное, что имело значение. Ради него я всем была готова пожертвовать.

Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить.
Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

В тот вечер, на той сцене, под тем черепом я почувствовал свою запредельную близость ко всей Вселенной, но одновременно и жуткое одиночество. Я впервые задумался, стоит ли жизнь всех тех усилий, которые требуются, чтобы ее прожить.

Моя жизнь – это история всех, кого я когда-либо знала.

Я встал во весь рост, указал пальцами на фальшивые звезды и крикнул: «Я изменил ход истории человечества!» — «Вот именно». — «Я изменил Вселенную!» — «Точно». — «Я Бог!» — «Ты атеист». — «Меня не существует!»

Плохо, что приходится жить, но еще хуже, что живешь лишь однажды.

Застольное братство создается не тем, что мы кладем себе в рот, а тем, что из него вылетает. К тому же вполне вероятно, что разговор о том, во что мы верим, больше объединяет - даже если мы верим в разные вещи, - чем любая еда, которую подадут на стол.

В конечном итоге, жизнь – не гонка по кратчайшей к цели, а неудержимый бег в логический вакуум, и жизнь была суматошной, хаотичной и полной случайностей. Правила устанавливались только для того, чтобы их нарушать, и человек с разумом кузнечика всегда был на один прыжок впереди других.

Сидя в передвижном отделе по убийствам, Уилт быстро набирался опыта.

От вас только требуется сказать людям то, что они хотят услышать, и они поверят самому невероятному.

Ева суетилась в каюте. Там было не слишком много места для суеты, но то, что было, она использовала на сто процентов.

Нацизм  не был христианским явлением...

Он тут же решил (психологическая реакция, которой он сам не понимал и с которой не мог совладать), что этот двоюродный брат ему не нравится и никогда не понравится.

Я был злым. Я грешил. Я лгал. Я нарушал слово. В сердце моем гнездился порок. Я был заодно с теми, кто творил дурные дела. Я лицемерил. Я был жесток! Я замышлял убийство. А ради чего? Ради пустой, несбыточной мечты.

Это была сложная жизнь, напряжённая и опасная. В ней не было покоя, ибо нет покоя и счастья в обмане. Жгучая радость неизменно сменялась мучительным раскаянием. Все было против них — мать Карлотты, Норман Уилсон и Анджела, не говоря уже о собственной совести. Известно, однако, что такое положение не может длиться долго. Оно порочно в самом своём существе. Нам кажется, что если мы скрываем свои поступки, то они скрыты и от людских глаз и тем самым как бы не существуют, но это неверно. Они неотъемлемая часть нас самих и, вопреки всем нашим уловкам, рано или поздно выступают наружу. Как тут не согласиться с учением браминов о психическом теле, которое всё видит и само видимо даже тогда, когда, как нам кажется, всё окутано густым мраком. Нет никакой другой гипотезы, которой можно было бы объяснить явление интуиции. А между тем интуиция свойственна очень многим людям, и они часто ссылаются на свою уверенность в чем-либо, хотя сами не могут сказать, откуда она у них.

Фортуна - обманщица. Она часто ставит на пути человека пагубные соблазны.

Человеческая натура - это тонкий механизм, реагирующий на малейшее раздражение и редко действующий сообразно с разумом. Она не столько подчиняется правилам этики и законам логик, сколько настроениям и темпераменту.

Английский писатель Джефрис сказал, что совершенная девушка появляется раз в полтораста лет.

В жизни каждого человека бывают критические минуты, когда он колеблется между строгим соблюдением долга и справедливости и соблазном счастья, которого, кажется, можно бы достигнуть, — стоит лишь поступить не так, как должно.

Мы знаем гораздо меньше, чем нам кажется. Мы забываем,
что на свете есть люди не глупее нас и всегда найдется кому за
нами проследить. И суд, и сыщики, и тюремщики все время начеку;
оглянуться не успеешь, и тебя уже схватили. Этого не миновать
тому, кто дурно себя ведет.

Обыкновенная женщина, повинующаяся голосу чувства и глубоко, по-настоящему любящая, не способна на коварство, так же как малый ребенок; она всегда готова пожертвовать собой и стремится возможно больше отдать.

Родители обычно уверены, что они отлично знают своих детей, и время только укрепляет их в этом заблуждении.

