– Ты хочешь сказать, что трудно разорвать связи с преступным миром? – Нет, нет, кое-что более важное. Вспомни все задания, за которые ты брался, все, что ты делал. Все это были очень плохие поступки, я в этом уверена. Ты отбирал чужие вещи, ты забирал чужие жизни. И ты действительно думаешь, что человек может просто смыть свое прошлое, нажав кнопку «Перезагрузка» и начав жизнь сначала?

На соседней боковой улочке кто-то вдруг окликает меня: – Извините, эй, с вами всё в порядке? Я оборачиваюсь и вижу ту самую женщину, которую мы едва не сбили. Она выглядит взволнованной. Затем я замечаю в ее руке нож. Она бросается на меня, делая выпады. Моя голова раскалывается от боли после удара о дверь машины, но я все еще могу двигаться быстрее, чем она…

– Мне правда жаль. – Извинения, которые Жук-носорог приносит насекомым, – это больше, чем он когда-либо говорил кому-либо из убитых им людей. К его удивлению, на глаза у него наворачиваются слезы.

– Кажется, есть кто-то, кто собирается сделать вам операцию, – в своей обычной бесстрастной манере сообщил врач. Разумеется, и на этот раз, говоря об «операции», он вовсе не имел в виду полезную для здоровья медицинскую процедуру. – Вам что-нибудь известно про Шершня?

– Это не так… – Мужчина вновь бросается на него, и Жук-носорог отступает, как тореадор перед быком. Взрывотехник пытается его обойти. – Почему ты не прикончил меня сразу после того, как вырубил электрошоком? – А-а, – отвечает Жук-носорог, контролируя свое дыхание и ни на секунду не сводя глаз со своей цели. – Мне не нравится убивать тех, кто не может дать сдачи. Лучше, когда всё по справедливости.

Если его цель – «злокачественная опухоль», то есть другой профессионал, и если он сможет предотвратить взрыв, в котором погибнет много людей, груз, который ляжет на его совесть, будет гораздо легче.

Никто и никогда не переубедит меня отказаться от тебя. Если придется ждать сотни лет, я готов. Готов вытерпеть все, зная, что ты станешь моей. Что вся нежность, любовь и страсть, которые скрываешь, достанутся только мне.

Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответ.

Каждый одинокий человек, скрывающийся за маской равнодушия, в душе мечтает встретить того, кто сможет принять и полюбить его таким, какой он есть.

Я готов умереть от ран, которые ты можешь нанести. Но молю лишь об одном — всегда возвращайся ко мне. Возвращайся домой.

Ты управляешь пламенем, а не оно тобой.

Смерть покарает каждого.

Ник отозвался на поцелуй, и по всему телу у меня разлилось сладостное тепло. Даже если бы сейчас пошёл снег, я бы не заметила. В это мгновение для меня не существовало ничего, кроме безмолвного леса, лимонного аромата мармелада и мягких губ Никиты.

Как легко принять дружеское отношение к себе за нечто большее, а поцелуй — за клятву в любви. Не прошло и пяти минут, а я уже построила воздушный замок и принялась облагораживать помещения внутри.

— Пообещай мне кое-что, ладно? Осторожно кивнула, чуть надавив подбородком на плечо отца. — Береги себя. И я пообещала, не представляя, как скоро нарушу слово.

У жизни всегда свои планы, вне зависимости от того, чего человеку хочется.

Я постаралась улыбнуться в ответ, как можно естественнее, но отражение в очках преподавателя мягко намекнуло, что ничего не вышло.

Когда мы уезжаем, вместо нас всегда возвращается домой кто-то другой.

– Доброе! – эхом отозвалась Кристина и потянула руку к моей разбитой скуле. На сей раз я перехватил ее ладошку и прижал к своей щеке. – Ты мой подорожник, – вновь улыбнулся я. – Таких комплиментов мне еще никто не делал, – тихо рассмеялась Кристина. – Расскажешь, как все произошло?

Тут лучшее в мире море и лучшие в мире звезды, понимаешь? Скоро ты сам в этом убедишься. И разве можно променять такое богатство на что-то другое?

– Как бы там ни было, мне бы хотелось стать чьей-то музой, – вдруг важно заявила Женька. – Изменить чью-то жизнь... – Ты-то изменишь, – улыбаясь, пообещал я Женьке. – Будь в этом уверена.

Разве, живя у самого моря, могут появляться дурные мысли?

Ты лучшее, что со мной должно случиться.

– Какое это имеет значение? – Такое, – сказал Лео, широко расставив руки, – что кто-то сделал это. Кто-то здесь убил его. Кто-то, кто сейчас ходит по музею. Ты, я, Рейчел, Мойра. И ты отказываешься это видеть.

Имей в виду, дочь моя, что я посылаю тебе эти карты, опасаясь, что они не только покажут тебе будущее, но и сделают его неотвратимым. Ты должна быть к этому готова, должна принять это. И да совпадут твои желания с волей карт, ибо царствовать будет только один.

