«Женщине нужен тот мужчина, который способен решить ее проблемы, а не добавить свои». В молодости женщины часто выбирают «плохих парней», надеясь их исправить или полагая, что любовь всё преодолеет. С возрастом приходит понимание, что отношения должны приносить радость и поддержку, а не становиться полем боя или источником вечных тревог.

«Своей манерой одеваться я вызывала насмешки окружающих, но в этом и состоял секрет моего успеха. Я выглядела не так, как все. Это правило хорошо бы взять на заметку современным модницам, которые копируют растиражированные образы из глянцевых журналов и соцсетей, а в результате теряют индивидуальность, сливаясь в безликую массу».

«Чем больше вы трусите или сомневаетесь, тем более уверенным, даже нахальным, должно быть ваше поведение. Помогает». Шанель знала, о чем говорила, она не раз попадала в ситуации, когда от страха холодели руки, но никто из присутствующих не замечал этого. Коко вела себя так, будто происходящее ее нисколько не волнует. Это умение очень пригодилось ей в жизни.

«Мода диктует только глупцам. Умным она подсказывает».

Единственный мотив, который может быть сильнее жадности, — это жажда мести.

Если бы знала, что любовь может причинить столько боли, я бы постаралась избежать ее.

Каково это — сидеть здесь, когда вокруг полно мужчин в серебряных масках, кланяющихся тебе?

По моей спине невольно пробегают мурашки. Я как будто попала в Сумеречную зону или, что хуже, в какой-нибудь культ бога бизнеса. Такое ощущение, что люди в зале относятся к Деймону скорее как к лидеру, а не как к равному.

Он знал. Он видел, как меня била дрожь от охваченной ярости. И он наслаждался моими страданиями.

С тех самых пор тьма окутала меня. Когда я зол, то чувствую, как она, будто жидкая субстанция, течет по моим венам, заставляя сердце колотиться о ребра. Ради близких я продал свою душу, растеряв все хорошее, что было во мне.

Не забывайте работать венчиком (бицуха должна утомиться перед поеданием такого потрясающего, тающего на языке десерта, дама оценит и торт, и бицуху).

Руки жили отдельно от головы, выполняли всё быстро и ловко, он ничего не просыпал и не уронил, не ошибся в ингредиентах, хотя волшебную тетрадь ни разу не открыл. А в мыслях царил полный хаос. Там сталкивались и разбивались целые вселенные, дважды случился апокалипсис, и лопнула чёрная дыра.

Обычно придумываю на ходу, заранее не готовлюсь. Самая первая идея почти всегда самая эффективная.

Словно так и должно быть. Это часть меня. Наверное, прозвучит странно: пчела не думает, зачем собирает нектар, просто делает это. Инстинкт. Вот и у меня так.

Казалось бы, что важного в покупке этой книги, как она повлияет на будущее? Но Максим знал, что даже мимолётная улыбка или брошенная впопыхах фраза способны перекроить судьбу.

рассматриваем «подвиг» как действие пусть не всегда грандиозное, но направленное на эмоциональное благополучие близкого человека.

— Ты представляешь, какая тогда замечательная, на- полненная смыслом жизнь начнется, когда тебе будет все понятно!

«Но как же дела?» — спросишь ты. А никак. Не вол- нуйся, один день мир точно подождет. Тем более что ты научился планировать свое время, так что, скорее всего, найти целый свободный день посреди недели не перестало быть чем-то невероятным! И знаешь, пусть это будет в порядке вещей. Для нас с тобой, тех, кто не боится своей Кузинатры, это нормально.

Если списки радости помогают тебе понять, что тебя оживляет, то ритуалы позволяют этой радости войти в каждый твой день. Не дожидаться, когда «звезды сойдутся», а самостоятельно создавать такие точки присутствия счастья. Небольшие, простые, но удиви- тельно устойчивые.

Список радостей — это не фиксированный документ. Он растет, меняется и обновляется вместе с тобой. Иногда ты будешь вычеркивать из него то, что больше не приносит удовольствия. И не расстраивайся, это совершенно нормально! Поверь, видел бы ты список Кар-Карыча десятилетней давности...

«Такой вот парадокс — мы совершаем подвиги для тех, кому до нас уже нет дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов…»

Не все игры призваны найти победителя. Игры зеленого мира в основном придуманы, чтоб весело провести время.

Мерцающие лампы бара, в котором я оказалась, сокращали кожу и волосы то в ярко-синий, то в насыщенный розовый. Это было своеобразное место: здесь сочетались футуристично-кислотный неоновый свет и винтажная барная стойка из цельного куска дерева.

Не путай холодность и умение скрывать эмоции от чужих глаз.

Знаете, какая самая лучшая защита от подобных мне? Такую не даст ни один артефакт. Осознанность. Когда понимаешь, что сон — это сон, то он или разрушается, или полностью подчиняется.

Ходящие не были магами, как это могло показаться. У нас была лишь одна способность: отделять сознание от тела и проникать в сны людей, но ее с лихвой хватало, чтоб жить и не бедствовать.

Оно было там. Исполинское чудовище, закутанное в мрачный плащ, на огромном, как небо, и черном, как ночь, коне. Оно было недвижимо и зловеще, холодно и молчаливо, как сама смерть, которая пришла перерезать нить судьбы и забрать с собой в ад. Конь-демон, на котором восседал жуткий всадник, раздувал ноздри, изрыгая дым и искры, его острое копыто нетерпеливо рыло землю.

