– Вот скажи мне, Макрушев, кто такой пионер? – Будущий комсомолец? – неуверенно предположил Росик, опять наивно понадеявшись, что все обойдется. – Я не об этом, – произнес военрук. – Хотя, конечно, ты прав. Но в первую очередь пионер – это патриот, юный солдат своей Родины! Он служит ей, не жалея живота. А ты? Ты что-нибудь для нее сделал? Для нашей страны.

Неприятное вообще легко забывается. Так уж устроен человеческий разум. Или старательно заталкивается в самые дальние омуты памяти. Но иногда всплывает в сознании, взбаламученном странными происшествиями и неожиданными напоминаниями. Бывает, через много лет, а бывает, как сейчас, спустя менее чем полгода.

– Тогда поднимайся, – собеседник благородно протянул руку. И Росик в одно мгновение будто согрелся, поверил, действительно поверил, что все закончится хорошо. Хотя внутренний голос уже не шептал, а вопил во все горло, что зря. Что Росику дают надежду лишь затем, чтобы снова безжалостно отобрать. Что с ним играют, как кошка с мышкой, прежде чем окончательно растерзать и сожрать.

– Тогда зачем же ты от меня убегал? Как будто я тебе враг. – Собеседник с упреком поцокал языком, обиженно вздохнул, протянул: – Это нехорошо. За такое вообще-то наказывают. – А напоследок спросил, будто и правда предоставлял Росику право решать: – Как считаешь, следует тебя наказать? Голос пробирал до костей. Казалось, он доносился отовсюду…

– Ку-ку, мой мальчик! Ку-ку! – забавные слова из мультфильма прозвучали как изощренное издевательство, отчего захотелось всхлипнуть, забиться в угол и просто смиренно дождаться неизбежного. Обычно происходило именно так, но сейчас Росик внезапно ощутил непонятно откуда взявшуюся упрямую решимость, собрался и действовал. Наверное, единственный раз в жизни.

Я свыкся с бездной внутри себя, я познал истинную природу ее.

В каком-то смысле в отказе от общения всегда заложено безумие.

Я хотела бы улыбаться, только когда действительно этого хочу.

Мне не нужен его номер. По телефону не убьешь.

Я искала беспричинное зло, зло, лишенное всякого смысла, и, если бы я нашла его, в моем мире родился бы герой, а я стала бы в сто тысяч раз красивее, чем сейчас.

По счастью, на улице были расположены несколько камер видеонаблюдения, изучив материалы, с которых, Омар уверенно вычеркнул меня из списка подозреваемых и взяв с меня коротенькое объяснение.

Утром следующего дня, я решил нанести визит Амону Мустафе, проживающего, судя по надписи на найденной мною в самолете салфетке, по адресу: Иль Меркато, 45. Насколько я знал, Хадаба-Умм-Сид, что в переводе значило «Скала над бухтой» был расположен между районами Наама-Беем и Шарм-эль-Майей, недалеко от так называемого Старого города.

Варава, не кипятись. Информация, по-видимому, оказалась ложной. В общем, ничего подозрительного установить не удалось. А посему, оперативное дело закрыли. Сводку наружного наблюдения и фотографии вечером сброшу. Сам посмотришь, что да как. Но по всему выходит, что именно они были целью террористов.

На спутниковых снимках хорошо видна одна сохранившаяся ВПП и отдельные уцелевшие строения аэродромного комплекса. Аэродром находится на Синайском полуострове в зоне вооруженного конфликта между правительством Египта и исламистами.

Директору Агентства авиационной безопасности Татарскому П. П. Самолет «Boeing 737», выполнявший рейс из Дамаска в Шарм-Эль-Шейх, пропал с радаров через 21 минуту после того, как вошел в воздушное пространство Египта. На наш запрос авиационные власти пограничного с Египтом Кипра сообщили, что первичный радар дальнего действия ВВС Кипра, после того как самолет пропал со вторичных гражданских радаров

Пал Палыч, - начал терпеливо объяснять я, - все современные самолеты безусловно оборудованы системой автоматической посадки. Но работает она следующим образом. Бортовой компьютер воздушного судна ловит сигналы от наземной станции, установленной в непосредственной близости от взлетно-посадочной полосы. Он определяет положение самолета относительно текущего курса или глиссады.

