Неважно, что вокруг — вода, танцевальный зал, остановка или кабинет моего начальника. Вообще не имеет значения, что рядом. Оказывается, гораздо важнее кто.

Конечно, я не перестаю думать о маме, мысли никогда не выходят из моей головы, но вдруг происходит что-то, что дарит просто какую-то легкость на несколько минут. Сначала я была уверена, что дело в танцах, плаванье или чем угодно еще. Потом начала думать, что дело в Рафе, и сейчас осознала, что дело и правда в нем.

«Чтобы выжить, нужно понять правила»

«Она цеплялась за каждую кроху информации там, где Роберт ощущал необходимость действовать быстро»

«Говорят, на этом острове можно получить всё, что пожелаешь»

«Теперь эту роль выполнял купол — отводил суда и не пропускал чужаков»

«Правда здесь стоит дорого. Иногда — дороже жизни»

Что может быть сексуальнее парня, умеющего выдать хорошую, не оскорбительную шутку? Парень с книгой в руках, но они встречаются ещё реже.

Единственный примет тебя любой. Хоть громкой, хоть тихой. Хоть занятой, хоть свободной. Хоть с размытым макияжем и гнездом на голове, хоть в вечернем платье с укладкой.

В конце предложения нужно ставить точку, а не многоточие.

Люди любят высказываться тогда, когда их не просят, иногда раня сильнее, чем кажется на первый взгляд.

Связи - вот, что важно, когда у тебя свой бизнес. Так он всегда говорил. Чем больше у тебя в телефонной книжке полезных номеров, тем лучше. Что ж, для меня самые полезные номера в телефоне - адекватный, не пьющий сантехник, который не сдирает с тебя втридорога за потекший кран, и ветеринар, который приедет на дом и спокойно объяснит, почему кот блюет весь вечер.

Когда ты обсуждаешь хреновые отношения – лучше всего помогает сладкое. Еще вино, конечно, но сейчас только час дня.

Иногда сказки становятся реальностью. И я живое тому доказательство.

Быть с Киром — то же самое, что вернуться домой после долгого путешествия в чужие края. Он — мой дом, который мне уже никогда не захочется покидать.

Мне все равно, что ты сделала или не сделала в прошлом. Мне плевать, чем занимается твой отец и как ты оказалась в моем клубе. Важно только, что я выбрал тебя и продолжу выбирать так долго, как ты мне позволишь.

Мир не делится на черное и белое. Жизнь — картина, написанная в серых тонах. Все, что я могла сделать, — это еще раз пересмотреть свои принципы и решить, насколько темные оттенки я готова использовать на своем холсте.

Быть рядом с ним — все равно, что танцевать на краю черной дыры: головокружительно, таинственно и непременно ведет к концу света.

Я всегда думал, что вступить с кем-то в отношения — это проявить слабость. Теперь же, думая о жене, я считал совсем по-другому. Я был готов положить весь мир к ее ногам. Все, что ей нужно было сделать, — просто попросить меня об этом.

Много лет у них было нечто общее: груз тысячелетнего одиночества, который они топили в вине, мимолетной любви и поисках опасности. Ни то, ни другое, ни третье не имело вкуса, страстности, не разжигало пламя, способное возникнуть лишь при жизни. Это их объединяло. Это их роднило. Однако теперь... Торн чувствовал: теперь все изменилось.

Должно быть, в этом и было главное отличие любви от чувственного наслаждения: готовность не только забрать чужое сердце, но и отдать свое.

Она позволила отнести себя в спальню, уложить на постель. Позволила жадно целовать себя, задыхаясь в исступлении, словно бушующий океан вновь и вновь сбивал ее с ног гигантскими волнами, топил в водовороте чувств, заполнял легкие непоколебимой готовностью к самопожертвованию.

Он знал лишь одно: никакая сила теперь, никакие клятвы и прежние обещания не могут удержать его от нее. Целуя ее виски и скулы, губы, подбородок, шею, он понимал теперь точно, что обрел новую причину жить.

Торн взял в ладонь руку перепуганной Евы, мягко пожал, успокаивая. Это простое движение заставило ее вспомнить те клятвы, которые они принесли друг другую. И поцелуй, который последовал за ними

Убийца был крайне осторожен. В качестве бумаги использовал оборотную сторону таблички, прикрепленной снаружи палатки. Ручку, как выяснилось, позаимствовал у жертвы. Использовал только те вещи, которые не могли привести к нему. Почерк неузнаваемый, с неестественно сильным нажимом, экспертизу провести невозможно. Настоящий мастер, к тому же хитрый, как змея.

— Опять то же самое, Эгами! — заорал Нацуо в ужасе, словно увидел под ногами рептилию. Я подошел посмотреть. Проследив за его взглядом, я увидел открытый альбом для рисования, последнюю память о Цутому. Кажется, когда-то где-то я уже видел это. Да, видел. На странице был только один кровавый знак, и написан он был, по всей видимости, жертвой, которая из последних сил выводила его слабеющей рукой.

— Криминалистика для детективного жанра — все равно что раковая опухоль. Некоторые ученые проводят невообразимые исследования. Например, учатся определять время смерти по свертываемости крови. Если такой метод изобретут, не видать нам сюжетов с опровержением алиби. Это подобно тому, как космические экспедиции утирают нос писателям-фантастам, опровергая существование жизни на Луне и на Марсе.

Все ножи были собраны и уложены в аптечку, опечатаны бумагой, которую Эгами, Цутому, Сёдзо и Риё скрепили своими подписями. Ящик зарыли перед нашей палаткой, а сверху навалили хвороста, как для костра. Задумай кто-то откопать нож, ему пришлось бы разобрать кучу, а значит, сделать это незаметно для других было невозможно.

