Пока мы неслись по городу, вечерние огни превращались в размытое пятно, и тишину нарушало лишь низкое гудение двигателя. Напряжение росло с каждой секундой, предвкушение было почти осязаемым. Время как будто остановилось, и ничего больше не существовало, кроме нас

Как только я увидел тебя, меня словно ударило молнией, как будто все звезды сошлись и исполнили каждое желание, которое я им загадывал… Они слили их воедино, чтобы вручить мне мою идеальную мечту. Единственную девушку, созданную специально для меня.

Его слова были подобны солнцу, которое пробивается сквозь тучи после грозы. Но я почувствовала не просто облегчение, а нечто большее. Нечто глубокое. Пока я смотрела в окно, ожидая появления его машины, в груди разливалось тепло, напоминавшее разгорающееся пламя. Я внезапно поняла, что влюбляюсь в него.

Однако отчасти я все еще переживал, что она ненастоящая, будто я просто вообразил все это. Потому что сломленный и никчемный человек вроде меня не заслуживал того, чтобы звезды встали как надо. Не заслуживал такой богини, как она. Но ни одну клеточку моего тела это не волновало. Заслуживал или нет… Она будет моей.

Я пошла по улице, совсем не думая о том, что абсолютный незнакомец завел меня сильнее, чем кто-либо до него. Всего двумя словами…

Я ненавидела школу больше всего на свете, и не в последнюю очередь потому, что время от времени ты против воли вспоминаешь, что это место выстроили гении, пытавшиеся спасти собственных детей, а тебе просто посчастливилось оказаться здесь, под защитой их магии.

Всем нам здесь приходится играть своими жизнями — другого выбора просто не существует.

Я всегда старалась оберегать свое достоинство — пусть даже оно ничего не значило, когда чудовища под кроватью настоящие. Достоинство заменяло мне друзей.

Когда Орион спас меня во второй раз, я решила, что он заслуживает смерти. До этого я не обращала на него особого внимания, но всему есть предел.

Шоломанча любит выпускать злодеев в мир: школа почти никогда их не убивает.

Дружба напоминала безграничный запас маны — что-то настолько необходимое, что ты почти забываешь, как без этого жить, пока поток снова не иссякает. Но у Ориона больше никого не было, у него никогда никого не было, и в этом мы с ним были похожи. И вот он нашел меня и боялся потерять — точно так же, как я не променяла бы его, Аадхью и Лю на место в нью-йоркском анклаве.

Я всегда считала себя хуже всех вас, и не знаю, как именно, но вам всем удавалось оставаться счастливыми и находить чертово солнце, тогда как я пробиралась сквозь тьму.

Я проведу остаток жизни, пытаясь сделать тебя счастливой, и разорву на части любого, кто заставит тебя грустить.

Человек понимает, что влюблен, когда готов сделать счастливым другого даже ценой собственного благополучия. Он совершает поступки, которые полностью противоречат его собственной логике.

Любовь подкрадывается и завладевает душой так быстро, что мы не сразу понимаем, что наше сердце уже не принадлежит нам много дней, недель, а иногда и месяцев. Я думаю, мое сердце всегда принадлежало Данте.

Мы должны пройти через тьму и боль, и лишь тогда увидим свет, да?

Мы решили, что со всем разберемся. Мы хотели быть вместе. …Пока я не узнал, что она хотела совершенно иного.

Однажды, когда он таким образом занимался, вдруг до него донеслись какие-то необыкновенные духи, которые наполнили всю его комнату. Еще минута — и послышались звуки дорогих брелоков в самом многообразном хаосе. Лю с изумлением оглянулся и увидел, что к нему входит какая-то красавица, у которой шпильки головного убора и серьги сияют и переливаются всеми цветами.

Не прошло и мгновенья, как из пространства слетела к ним ярко расписанная ладья. Ее окружали со всех сторон пары-тучи. Все влезли в ладью и видят, что в ней стоит человек с коротким веслом в руках, а к веслу плотными рядами приткнуты длинные перья, так что оно с виду напоминает перовой веер. Человек взмахнул веслом — и чистый ветерок загудел вокруг них, а ладья стала плавно вздыматься и уноситься

За окном сияла светлая луна, входившая в комнату и падавшая на кровать. Разом закричали полные птицы, осенние жуки. Сюю стало так грустно на душе, что сон от него бежал. Минута — и вдруг по настилу топ, топ, как будто послышались шаги, стучавшие как-то очень грозно. Вот они сходят по спасательной лестнице, вот подходят к двери спальни…

Спасибо, за лучшее лето в моей жизни.

Ну и что, если ты встретишь свою любовь в каком-нибудь крошечном городишке? Ну и что, если ты там застрянешь? Жить для себя, а не для других, и радоваться каждому дню – чего еще желать?