Лира вышла на балкон, тихо подошла к профессору сзади и обняла его за талию. Она прижалась к спине, чувствуя тепло кожи, и закрыла глаза, утопая в прикосновении.

Она бы вышла сюда, даже если бы тут была зима и мороз, или под проливной дождь, или на край пропасти, потому что с ним не имело значения где. Это было правдой.

Она знала, что если он и монстр, то самый лучший и только для нее. Ей хотелось его всего: тело, душу, тепло, внимание.

Он спас их для нее. Лира почувствовала прилив нежности и любви, восхищения к этому человеку.

Когда, казалось бы, жизнь лишилась всех красок, и остался только серый цвет, вдруг появилась надежда. Это был нужный человек и подходящее время.

Страхи — это лишь неуверенность. А Лира очень хотела верить в себя, а лучше — в них.

- Мне нравится твоя музыка.Ты играешь лучше всех, кого я слышал за последние несколько веков. В тебе есть… свет, который проявляется во всем, что ты делаешь, и я одержим им. Люди неравнодушны к тебе, потому что ты к ним неравнодушна. Ты знаешь, что красива, но при этом скромна. Уверена в себе, но не тщеславна. Не боишься быть уязвимой. Говоришь именно то, что думаешь, не боясь реакции окружающих,

— Я не жду, что ты скажешь все сейчас, что сразу поймешь… — Она сделала глубокий вдох, отбросив осторожность. — Но если ты и правда никогда не наслаждался жизнью так, как со мной, то это похоже на любовь.

— Это все, что у меня есть, Ева. Я не человек и никогда им не стану, да и не хочу. Не могу изменить то, кто я есть. Я и так последние три тысячи лет ненавидел свое существование, и мне это осточертело. С этого момента я стану делать только то, что мне нравится, и перестану потакать чужим требованиям, будь то Небеса, ад или даже ты…

Мне нравится новая обувь. Мне нравится, что я выгляжу иначе. Но еще больше мне нравится, как они смотрят на меня, когда я стою между ними. Будто я — не просто девушка, которую они подобрали на дороге. Будто я — часть их мира.

Наши решения — хорошие или дурные — и есть то, из чего складывается наша жизнь.

Теперь я оставляю прежнюю идеальную себя за той обшарпанной дверью. Но с меня хватит.

Я обнажила перед ним свою истинную сущность, и его ужаснула та чернильная тьма, что уже долгое время царит внутри меня.

Она – воплощение совершенства и разрушения.

В них запечатлена моя собственная смерть. Она окутана черными татуировками, во взгляде полыхает синее пламя Аида, губы созданы для греха, а руки, словно раскаленные клейма, одновременно обжигают и ласкают мое тело.

Увидев входящего унтер-офицера и фрау из Берлина, о которой уже знал весь гарнизон, солдат с готовностью вскочил на ноги, журнал упал на пол. - Ничего, дружище, сиди, - усмехнулся Отто и, вскинув руку, выстрели солдату прямо в лоб.

Синяя дорожка огня побежала к двери коммутатора, Отто и Майя тем временем уже выскочили на улицу и сели в машину коменданта. Они едва успели тронуться, когда со страшным хлопком вылетели наружу окна телефонного коммутатора. Яркий сноп огня вырвался наружу, полыхнул и исчез. На смену ему возник страшный всепожирающий жар, черная копоть повалила из окна.

Короткая очередь срезала офицера, как серп срезает колос. Тот даже не вскрикнул, просто сложился пополам и упал в траву. Один из мотоциклов сразу же круто развернулся, пулеметчик в коляске успел дать наугад длинную очередь в сторону леса. Пули защелкали в сосновых стволах, сдирая кору.

