- Не бойся, - продолжила матушка, - все уладится. Он все видит, знает. Все это для того, чтобы мы стали крепкими, сильными. Тьма сгущается перед рассветом, после долгой непогоды всегда светит солнце. Мы не ходили сорок лет по пустыне, но у нас своя дорога, свое испытание, свои сорок лет в пустыне. Никогда не бойся, Грушенька, нас можно убить, но нас нельзя лишить веры.

Мой сын Аркаша родился на сороковой день после смерти Аркадия Николаевича. И молодой маме скоро стало понятно: у двадцатилетней Груни началась новая жизнь. У меня нет денег, работы, я студентка третьего курса журфака МГУ, которой необходимо получить высшее образование, на руках крохотный мальчик, а помощи ждать неоткуда.

Но сегодня бабася ведет себя очень странно. Семь вечера! А мне дали самое праздничное, красивое, кружевное платье, белые колготки. Сама Фася нарядилась в шелковую блузку, парадную юбку, положила в сумку свои лаковые “лодочки” и мои выходные туфельки. Потом мы обе натянули рейтузы, свитера, шубы, шапки и... пошли к метро!

Первое, что спросил он у старейшин: сможет ли видеть сны? Гелиен не хотел их видеть. Он знал, что ему будет сниться. Содеянное и сейчас преследовало его каждую ночь. Но старейшины ничего не ответили.

В тот момент у него внутри что-то надломилось, и он снова оказался в плену — уже в другом. Эта ледяная принцесса, такая холодная внешне, но теплая и неугомонная внутри, перевернула весь его мир.

Мы все чего-то боимся, Лита. Но смелые люди идут вперед, несмотря ни на что.

— Все легенды откуда-то берут начало, — тихо возразил Хэвард. — И в каждой из них есть крупица правды.

Люди тысячи лет жили, не помня своей истории, не ведая о вещах, которые мальнам казались обыденностью. Память о них стерлась, и мальны превратились в миф, в сказки, что родители сказывали детям перед сном.

После пережитых потрясений Гелиен не чувствовал ни страха, ни неистового гнева. Разве что пустоту, которая только ширилась с каждой потерей. Но как еще ему противостоять темным силам без Кьелла? Только самому овладеть ими.

Почему он решил бороться не против меня, а вместе со мной?

Бывают поистине особенные ночи. Такие, в которых темнота неба приоткрывает безграничные просторы не только далекого пространства, но и будто бы тебя самого.

Мы все постоянно меняемся, но в итоге всегда становимся теми, кем должны быть изначально.

Я никогда не умела принимать свои слабости.

— Знаешь, этот образ звучит как «идеальный парень». Всегда рядом, молчит, сцен не закатывает, стоит себе тихонько, да еще и любую прихоть исполняет.

Пожалуй, этот человек начинает ассоциироваться с постоянством и ощущением, будто бы все под контролем. Пусть и не под моим.

Сид — героиня, как и я, и мы побеждаем злодеев бок о бок, рука об руку. Она мой партнер, моя компаньонка, равная мне... другая половина моего сердца. Мы спасем мир вместе.

За все эти годы я никому не отдавала своего сердца. Я говорила себе, что слишком разборчива, слишком независима, мои стандарты слишком высоки... Но это неправда. Правда в том, что у меня не было сердца, которое я могла бы отдать. Мое сердце было с призраком.

— Я не стеклянный. Ты не разобьешь меня.

— Хуже, чем не быть с тобой рядом, только быть рядом и снова разрывать тебя на части.

Высунувшись из окна душным летним утром, я спросила его, не хочет ли он тоже жениться на мне. Оливер ответил: «На ком бы я еще женился, как не на тебе?» Наше будущее было высечено в камне. Жизнь была хороша. А потом он исчез.

В моем разуме оживают краски, приключения и таинственные злодеи, которых нужно победить. Мне больше по душе монстры, которых я создаю сам. Я предпочитаю их, потому что в битве с ними всегда побеждаю.

Никто точно не знал, откуда взялись боги и что или кто такая Жизнь. Зазеркальное пространством соединяло все миры и вселенные. Зеркала являлись самыми простыми переходами, но они были подвластны не всем, лишь богам и полубогам, таким как Элариэль Рэванс.

Никто не сможет пойти против богов, особенно если он им принадлежит с рождения.

Ричард говорил от чистого сердца, а Дэниэла мысленно просила о помощи богов. Слова короля ранили ее душу, как и взгляд отца.

Ей придется покинуть дворец, если она хочет сохранить жизнь другу. Бестал был в опасности. Сердце защемило от боли. Жизнь без него Эла плохо представляла, поэтому легко решилась на вылазку.