Уинни пробила крупная дрожь. Воздух вокруг них резко похолодал. Девушка судорожно выдохнула и, когда облачко пара растаяло, увидела, как граф медленно тянет к лицу ладонь и вдруг зубами впивается в перчатку. Уинни заледенела от непонятного ужаса и замерла на лошади, вцепившись в поводья, пока граф зубами стягивал перчатку с правой руки.

– Не уверен, что смогу еще раз пройти через такое испытание, мистер Эйр, – сказал он и тронул поводья, пуская своего жеребца медленным шагом. – Любая боль утихает. Нужно лишь время, – неуверенно высказалась Уинни. – Вы знаете, каково это – убить собственной рукой того, кто тебе доверял? – не мигая, уставился на нее лорд Флетчер.

Она выудила из кармана круглую склянку с каплями и, зажав ее между указательным и большим пальцем, посмотрела ее содержимое на просвет. Жидкость была насыщенного зелено-желтого цвета и выглядела вполне безобидно. Уинни сковырнула с пузырька круглую пробку и принюхалась. Густо и приятно пахло травами. Она помедлила еще пару секунд и храбро сделала щедрый глоток.

Вдруг до ее чуткого эльфийского уха донесся раздирающий душу леденящий вой. Невидимое ей животное, совсем близко в лесу, подступающем темной грядой к поместью, вынимало душу своим тоскливым зловещим голосом. Теперь этот вой не смолкал ни на секунду, и Уинни готова была поклясться, что в нем, помимо тоски, звучат злоба и бескрайняя животная ярость.

Внезапно ее внимание привлек шорох за спиной. Она резко обернулась и увидела высокого широкоплечего молодого человека. Если не внешностью, то повадками тот напоминал разбойника, и, несмотря на мирное ясное утро, от него за милю разило скрытой угрозой. Темные волосы были забраны в «хвостик» кожаным шнурком, в ухе поблескивала злая искра серьги.

– Я сейчас, наверное, скажу что-то глупое… – начала я. – Говори. Это моя любимая категория твоих фраз.

Что ж, если осень и не выйдет прекрасной, то уж точно будет занимательной… в такой-то «приятной» компании.

Тоже считаю, что без сладкого никуда, – довольно улыбалась она, выставляя на стол тарелки с домашними пирожками, ватрушками и печеньем, которые пахли детством и абсолютным счастьем.

Иногда любовь к человеку – это не оставаться рядом с ним любой ценой.

Взросление, наверное, и есть странное чувство, когда вы все еще любите друг друга, но ваши дороги постепенно начинают расходиться в разные стороны.

— Я люблю тебя, Рук, — прошептала я, жадно целуя его. — Я так сильно тебя люблю. И мне жаль, что я хоть когда-то в этом сомневалась.

В моей жизни было слишком много моментов, когда я смотрела на отца и прощала его. Когда он говорил или делал что-то, что ранило, а я просто отмахивалась. Делала вид, что ничего не произошло.

— Первый парень, которого ты нанял, провалился, — сказал я. — Моя милая маленькая Бунтарка пристрелила его прежде, чем он успел до меня добраться.

Я никогда не знал, какой именно будет моя месть Кэмерону Флетчеру, но годами прокручивал это в голове снова и снова. Я представлял, как сжигаю его дом. Как рушу его бизнес. Как методично уничтожаю все, что он любит.

Я улыбнулся ей снизу вверх, пока она с ненавистью смотрела на Эллиота. Мое колено могло быть ее троном в любой день моей жизни.

- Я же говорил тебе, Эллиот: ты оставил ценнейшее сокровище на обочине рядом со мной. Я забрал ее. И мне правда стоит тебя поблагодарить. Без тебя я бы никогда не встретил женщину своей мечты.

— Любовь всегда приговор, ведь твое сердце теперь в руках другого человека. И ты не можешь угадать или предсказать, как именно он с ним поступит.

Сойдемся на том, что все мы немного сумасшедшие, просто сходим с ума по-разному.

Вообще-то я и правда боюсь… боюсь, что не смогу сдержаться. Эта хрень всегда получалась у меня хуже всего. Хочешь — делай. Нравится — бери. Надоело — уходи. Правильно это или нет, я сам определял, сам себе разрешал и позволял, и только на Ане все свелось к ублюдскому «отпусти», потому что так было правильно конкретно для нее.

— Все под контролем, — обрываю серьезно и направляюсь к пруду, сам не слишком уверенный в том, о чем говорю. Контроль возможен в случае, когда за результат отвечает кто-то один, а у меня в уравнении слишком много нестабильных переменных.

Все, что у меня сейчас есть, появилось благодаря ему. Я смогла загадать его, но не разгадать, зато он сделал это со мной в два счета: вывернул наизнанку, очистил от грязи, испачкавшись сам, и исчез. Не знаю, наказание это или освобождение, но представить, что ничего не было, выше моих сил. И если все, что я могу, это помнить или забыть, то, не раздумывая, выбираю первое.

Прошло уже больше двух месяцев с тех пор, как он уехал, оборвав все контакты, и я до сих пор не разобралась, что именно чувствую к нему. Чего больше: влюбленной ненависти или же ненавистной любви? Но важнее всего другое — благодарность, она уж точно искренняя и чистая.

— Ты моя, а я твой, и большего в этой жизни мне ничего не нужно.