– Даже не знаю, что делать. Я ведь девочек, в отличие от этих негодяев, обижать не привык. – Хорошо, – сказала Кёко. – Тем проще будет девочке обидеть тебя. И приглашающе встряхнула мечом.

– Этот лис что, совсем из ума выжил?! Куда он тебя привёл? Где он сам? Мне надо срочно обсудить с ним, что именно он понимает под словами «экзорцизм» и «обучение»! – Уверяю тебя, его отношение и к тому, и к другому было весьма своеобразным ещё до борделя, – ответила Кёко. – Однажды он позволил нас похитить просто потому, что ему было лень идти пешком...

Прекрасные цветы всегда заложники своего сада. При виде них, этих женщин, возникало странное чувство, будто ты действительно в ухоженной богатой оранжерее и в то же время на рынке. Они расхаживали туда-сюда не как торговцы, а как товар. Товару же положено быть ярким и блестящим.

По всему свету эту новость разнесите. Донесите до всех ёкаев, до самых отдаленных их домов. Я девятихвостый Дикий лис из Эдзо, и моя жена — принцесса кошек.

Я слышал ее голос, который звал меня за собой, к свету. И я бежал на него.

Основатели, он так сильно по ней скучал. Слышал ее звонкий смех.

Знаешь, иногда победа приносит в нашу жизнь столько потерь и страданий, что становится больше похожа на поражение.

Я знал, что она никогда ко мне не вернется. Но я был рад просто видеть, что Дженни счастлива.

Иногда залог счастливого финала — это не сохранение воспоминаний, а возможность их забыть.

Не так давно я наконец поняла, что на самом деле месть уничтожает. Это миф, что она приносит удовлетворение.

Языку цветов меня научила мама. В Бостоне она работала флористом, создавала цветочные композиции для важных моментов в жизнях людей. Я бесчисленными часами наблюдала за ее работой: розовые тюльпаны в знак добрых пожеланий, календулаи в знак скорби, флердоранж и розы в знак любви. Каждый букет нес особый смысл. Возможно, истинной магией мама не обладала, но мне нравилось представлять ее волшебницей

Просто положи все это в гроб, милая, а с твоей психологической травмой мы разберемся позже.

Любовь не слепа, как принято говорить. Любовь просто безумна, совершенно безумна.

Мое тело двигалось, как что-то из кошмара. Я был быстрым, смертоносным. Изменившимся. Я не дрался с этими людьми. Я их уничтожал.

Хочу ли я этого? — повторил он. — Снова увидеть своих родственников? Услышать их рев? Да, думаю, хочу. — Затем его голос потемнел. — Но будут ли они свободны? Или этот проклятый мир высокородных отнимет нашу свободу и снова прикует нас к своим войнам и жадности?

Я хотел запомнить каждый ее сантиметр, каждый мягкий звук, который она издавала. Она была бурей противоречий, хрупкостью и огнем. Если бы она позволила мне, я был бы ее тихой гаванью в каждый шторм и бурю на горизонте.

Если хочешь уйти — уходи. Но не говори, что нам лучше быть по отдельности, как будто это какая-то благородная жертва. Потому что это не так. Это просто бегство.

— То, что мы делаем, — необходимо. Мы не причиним тебе вреда. Мы защищаем тебя. «Необходимо? Это слово я уже слышал. Обычно оно предвещает предательство»

— Когда ты в опасности, я чувствую, что с радостью отдам свою жизнь и все, что в ней есть, чтобы защитить тебя.

Всякий, кто хоть немного познал любовь на земле, тотчас отдал бы жизнь за другого человека.

Не важно, чем ты занимаешься в этой жизни. Главное – делай как можно лучше.

Если слушать, что говорят другие – так и жизнь пройдет мимо.

Когда ответы опаснее вопросов, лучше оставить все по-прежнему и помалкивать.

«И я не одинокая, – оправдала я сама себя, – быть одиноким и просто свободным – это разные вещи».

А потом у меня была скучная, рутинная, однообразная работа. К сожалению, такие моменты тоже имеют место быть в моих частных расследованиях. И порой от них бывает неплохой выхлоп: главное – запастись терпением и вовремя обратить внимание на детали.

А истина преступления, как показывает моя детективная практика, обычно всегда лежит на поверхности, но ее почему-то не сразу удается разглядеть. И чтобы на эту «поверхность» вынырнуть, для начала, к сожалению, приходиться нырнуть вглубь всевозможных версий, отработать множество вариантов и разгрести кучу, извини, ненужного дерьма.

– Знаете, товарищ участковый, – в тон ему стала отвечать я, – я уже давно придерживаюсь мысли, что у любого преступления есть мотив. Степень важности этого мотива может быть любая – от мизерного до глобального, но он, этот мотив, есть.

«Крутилась рядом с Андреем», – резануло мне слух, но я не стала акцентировать на этом внимание. А «худая как забор» – будем считать комплиментом.