Знаешь, кого я считаю по-настоящему храбрым и выдающимся? Тех, кто живет собственной жизнью, не оглядываясь на других. Тех, кто счастлив по-своему.

Я взял привычку приходить к ней около полуночи и оставаться до трех или четырех утра. Это выматывает, зато у нас есть несколько сладостных часов. Кто бы мог подумать: я украдкой пытаюсь продлить лето.

Я убедил ее позволить мне сделать ей педикюр – само по себе занятие не из легких. Видимо, я все-таки мазохист, поскольку решил проводить художественный сеанс на обнаженной натуре.

– Есть лишь одна вещь, которая может сделать этот момент еще лучше. – Что? – Десерт.

Нервы у лейтенанта не выдержали. Он первым нажал на спусковой крючок. Короткая очередь прорезала воздух. Один из немцев выпал из цепи, свалившись на бок. Остальные или быстро залегли, или начали метаться по поляне, пригибаясь и приседая. Зачастили ответные выстрелы.

Мина ударила о землю буквально через пару секунд. До трухлявого ствола дерева, за которым находился Щукин, оставалось всего метра три. Если бы он там и остался, а не сменил позицию, то сейчас уже точно был бы убит!

Эта пауза была на руку Егору. Новая осветительная ракета ярко озарила двух солдат перед ним. Он вскинул перед собой автомат и прицельно выпустил по немцам две короткие очереди. Сраженные метким огнем разведчика гитлеровцы исчезли в черноте своего укрытия.

Егор освободил разведчикам дорогу. Они пронесли мимо него на себе и положили на землю огромный брыкающийся сверток, издававший глухие воющие звуки. На шум появился лейтенант. - Что там? – произнес он, кивая в сторону добычи. - Гауптман, кажись! – прошептал один из бойцов. – Капитан по-нашему!

Боец присел, обнажил острый нож, медленно положил на землю автомат и быстро двинулся вперед, навстречу опасности, решив сработать на опережение. Его расчет оказался верным. Пара резких глухих ударов ножом донеслись до всех остальных. Дело было сделано.

Трое крепких парней в белых маскировочных халатах, с автоматами, замотанными в белую материю, проследовали ползком по указанному командиром маршруту, а потом броском проникли в немецкую траншею. Надвигающаяся темнота скрыла их действия от взгляда со стороны.

— Каждый из нас по-своему странный. Нет в мире нормальных людей. Всегда у всех будут свои особенности, — улыбнулась Мия. — Этим ты и уникален.

Прошлое, к сожалению, нельзя просто взять и удалить, хотя это многим бы исправило жизнь.

Когда просишь помощь у богов, не надейся, что они не потребуют ничего взамен.

В любой сказке все равно скрывается правда.

– Уже сотни лет прошло, а я до сих пор расплачиваюсь за свои желания, находясь в аду, из которого все никак не выберусь. Иногда некоторым желаниям лучше не сбываться. — Почему? — с любопытством поинтересовался охотник, и я почувствовала его взгляд на себе. — Потому что у каждого твоего желания или мысли есть последствия.

Я готова принять ненависть, осуждение и вообще любой негатив, но только не равнодушие — ничто не делало так больно, как пустота в сердце близких.

Узнаешь человека — узнаешь его слабости.

Хочу делать великие вещи. Это всегда было долгом Хоторнов. И «великие» не в плане «очень хорошие». «Великие» — значит, «грандиозные», «долговременные» и «потрясающие». Великие, как водопады.

Конечно же, внуки миллиардера Тобиаса Хоторна никогда ничего просто так не изучали. Когда они выбирали себе увлечение, подразумевалось, что они должны жить им, дышать им, овладеть им в совершенстве.

Что было в домике на дереве, остается в домике на дереве.

С играми такое бывает — иногда ты проигрываешь.

Мне не нравится идея неизменного будущего, у нас должен быть выбор в нашей судьбе. Но прошлое – это другое. Оно свершилось, написано на камне.

Мы просто хорошие друзья. Друзья, которые любят друг друга.

Ей не нужна была Красная Карта, чтобы изменить свою судьбу. Все, что ей было нужно, это желание.

Любовь – это быть равными. Это доверять и довериться, быть тем, кто ты есть рядом с любимыми, и не скрывать своих истинных чувств.

Любовь сильнее смерти, сильнее судьбы.

Люди совершают и худшие поступки ради любимых.

Тогда я еще не знал, что такое любовь. Но оказалось чертовски здорово возвращаться каждый вечер домой к Эбби и видеть ее приветливые, наполненные любовью глаза. Самое интересное — придумывать новые способы, чтобы влюблять ее в себя снова и снова. Теперь это стало смыслом моей жизни и действительно приносило мне огромное удовольствие.