Отныне наши души связаны. Наши жизни объединены навеки. Наша магия переплетена.

Ты сделала меня цельным, — говорит он. — Соединила две разорванные половинки.

Аурен — это жизнь. Я — смерть. Вот почему богини свели нас вместе. Она — сверкающая сила света, и ей нужна была прямая противоположность.

Я — Аурен Терли. И пойду на все, чтобы спасти себя и стать свободной.

Я позабочусь о тебе, Лютик, нравится тебе это или нет.

Тебе никогда не согнуть меня. И не сломать. И уж тем более не победить. Все, что ты когда-либо получишь, — это кошмарная версия меня, придурок

Помните, что вы управляете магией, а не магия — вами

Я не из тех, кто молча проглотит выбитые окровавленные зубы. Если я упаду, то упаду громко и потяну за собой тех, кто меня обидел

Бессмысленное накопление излишков вовсе не вызывает уважения.

Капитал, который не создает постоянно новой и лучшей работы, бесполезнее песка.

Заем денег легко превращается в уловку для того, чтобы не смотреть в глаза убытку.

Работа — наша учительница и руководительница.

Предприятие — не машина, а сообщество людей, которым положено работать.

Лучше приложить все силы к усовершенствованию хорошей идеи, чем гнаться за другими, новыми.

Известие о его прибытии пришло буквально вчера — и подготовка к празднеству стала еще напряженнее. Размечали места для скачек и стрельбы, устанавливали шатры, где гости смогут угоститься, даже для молодых матерей отдельный шатер поставили.

Волк в первое мгновение ощерился было, но женщина с молодым голосом положила ладонь ему на лоб — и он смирился. Притворяясь обычной собакой, бежал рядом с подводой, куда уложили того, без которого жить нельзя. От него несло смертью, Волк только и сумел, что лизнуть слабую, почти неживую ладонь.

Противник-то не торопился — бросать. Наоборот. Как стервятники на Россию накинулись, каждый норовит кусок пожирнее отхватить. На Дальнем Востоке японцы лютуют, американцы от них не отстают, да еще и про Сибирь не забывают. И французы туда же, и турки, и румыны.

Хаджи даже винтовку с плеча сорвать не успел. И первая его схватка получилась совсем короткая. Или, может, длинная — он просто не запомнил. Вот ухмыляется, поднимая обрез, бандит — и вот он уже лежит с кинжалом в горле. Оглянулся, не нужна ли кому из отряда помощь…

Такому… Глядя вслед двум, таким непохожим, фигурам, Левашов погладил скальные обломки, из которых когда-то сложили изгородь. В родных-то его краях все больше частоколы да плетни, а тут и вот такие встречаются. Дом, где когда-то квартировал один из нижних жандармских чинов.

В доме — как в любом горском доме — оружие имелось, конечно. Кинжалы, сабли, два ружья, даже пистолеты. Но то в доме… Вилы, что стояли в углу, тоже при сноровке могли стать оружием. Вот только Хаджи с ними никак невозможно управиться — росту не хватит.

Добро пожаловать во Флоренцию. Этот город не всегда дает то, чего вы желаете, но всегда то, что вам нужно.

У любого найдется парочка-другая ненавистников, а уж у успешного предпринимателя и подавно.

И вот еще что: кто громко кричит о мести, тот порой и делает грязную работу сам.

Хочешь войны – иди к тем, у кого она в крови. Я выбрал путь, где дела надо решать холодной головой, а не кулаками. И это не святость, это прагматизм.

Ведь женская месть – страшная сила. Это только в мусульманских странах многочисленные жены живут дружно, обхаживают своего господина и растят детей. Хотя я и подозреваю, что многоженство выглядит не так уж и радужно. Каждая женщина желает быть единственной и не хочет делить супруга ни с кем.

Я снова начала давить на педаль тормоза. Однако моя нога проваливалась все глубже и глубже, как будто бы я стояла на краю пропасти. Меня объял страх, нет, не страх, это был ужас! Автомобиль продолжал нестись, как ракета, а я… я была бессильна что-либо сделать. Кажется, я попыталась закричать, но мой голос потонул в гуле двигателя…

Сначала человек убивает пауков, а потом переключается на уничтожение более крупных особей. Со страхом смерти человек борется посредством создания максимально комфортной атмосферы вокруг своего туловища. Глупая имитация борьбы, в которой победитель всегда один – смерть. Никому из смертных не удалось вытянуть счастливый билет и жить вечно.

Почему хорошие люди чаще всего одиноки? Ответ прост: разочарование. Найти чистую родственную душу так же сложно, как поверить в то, что все люди рождены для того, чтобы совершать лишь добрые дела.

Тайны появляются из ниоткуда и ведут в мрачные пещеры человеческих душ. Жители маленьких городков прячут под подушкой окровавленные ножи из прошлого и внимательно следят за соседями. Самые страшные преступления совершают добропорядочные люди, которые боятся, что их тайны всплывут на поверхность и привычная жизнь изменится.

Суеверия – страшная вещь. Многие думают, что душе умершего человека больше делать нечего, как шататься по магазину и напоминать о своем присутствии громкими завываниями.