Начальник охраны израильского посольства сумел дозвониться в Тель-Авив и попросил сразу не сообщать матери о его гибели. У нее было больное сердце. Тогда израильтяне вышли на Президента США Барака Обаму и тот перезвонил Мурси, остановив погром посольства. Хотя он не очень благосклонно относился к Израилю и конкретно к Нетаньяху, считая его опасным экстремистом.

В Каир они прилетели в шестом часу вечера. Столица Египта была одним из самых крупных городов Африки, в котором проживало около десяти миллионов человек, тогда как в самой агломерации население приближалось к двадцати двум миллионам человек. Этот город был основан в середине десятого века и назывался Вавилоном Египетским.

Полагаю, что да. Хотите абсолютно честно. В этом мире живет более восьми миллиардов людей. Из которых больше половины женщины. Могу ответственно заявить, что среди них нет ни одной, которую я когда-то обидел или обманул. Ни одной. Хотя нет. Была одна женщина, которая выдавала себя за другого человека.

Как и то, что именно американское правительство создало и финансировало "Аль-Каиду" для борьбы с Советским Союзом в Афганистане. Советские войска ушли, а разросшаяся организация обратила свое оружие против своих основателей. Устраивала взрывы в ваших посольствах в Кении и Танзании.

И тогда пошел дождь. Сначала только моросил. Затем усилился, переходя в шквальный дождь, а затем в грозовой ливень, который случается всего несколько раз в году. "Дронго" вышел на балкон. Тяжелые облака нависли над городом. Где-то далеко слышались раскаты грома. Молнии прочерчивали небо. Очень нехарактерная погода для Баку, подумал он.

Когда в кабинет вбежали его родные, они увидели лежавшего на полу погибшего главу семьи. Он поднес пейджер слишком близко к глазам, чтобы не пропустить возможное сообщение, которое должен был получить. Никто среди его единомышленников, как и он сам, даже не могли предположить, что в тысячах пейджеров проданных им венгерским производителем были вмонтированы взрывные устройства.

«Это не хладнокровное убийство, — подумала я, — а вспышка ярости. Кража, унижение, насмешка — все сплелось воедино, и вот результат».

«Да, классический сценарий,-— подумала я. — Уязвимая женщина, харизматичный соблазнитель».

Ее бледность, дрожь в руках, едва не случившийся обморок — все это выглядело неподдельным. Человек, заказавший убийство и организовавший его, скорее всего, был бы более сдержан и подготовлен к разоблачению.

Бизнесмен сначала побледнел. Потом сжал челюсть так, что я почти явственно услышала какой-то звук, напоминающий хруст. «Не дай бог, будет перелом», — подумала я.

Cегодня ты нарасхват, а завтра ждешь у моря погоды, пока кто-то там наверху решает, нужен ли тебе этот заказ, это расследование. Зато никто не стоит над душой, не требует отчетов к обеду и не указывает, с кем говорить, а кого обходить стороной. Я работаю на себя, а не на «дядю», — и это мой главный козырь, даже если иногда приходится ждать у окна, глядя на чужую спешку.

– Дядя оттолкнул девушку, и она упала. Я так понял, из-за каблука. Попятилась, неудачно переставила ногу, упала и мгновенно скончалась... как в кино. – Как ты понял, что она умерла? – Хруст. – Георгий помолчал, закусив губу. – Что-то жутко хрустнуло.

На другой записи был запечатлен предполагаемый преступник, ударивший Всеслава у реки. Как и в первый раз, качество оставляло желать лучшего, – даже составленный со слов бомжей фоторобот выглядел более человечно, – однако общее представление давало.

Кныш отошел подальше от спуска с трупом, присел на корточки и, подозвав собаку, рассеянно почесал Лесс за ухом. От реки легко тянуло тиной, воздух еще был прохладным и свежим, но лучи солнца уже пригревали. Летний денек обещал быть ясным и жарким, так что он был прав, что позвонил пораньше, а то солнце быстро поработало бы...

Зордин ждал, что сын снова выйдет на связь, но этого не происходило. Он листал новостные ленты, проверял свою почту: ничего. Благодаря каким-то дальним знакомым хакерам Викентьева удалось установить, откуда было отправлено видео: из Твери. И это все - метаданные видео были удалены.

Когда убийцу выводили в наручниках, он был пьян и грозился разобраться со всеми шалавами в городке, а три ничего не понимающие испуганные детские мордашки смотрели на отца из окна. Это было настолько тягостно, что Кныш даже физически почувствовал себя плохо.

Снова четверть минуты в его ушах звучал голос сына - дрожащий, плачущий: «Отец, признайся, пока хуже не стало, у меня так все болит, признайся, я тебя умоляю!» Сопляк! Голова у него в запекшейся крови, это да, но из внешних повреждений – разбита губа, да царапина на лбу, и только-то.

Бессмысленное накопление излишков вовсе не вызывает уважения.

Капитал, который не создает постоянно новой и лучшей работы, бесполезнее песка.

Заем денег легко превращается в уловку для того, чтобы не смотреть в глаза убытку.

Работа — наша учительница и руководительница.

Предприятие — не машина, а сообщество людей, которым положено работать.