Отец семейства умер, мать сошла с ума от горя и забросила воспитание детей. Одни, повзрослев, решили уехать, другие печально закончили свою жизнь, и, в конце концов, охранять дом осталась одна полоумная мать, которая здесь и скончалась. Не знаю, откуда у меня возникало вечное желание все испортить. Я придумывала идеальные жизни, чтобы их разрушить. Становилось ли мне легче от этого? Несомненно.

Полнолуние. Время, когда из гробов и пещер выбираются чудовища. Когда я была маленькой, то очень любила такие истории. В них скрывались тайны и ужас, люди испытывали страх и запирали дома, надеясь, что засовы смогут их уберечь от истинного зла. Тогда я думала, что только среди таких сказочных чудовищ есть зло и ненависть, что только оборотни и вампиры способны причинить человеку вред.

рассматриваем «подвиг» как действие пусть не всегда грандиозное, но направленное на эмоциональное благополучие близкого человека.

— Ты представляешь, какая тогда замечательная, на- полненная смыслом жизнь начнется, когда тебе будет все понятно!

«Но как же дела?» — спросишь ты. А никак. Не вол- нуйся, один день мир точно подождет. Тем более что ты научился планировать свое время, так что, скорее всего, найти целый свободный день посреди недели не перестало быть чем-то невероятным! И знаешь, пусть это будет в порядке вещей. Для нас с тобой, тех, кто не боится своей Кузинатры, это нормально.

Если списки радости помогают тебе понять, что тебя оживляет, то ритуалы позволяют этой радости войти в каждый твой день. Не дожидаться, когда «звезды сойдутся», а самостоятельно создавать такие точки присутствия счастья. Небольшие, простые, но удиви- тельно устойчивые.

Список радостей — это не фиксированный документ. Он растет, меняется и обновляется вместе с тобой. Иногда ты будешь вычеркивать из него то, что больше не приносит удовольствия. И не расстраивайся, это совершенно нормально! Поверь, видел бы ты список Кар-Карыча десятилетней давности...

«Такой вот парадокс — мы совершаем подвиги для тех, кому до нас уже нет дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов…»

Я повернулся к Кейт, сказал: – Пойди и скажи ей, что через сорок восемь часов я вытащу ее оттуда. – Я не собираюсь ей врать. Где, черт возьми, ты собираешься достать миллион долларов наличными? – бросила она. Я лишь плотно сжал губы. Кейт все поняла. Покачав головой, сказала: – Вряд ли я хочу это знать.

Логан опустился на сиденье, припоминая свою только что состоявшуюся деловую встречу и стараясь совсем уж откровенно не пялиться на молодую женщину, сидящую напротив него. Вытащил телефон и позволил своим мыслям блуждать по собственному разумению. Логан сказал мистеру Хартфилду правду. Ему нравилось убивать людей.

Трубку взяла Дениз. – Кейт поехала в Двадцать седьмой райотдел вместе с Гарри. У нас новое дело. – Какого рода? – Мы защищаем одну знаменитость, обвиняемую в двойном убийстве. «Нью-Йорк таймс» уже прозвала это убийствами в «Тик-Токе»…

Она повернулась на левый бок, хватая ртом воздух. Элли ненавидела себя за это и не хотела, чтобы ее вырвало на этого полицейского. Вот тут-то она и увидела свою левую руку. И поняла, почему та не двигалась и почему так замерзла. Ее левое запястье было приковано наручниками к металлической спинке кровати.

Касательно гражданского судопроизводства могу сказать две вещи. Дело тут можно выиграть и попросту на автомобильной парковке. И ничем гражданским, цивильным, а уже тем более цивилизованным, тут и не пахнет.

Эдди Флинн считал, что система несправедлива и неправомерна, поэтому в нее обязательно должен затереться мошенник, чтобы уравновесить чаши весов правосудия.

«Иногда достаточно одного дождливого вечера, чтобы чужой человек вдруг стал для тебя самым важным. И сама осень будто шепчет: не ставь точку и пиши дальше».

«Приходит на пирс и смотрит на волны, потому что море больше, чем ее горе. И это не мотивация. Это просто... новый день».

«А если я остаюсь не из-за тебя, а с тобой?"

«Рядом с нужным человеком тебе не хочется казаться лучше. Не хочется просчитывать фразы, производить впечатление или выигрывать чужое внимание, как партию в шахматы».

«Интерес — это когда ты смотришь, что будет дальше. Ожидания — когда ты уже заранее решила, каким он должен быть. И второе обычно портит первое».

«Люди просто живут дальше. Или не живут. Ходят на работу, покупают продукты, забывают поесть. А потом в один день замечают, что уже не плачут в душе».

Медленно, словно исполняя какой-то торжественный обряд, они прошли по скрипучим деревяшкам к лестнице, начали спускаться. Но в этот миг произошло то, что разбило их планы на приятную ночную прогулку.

– Все! – резанул рукой воздух Иван. – Начальство тоже ошибается, и на этот раз наш дорогой начлаг попал пальцем в небо. Но проблема с куклой остается. Рит, ты куда ее дела? – Спустила в сортир, – буркнула девушка. – Нельзя было допустить, чтобы хоть кто-то из ребят увидел ее лицо. – А что такого было с ее лицом? – почти пропела своим звучным голоском Юлия. – Это было лицо висельницы, вот что.