Отчасти я понимала: будет лучше игнорировать то, что я видела и слышала в тот день, выстроить барьер между собой и Лео, Рейчел, Патриком. Между миром музея и тем, что мне было нужно для достижения цели – поступления в аспирантуру, жизни за пределами Уолла-Уолла. В вопросе Лео содержался намек, который начал беспокоить и меня: «Почему ты вмешиваешься в наш мир?»

– Она не нападет на тебя. – Знаю. Хотя я не могла сказать этого с уверенностью. Было что-то такое в вещах, находившихся в Клойстерсе – произведениях искусства, даже цветах, – что наводило на мысль, будто они могут ожить.

– Ты можешь разобрать эти слова? – спросила Рейчел, проследив за моим взглядом. – Regno, – прочитала она, указывая на фигуру на вершине колеса. – «Я царствую», – рефлекторно отозвалась я. Она кивнула. – Regnavi. – «Я царствовал». – Sum sine regno. – «Я без царства». – Regnabo. – «Я буду царствовать».

Какой-то мужчина, приложив обе ладони раструбом к стеклу, смотрел на нас. Он встретился со мной взглядом, затем толкнул дверь и вошел, наклонившись, чтобы не удариться головой о верхнюю часть рамы. – Патрик, будьте добры, подождите немного. Мне нужно разобраться с этим. «Этим» была я.

Нельзя управлять машиной вдвоем. Нельзя приехать в два разных пункта назначения, сидя в одном транспорте. Нельзя прожить две жизни.

У идеальной маски есть один огромный минус — ее вес. С каждым днем он становится все больше, и в конце концов ты показываешь истинное лицо.

Влюбленность всех делает глупыми, это давно известный факт. Но если не придавать ему слишком много значения, то очень скоро ты найдешь радость в этой глупости.

Принятие себя — это разрешение. Разрешение ошибаться, выбирать то, что для тебя по-настоящему важно, быть счастливым без оглядки, быть неудобной, странной… просто живой.

Она точно ошибка природы, которую не хочется исправлять. Баг, приносящий дурное удовольствие. Ты не знаешь, откуда он взялся, и удалить не можешь. Он часть программы, написанной для тебя и о тебе.

Главное правило матерых обманщиков — лучшая ложь та, которая когда-то была правдой.

Путь добра - это вечная жертва. Кто согласится выбирать, кому жить - новорождённому ребёнку или сотне взрослых? Кто может сделать такой выбор и взять ответственность на себя? Если каждая секунда промедления - это смерть? Добро - это не защищать овечек от волков, волки тоже голодны. Это не ореол святости в белоснежном храме. Добро - это тяжелейший выбор, вечный баланс на грани.

Свет, Тьма, Время и Судьба. Они дали им другие имена, но суть уловили верно – Светоч, Хитрец, Карательница и Безликий. Два прародителя вечной борьбы, судья и неизвестность.

Что наша жизнь как не вечная попытка стать сильнее?

Недомолвки могут резать гораздо острее, чем явная ложь.

Сгустившийся мрак не так пугает, если взять его в руку.

Мы отправляемся на поиски богов… Чтобы найти их внутри себя.

— А что бы ты выбрал? Любовь, даже безответную, но пару лет жизни. Или долгую жизнь без любви? — Я всматривалась в лицо мага, ища важный для себя ответ. — Любовь. Я бы выбрал любовь.

Его взгляд, улыбки, слова и прикосновения дают надежду — мы можем с ним быть вместе.

Я боялась, очень боялась, что Верховный маг посчитает меня влюбленной дурочкой и легкой добычей, одноразовым развлечением. А я не согласна на такое… Мне нужно все. И навсегда.

Ясное звездное небо манило тайной. Мне хотелось узнать, а кто обитает на тех далеких планетах? И смотрят ли они, как и я сейчас, ввысь и мечтают?

От мага исходила сила, которая аккуратно колыхала тебя на своих волнах, но при этом казалась спящим драконом, способным при пробуждении легко сжечь все вокруг.

Его взгляд на миг потеплел, и я утонула в водах Южного моря — именно таким мне показался цвет глаз мага — насыщенный бирюзовый.

Если на Западе на день рождения принято есть торт, то в Китае праздничным блюдом является лапша долголетия — шоумянь (寿面). История её появления восходит к эпохе Хань. Лапша длиной около 1,5 м олицетворяет пожелание долгой жизни. Её также едят на Новый год и в свадебное торжество. В момент трапезы важно втянуть в себя всю лапшу, не разорвав, — весьма увлекательное зрелище!

Китайский театр действительно полон загадок. Погружаться в его изучение нужно с «чистой головой», отключив все представления о том, каким должен быть театр и какой должна быть опера. Узнав больше о специфике традиционных китайских постановок, вы поймёте, что это совершенно другой мир, живущий по другим правилам, но от этого не менее прекрасный.

Жизнь императора была окутана сложным церемониалом, нарушение которого могло стать причиной кризиса и краха государства. Для простых людей образ Сына Неба был таинственным и недосягаемым. Они не вешали в домах его портреты, не знали его личного имени, уходили с улиц и прятались в домах, когда по городу передвигался императорский кортеж. Видеть правителя вживую — словно столкнуться с божеством.