Если о тебе хорошо отзываются и слишком часто хвалят – не расслабляйся. Возможно, тебя просто хотят отравить.

— Ты кинул в меня снежок! — Потому что ты улыбалась Мейсону, будто влюбилась в него! — Мне было десять, в десять невозможно влюбиться. — Возможно, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от моего лица.

Поцелуй будил во мне все то, что я прятал долгие годы. Ненависть и любовь к маленькой девочке, от которой меня старались держать как можно дальше. Я ненавидел ее, но мечтал играть с ней, стать ее другом, а когда мы выросли, занять место своего брата и стать ее парнем.

Мне хотелось бы ненавидеть ее, хотелось бы презирать девочку, которая задирала нос так высоко, что легко могла сломать шею, но я не мог. Я раздражался, бесился и злился, а все потому, что был полностью сражен девочкой в розовом платье. Я понимал, что никогда не смогу стать ее другом, стать ее парнем, даже просто держать ее за руку, потому что я выродок, а она маленькая принцесса.

Такое чувство возникало незаметно, захватывало полностью и мучило в течение долгих лет. Это не любовь, но совершенно необъяснимая симпатия к мальчику, которая сбивала меня с толку по сей день.

Это было пыткой каждый раз смотреть на нее, ведь только на ее эмоции отзывалась моя душа. Ни одна девушка не способна была вызвать во мне что-то помимо похоти, никто, кроме нее. Меня нестерпимо тянуло к ней все время, и когда я чувствовал эту потребность просто увидеть ее лицо, ненавидел себя и ненавидел ее.

Почему же это всегда происходило? С самого детства тело совершенно странным образом реагировало на все, что было связанно с ней, а сердце ускорялось в тысячи раз. В такие моменты я злился и любыми способами пытался прекратить это, отталкивал ее, ведь знал, что если не сделаю это первым, придется мириться с тем, что она сама оттолкнет меня.

От этого аромата у оперативника изнутри волной поднималась тошнота и одновременно острое желание кинуться в приоткрытую дверь. Оттолкнуть дверь ударом плеча, ворваться туда, в этот гнилой мрак, и прекратить все одним рывком. Внутри точно есть мертвое тело, и значит, надо действовать.

Лев молчал несколько секунд. Он почти не слышал, что ему говорит владелец клиники. Лишь втягивал осторожно воздух, и ему не нравилось то, что он чувствовал. Густой запах с железным привкусом – кровь, свежая.

Лев Гуров проводил его удивленным взглядом. Навряд ли Егор ходил в аптеку за лекарством, бинокль для этого не нужен. Странное поведение и странный предмет. Нет, парень явно что-то скрывает. Нехорошо, когда подросток бродит по ночам по улице без присмотра взрослых.

В одном из районов города исчезновения женщин превратились в пугающую серию с похожими обстоятельствами картины преступления. Разом в вечернее время рядом с домом пропали три женщины, их обезображенные тела были найдены в озере рядом с районом новостроек, где все трое и проживали.

Одной рукой опер осторожно проверил пульс у старика, что лежал, раскинув ноги и руки на ступеньках. А другой уже вытаскивал из кармана телефон и набирал простой номер: — Алло, скорая, срочно бригаду на Юбилейный проезд, четыре…

– Помогите! – крик был едва слышным, дребезжащим. Но полковник Лев Иванович Гуров мгновенно его узнал — это кричит слепой старик-сосед из квартиры на первом этаже. И кинулся со своего пятого этажа со всех ног через три ступени вниз.

«Ты разрушила меня, Делайла. Я жил в своей стае, в мире обмана и власти, а ты оказалась единственной, кто смог пробиться сквозь мою защиту. Ты сделала меня уязвимым, уничтожила стену, возведенную Орденом и его основателями. Ты — моя величайшая слабость. Но ты же и моя величайшая сила».

«— Ты готов умереть, чтобы меня защитить? — Да, я умру за тебя».

«Я пойду на что угодно, чтобы уберечь ее. Даже если придется выступить против Ордена. Она стоит всего этого. Моих денег. Моей власти. Моего рассудка. Я окончательно свихнулся из-за нее. Я одержим, поехал крышей, готов убить кого угодно. И умереть сам».

«— Ты для меня не просто фетиш. — А что тогда? — Необходимость».

Фонарик осветил Надю, привязанную к столбу толстой веревкой. Рот у нее был заткнут тряпкой, а на уровне груди девушки он увидел проволоку. Проследив, куда она уходит, обомлел. Вот это да! Растяжка!

Прямо на девушку несся всадник, следом за ним скакал еще один. Первый, наклонившись, подхватил шарахнувшуюся в сторону медсестру и рывком закинул перед собой на лошадь. Второй, полуобернувшись на скаку, выкинул руку с автоматом и дал короткую очередь в сторону Шубина.

Один из венгров, оглушенный прикладом автомата Шубина, упал. Второй, недоумевая и не понимая, что вдруг приключилось с его товарищем, пару секунд смотрел на упавшего, а затем и сам упал рядом с ним, сбитый с ног.