Касаться этой мерзости было страшно, она и держать ее старалась через длинные рукава шелкового халата. За корпусом прятались баки для мусора, хотелось швырнуть куклу туда, не глядя. Но Рита справилась с собой, сделала глубокий вдох и вытащила игрушку из подола. И едва не завизжала так же дико и громко, как девчонки на площадке.

– Сегодня только второй день в лагере, успеет твой отец еще заскучать. В конце смены сам примчится за тобой, вот увидишь. Он порадовался, что нашел подходящие слова, однако девочка от них дернулась, как от удара током и прошептала себе в ладони странные слова: – Только в конце смены меня тут может уже не быть.

Рядом стояла Маргарита Николаевна. Она как раз Мальцеву очень даже понравилась, но была этим утром какая-то бледная, вялая – видно, тоже не выспалась. Хорошо хоть, он отговорил парней, которые собирались среди ночи вооружиться зубной пастой и нанести визит к девчатам. Ну как отговорил – просто отправил в нокаут первого, кто с тюбиком приблизился к двери.

Классный руководитель для подкрепления своих слов снова открыл журнал и стал водить по строчкам длинным желтоватым ногтем. – По литературе оценочка зависла между двойкой и тройкой. По моему предмету и говорить не стоит. По пению ее нет вовсе, потому что наша дорогая Нина Августовна тебя боится и отказывается проводить урок в твоем присутствии. И нам, педсоставу, сложно осуждать ее за это.

Та подбежала к бочке, проверяя, плотно ли та закрыта, и увидела в ее крышке трещину. Удивившись, попыталась просунуть в нее ноготь — большая деревянная планка оторвалась. В нос ей ударил сильный отвратительный запах. Она заглянула внутрь бочки… И тут же Ван Чжэ, наливавший толстяку чай, чтобы тот прополоскал рот, услышал оглушительный вопль.

— Когда его эмоции немного улягутся, я хочу с ним поговорить. — Фан Му смотрел прямо на Бянь Пина. — Ответы у него. — Хорошо. — Тот отвел взгляд, чувствуя, как сердце начинает колотиться. — Я все устрою. Хорошо знакомый ему Фан Му вернулся.

Тело взрослого мужчины, с поникшей головой и опущенными руками, «стояло» у стены. Этому жуткому вертикальному положению оно было обязано десяткам полос серебристого скотча, плотно приклеившим его к поверхности.

Дверь была приоткрыта лишь на небольшую щель, однако даже так было видно обилие брызг крови на кафельном полу.

Фан Му усмехнулся. — Готовлюсь к лекциям, преподаю, работаю над проектами — тихая, спокойная жизнь… — Но это не то, чем тебе в первую очередь следует заниматься. Управление общественной безопасности, полицейский вуз — эта форма ведь все еще на тебе? — Бянь Пин взглянул на него. — Тебе стоит принять свою судьбу как данность. То, что предназначено тебе делать, от тебя не убежит.

Тяжелые удары отдавались в ушах. Из левого глаза хлынули слезы. Он в отчаянии замотал головой. Хватит! Дверная коробка уже треснула. После каждого удара добротная деревянная дверь на мгновение прогибалась, а затем возвращалась на место. Нож по-прежнему неподвижно торчал из полотна, поблескивая холодным блеском.

Наверное мне грустно, потому что он целый день меня понимал. А именно понимания мне крайне не хватает в жизни, особенно в последнее время.

Первая влюбленность прекрасна, но ее последствия…

В книгах точно пишут правду, что от поцелуев с любимым человеком срывает крышу. Я читала сотни разных поцелуев и тысячи реакций на них, и могу точно сказать, что я испытываю их все сразу. Жарко, холодно, дышать нечем.

Я не знаю, что сказать. Ни черта больше не имеет смысла. Только она.

Как же. Скучно. Я. Живу. Как хорошо, что меня все это катастрофически устраивает.

Я влюбилась в эти глаза, я смотрела в них в самые лучшие моменты нежности, я видела их во снах и представляла их, когда думала о лучшей жизни.

«Где-то далеко есть место для меня. Совершенно точно есть. Туда ведет дорога по песку, но ее не увидеть — можно только идти. Где-то далеко есть место для меня. Абсолютно точно есть. Туда не ходят автобусы и не достают тревоги. Там есть высота и поют птицы, там пахнет домом. Я знаю, где-то есть место для меня. Должно быть...»

«Может, мы просто специально ранили друг друга, потому что не ждали ничего хорошего.Потому что никогда не встречали в этой жизни ничего светлого, подлинного, искреннего, хрупкого и человеческого. Потому что вдруг увидели это — намек, слабый отблеск надежды — друг в друге и страшились поверить? Проверить? Довериться?»

«Следы жизни, от которой она так отчаянно бежала, — поверх которых нарисовала новую».

«Мне нужно было вернуться, чтобы понять: больше меня там ничего не держит. Когда верну долг, у меня появится шанс начать все сначала».

«Девчонка, которая всю свою жизнь убегала, — решила остаться».

«И впервые за много лет он позволил себе поверить, что так все и будет»,

– Очень стеснялась этих отметин. А потом Андрюша объяснил, что подобное сочетание и расположение пигментных пятнышек большая редкость. Оказывается, у меня с возрастом на тыльной части кисти появилось изображение очень далекого, мало кому известного кроме астрономов созвездия «Берлога зеркального карпа».