В конце концов Эйлин и Каупервуд вынуждены были признаться друг другу в том, что каким бы роскошным и внушительным с виду ни казался их карточный домик, теперь он рассыпался, и окончательно. Такого рода признания между близкими людьми особенно мучительны. Чужая душа — потемки, и как ни стараемся мы понять друг друга, нам это редко удается.

А в дополнение ко всем этим особенностям своей натуры губернатор Суонсон был горячим, но робким поклонником женского пола, что, как мы знаем, так часто присуще неказистым, застенчивым интеллигентным аскетам всего мира, расплодившимся на этой планете к великому стыду нашего лицемерного века, оболгавшего в угоду ханжеской догме свою самую яркую мечту, самую нежную печаль, самую большую радость.

Есть, может быть, своеобразное, хотя и жестокое очарование в том, что никому и никогда не было дано предусмотреть все подводные течения и рифы, отклоняющего от намеченного пути нашу ладью, предугадать, куда повернет капризный ветер удачи- надует ли он наши паруса или оставит их безжизненно плескаться на мачтах.

У ревности ледяные объятия, цепкие, как объятия смерти.

Горе политическому вождю, который проповедует новую доктрину спасения и по мягкосердечию своему предлагает панацею от всех социальных зол. Ему воистину уготован терновый венец.

Горе тому, кто отдает свое сердце иллюзии - этой единственной реальности на земле, но горе и тому кто этого не делает. Одного ждут разочарование и боль, другого - запоздалые сожаления.

Надо признаться, что никто так не кичится внешними проявлениями богатства, как тот, кто недавно это богатство приобрел.

Я беженка из прошлого и, как все беженцы, вспоминаю обычаи и привычки бытия, которое бросила или вынуждена была бросить, и все они отсюда мнятся причудливыми, а я - ими одержимой. Как белогвардеец в Париже, что пьет чай, заблудившись в двадцатом веке, я влекусь назад, тщусь вновь обрести старые тропы...

Сердцевина всего: метод постичь себя; если этого никогда с тобой не случалось, ни разу, ты был как мутант, как существо из космоса.
<...>
Мы верили в него, в это движение вниз - столь прекрасное, точно полет, и в то же время столь жуткое, исключительное, столь невероятное.

Даже в таких местах, даже при таких обстоятельствах бывают союзники. На это можно рассчитывать: всегда будут союзники, те или иные

Если у вас много вещей, говорила Тетка Лидия, вы слишком привязываетесь к этому материальному миру и забываете о духовных ценностях. Нужно воспитывать нищету духа. Блаженны кроткие.

Да ни к чему это мне, мужик не требуется, что от них толку, кроме десятисекундного полребенка? Мужчина - это просто женский метод делать других женщин.

Свобода бывает разная, говорила Тетка Лидия. Свобода для и свобода от.

Если бы, скажем, Дездемона страдала избыточным весом, кого бы огорчило, что Отелло её придушил?

Женщины очень часто совершают одну принципиально важную ошибку. Тратят уйму времени на объяснение собственных чувств, тащат на блюде эмоции и реакции, недостатки и потребности, и любовь, и гнев, и обиды. Как будто от разговоров может быть прок.

«Друзья мои, — говорил Адам Первый, — кое-кто утверждает, что Любовь — лишь химические процессы. Разумеется, это химические процессы: где были бы мы все без химии? Но Наука — лишь один из способов описывать мир. Другой способ описать его — это сказать: где были бы мы все без Любви?»

Наверное, ко мне беда пришла с самого рождения. Как говорится, родителей не выбирают, сэр, но сама бы я не выбрала по своей воле тех родителей, которых мне дал Господь.

Неверующий проповедник с хорошими манерами и приятным голосом обратит в свою веру намного больше людей, чем мягкотелый дурень с унылой физиономией, каким бы он ни был святошей.

Подумать – ещё не значит сделать. Если бы людей судили за мысли, то всех бы нас давно пора было повесить.

Если тебе хорошо живётся, начинаешь считать, что ты этого заслужил.

Вероятно, когда уже нельзя потерять доброе имя, появляется определенная свобода.

Если бы люди всегда слушались тех, кто жесток и несправедлив, злые так бы все и делали по-своему: они бы ничего не боялись и становились бы всё хуже и хуже.

... наш медовый месяц будет длиться до конца нашей жизни, и его счастье померкнет только над твоей или моей могилой.

Но некоторые не могут показать, где болит. Не могут успокоиться. Даже перестать выть не могут.