Наконец мы добрались до леса и спрятались под деревом. Ее тело дрожало в моих объятиях. Оглядевшись, я увидел, как остальные жмутся к стволам деревьев. Когда я встретился взглядом с Мотидзуки, он покачал головой, словно говоря, что все безнадежно. Вулканическая бомба с грохотом ударила в наше дерево; Риё снова завизжала, а я уже не мог издать ни звука.

— Как только свет зажегся, в комнату входят сыщик и Ватсон, осматривают место преступления и проводят расследование. Опрашивают тех, кто находится рядом с телом: не заметили ли они, как кто-то пытался сбежать? Это немного странно, но в этой игре сыщики могут допрашивать труп: как он был убит, сильно ли пострадал?

Темные Силы взялись защищать Фиону от врагов. Где-то в глубине души ее это даже радовало, ей это льстило, но в то же время пугало до оцепенения. Девушка не знала, чего ждать дальше от этих Сил — несомненно, могущественных, но абсолютно беспощадных.

Лунный свет отражался в его глазах, бездонных, удивительных глазах, сияющих изнутри. Тина была не в силах отвести взгляд: магический внутренний свет в его зрачках притягивал как магнит.

И вдруг, едва они убедились, что Мегги мертва, как та широко раскрыла глаза и зашлась жутким хохотом. Черты ее лица исказились до неузнаваемости.

В их души заполз безотчётный страх. Тот непреодолимый бессознательный ужас, что часто возникает, когда человек оказывается во тьме, в незнакомом месте, один.

Судьбы всех последующих хозяев этого прекрасного дома были трагическими. Одни умирали от тяжелых загадочных болезней, другие — при таинственных несчастных случаях, имелись также и сошедшие с ума, и пропавшие без вести…

Кто однажды воспользуется услугами темных сил, тот навеки останется их рабом.

Рэм вздохнул, представляя, как хватает Луку за этот палец, заламывает его вниз и вставляет в одно место. Вздохнул, потому что не будет он этого делать. Потому что предателя ждало куда более серьезное наказание.

Рэм повернулся к залетным спиной и пошел обратной дорогой. Сильной вибрацией в напряженных мышцах излучая смертельную угрозу. Пусть только попробует кто-то остановить его окриком «Эй!», тут же последуют команда. Курганских разорвут на части прямо на месте.

Слух о том, что Рэм бросил вызов солнцевским, облетел всю округу, пацаны продолжали стекаться в подвал. Рэм не удивился, когда подошли еще двое. Но с трудом сдержал эмоции узнав в одном Астафия и Картоху. И эти подтянулись, как будто их кто-то звал. — Ну здравствуй, Рэм!

Викентий с удовольствием задушил бы Артамона как щенка. Но с кем тогда перспективный в общем-то рынок держать. Свято место пусто не бывает, освободившуюся вакансию вмиг займет какой-то Камень. Или уже занял. Артамон хоть и наглый жук, но место свое в целом знает. Он, конечно, сукин сын, но свой сукин сын.

Размахнуться Рэм не успевал, поэтому бросился в ноги, сгреб в охапку, оторвал противника от земли, а сила в руках медвежья, и на ногах он стоял крепко. Толчок, рывок, и вот уже бугай летит на землю затылком вниз.

Детина действительно ничего не понял, ему бы руку сначала вырвать из ладони Рэма, а он сразу лицом к противнику, думал, рука сама выскользнет из захвата. Как бы не так! Рэм хоть и в обычной пехоте служил, но в разведроте, да и раньше борьбой занимался.

Этот «Хемниц» сначала тоже долго молчал. Но спустя шесть недель наши специалисты сумели развязать ему язык, и он выдал шифр. Под конец русский связной напоминал кровоточащий кусок говядины. Так что не бывает железных людей, Иоганес. Информацию можно вытянуть из любого.

Господин Гернштадт, возможно, мой вопрос застанет вас врасплох… Скажите, у вас есть возможность информировать нас о происходящих событиях в Германии? Я сейчас не имею в виду общеизвестные факты, которые освещает пресса, меня интересуют более глубинные процессы, как политического, так и военного характера.

Уже на улице, когда Ильзе и Карла вели к машине, они столкнулись с опоздавшей парой. Гретта держала в руке букет гладиолусов, а Йохан – сумку с подарками для жениха и невесты. Завидев странную процессию в сопровождении сотрудников гестапо, их лица вытянулись от изумления.

Ильзе оглядела заставленный блюдами стол. Учитывая, что покупка продуктов питания в Германии с начала военных действий осуществлялась исключительно по талонам, а приобрести что-то вкусное и изысканное на черном рынке мог позволить себе далеко не каждый, расставленные на столе угощения могли бы порадовать самого привередливого немца-гурмана.

Знаешь, - медленно проговорила Ильзе. - Из-за этой работы я совершенно перестала обращать внимания на такие приятные мелочи… А ведь они совсем рядом, только руку протяни! Яркое солнце, чистое небо… Что ещё нужно для поднятия настроения? Ведь в сущности, человеку для счастья нужно не так уж и много.

К тому времени город уже окончательно поглотили пронизывающие сумерки, окна иссекали стрелы дождя. Лицо незнакомки сделалось задумчивым, серые глаза подернулись пеленой воспоминаний. Погружённая в размышления, она не заметила, как трамвай обогнал чёрный автомобиль с погашенными фарами. Впрочем, даже при всём желании женщина едва ли смогла бы разглядеть в дождливой мгле то, что происходит снаружи.

Иногда мы снова и снова возвращаемся к прежнему выбору – просто потому, что он вызывает воспоминания, позволяя хоть на мгновение ощутить давно забытый вкус беззаботного времени, когда все было хорошо…

Предлагая кому-то свою помощь, не жди ничего в ответ.