— Я и так уже много дал вам подсказок, больше можете не надеяться на мою помощь. Ибо видения меня перестали посещать. Это значит лишь одно — судьба меняется. И не в лучшую для вас сторону, ваше величество.

За годы жизни в гильдии ее метка не переставала расти, что было большой редкостью. С каждой новой смертью от ее рук узор, состоящий из стеблей розы и знаков богов, становился больше и красивее.

Все правила давно нарушены.

Однако только одно воспоминание о том, что произошло в клубе, полностью переворачивало ее понимание о мире, о магии, о родителях, о Повелителях стихий. Все, во что Анжи верила, в чем убеждала других, было ошибкой.

Темнота окутала ее со всех сторон. Она тонула в ней, звала на помощь, но никто не слышал. Она никого не слышала.

Мысль о семье заставила ее сердце сжаться. Страшно осознавать, что легенда о двенадцати семьях имела к ней прямое отношение.

— Не хотелось бы с тобой так скоро расставаться, — одними губами произнес демон. — Но ты права — все хорошее рано или поздно заканчивается.

Мир выглядел немного иначе — повсюду были тонкие рассыпные нити, имеющие всевозможные цвета. Некоторые были яркими, другие немного бледнее, будто медленно остывал след от недавно использованной силы.

И если эти двое все еще хотят быть друг с другом, то так и живут дальше; однако если под рукой есть священник, который может их обвенчать, они женятся. Это тот же договор, только более… серьезный. И его нельзя расторгнуть. Пара дает обещание оставаться вместе до конца жизни.

Тщательно заперев калитку, мы вышли из сада и начали спускаться мимо отбрасывающего длинную тень дымохода вдоль восточной стены дома. На улице почти стемнело; когда мы появились на пороге кухни, огонь в очаге разгорелся ярче, осветив ожидавшую меня семью. Я дома.

– Пчелы очень любят общение, – пояснил Майерс и ласково сдул одну из них с тыльной стороны ладони. – А еще они ужасно любопытные. Иначе не стали бы носиться туда-сюда, собирая вместе с пыльцой окрестные новости. Поэтому нужно рассказывать им обо всех событиях: когда приезжают гости, рождается ребенок, появляются новые жильцы или кто-то уходит. Или умирает.

«Мужчина, который вас любил» – так сахем сказал про Фрэнка (теперь я окончательно уверилась в том, что индеец видел именно его). Любил – в прошедшем времени! Сердце заныло от двух противоречивых чувств: боли потери и робкой надежды.

Когда речь заходила о призвании мужа, она всегда испытывала любовь, гордость и… страх. Но даже страх рано или поздно заканчивается.

Мое тело вело собственный отсчет – с помощью биения сердца, пульсации крови, смены периодов сна и бодрствования. Если время вечно, то почему люди смертны? А может, мы обретаем бессмертие, лишь когда перестаем считать прожитые мгновения?

- Я же говорил, что заберу тебя на счет «пять», как в детской считалочке, - сказал Антон Николаевич, в его руке мелькнул электрошокер, и она потеряла сознание.

Он стоял в нескольких метрах от того места, где лежал Эдуард, держал в руках травматический пистолет Эдуарда и не пытался остановить Василису. Он смотрел, как она убивает человека обрезком стальной трубы, и улыбался.

Вместо ответа последовал удар кирпичом по голове. Потом еще один. Еще один. Когда Эдуард поднял голову над ним на недостроенной межкомнатной стене стоял Дмитрий, бледный, как первый снег, с широко распахнутыми от ужаса глазами.

Эдуард крякнул, обмяк и рухнул на пол. Василиса нанесла еще один удар – кровь брызнула ей на блузку, еще удар - и сорвавшиеся с трубы капли крови алой рябиной на белом снегу раскрасили ее бледное лицо.

Плотный мужчина с брюшком, в очках с толстыми стеклами и кляпом из старого вязанного шерстяного носка во рту (иначе он от боли сжевал бы себе язык) постепенно лишается по одному из своих пальцев, согласно задаваемых мною вопросов и его ответов.

Здесь, в этой сокровищнице, где я чувствую себя, как нельзя комфортно, я труборезом медленно укорачиваю пальцы моему давнишнему знакомому, хотя мы только сегодня в первый раз за много лет встретились с ним лицом к лицу.

Сердцу нельзя приказать, нельзя навязать любовь.

Ничто не заменит любовь и тепло родителей

Разве одно касание может вызывать столько необъяснимых чувств?

Наверное, это черта цыганского характера — делать все, о чем просит твоя душа.

Сейчас все в твоих руках, но я хочу, чтобы ты сделала правильный выбор. Возможно, я не могу дать тебе беззаботную роскошную жизнь, я не могу тебе дать положение в обществе, но я могу дать тебе заботу, семью и любовь. Это должно перевесить все материальные ценности. Выбор за тобой.