Он отпустил стропы, перестал бороться с парашютом. Спокойно, даже буднично, снял с предохранителя автомат — немецкий МР-40, трофейный, проверенный в бою. Провел рукой по подсумку с запасными магазинами. Поправил в кармане комбинезона лимонку — старую, ребристую, Ф-1, которую держал по привычке для особого случая. — Ну, гады, — прошептал капитан одними губами. — Сюда. Ко мне.

Гауптман успел отвести от себя в сторону ствол пистолета. Тут же грохнул выстрел. Выворачивая руку шофера, Штульману удалось выбросить того из кабины на землю. Пистолет полетел под колеса грузовика. Шофер понял, что ему не справиться с двумя немцами, бросился в сторону от дороги, к дамбе.

Завалкаев занял позицию, держа пистолет в опущенной руке. Прозвучала команда: «Огонь!» Вскинув руку, полковник хладнокровно начал отрабатывать «упражнение». Выстрел за выстрелом, пуля за пулей уходили в мишень. После восьмого выстрела курсант нажал кнопку секундомера и громко доложил: - Семь ноль шесть! Оружие на стол. К осмотру мишеней!

Оказывается, сколько вот таких скитальцев, которые на дне, опустились туда только из-за своей трусости, нежелания что-то изменить или слабости характера. А может, просто не было в ее жизни человека, который бы в тот непростой период не осудил и не заклеймил, а протянул бы руку помощи. Да уж, вот так жизнь. Такое оно, наше общество, стоит оступиться – тут же затопчут, страшно это...

И что, вам нравится такая жизнь? Ну понятно, муж козел, бывает. Но можно же было снять жилье, устроиться на работу. Жить свободно, ходить в кино, на концерты, радоваться. Вы же тут как крепостные! У вас нет никаких прав. Этот ваш мессия захочет – по головке погладит, а захочет – порку вам устроит. Разве это жизнь?

На душе у меня было хорошо и спокойно: все же спасли человеческие души, и какая разница, олигарх или бомж, финал у всех один, и жалко всех одинаково…

Я слишком хорошо знала нашу систему: проще закрыть дело, если все на поверхности, чем пытаться найти то, чего как будто нет. Так как дел этих выше крыши, а начальство требует выполнение плана.

У женщин вообще с логикой туго, а у обиженных где вы ее видели? В моей практике и не такое встречалось. Недавно вот тихая, спокойная, положительная женщина – педагог, между прочим – забила насмерть мужа сковородой. Нанесла сорок пять ударов, двадцать из них посмертно. А потом так же тихо объяснила, что накипело.

Такое часто бывает с жертвами: рассказать о пережитом, пускай даже эмоциональном насилии, издевательствах, для них значит снова оказаться в той ужасной ситуации, заново пережить боль. Девушки часто предпочитают промолчать и забыть как можно быстрее о пережитом кошмаре.

Когда человек говорит правду, особенно на эмоциях, он может спотыкаться, путаться, а продуманное заранее вранье всегда слишком гладкое, ровное, без запинки, явно внутри отрепетированное.

Осторожности меня научила работа в органах: если что-то выглядит странно или опасно, не стоит нестись туда сломя голову, хватать, дергать; более разумной стратегией будет замедлиться и понять, что произошло, как действовать максимально безопасно в сложившейся ситуации.

После работы в прокуратуре я, как и работники полиции, ищу не мифических маньяков, а отрабатываю ближний круг пропавших. Родители, мужья и жены, любовники, подруги, соседи – они часто, сами не догадываясь об этом, знают, в каком направлении лучше вести поиски. Либо – к сожалению, такова человеческая природа – сами и являются преступниками, но скрывают это под маской переживаний и горя.

Лучшая хитрость – это правда, поэтому я не стала ничего придумывать о причинах своего повторного появления.

Мне хочется обратно к Кириллу. Туда, где я могу быть собой.

Его пальцы горячие, а у меня ладонь холодная. Контраст такой, что мурашки бегут по всему телу.

Мы опять молчим. Но теперь это уже совсем другое молчание.