Для других я могу быть воплощением зла, и только для тебя стану ангелом.

Где бы ты ни была, куда бы ни пошла… — Он замолкает, пронзая меня взглядом. — Кем бы ты ни была. Я найду тебя. Обещаю. Всегда.

Я бы никогда не смогла забыть тебя. Даже когда не могла вспомнить, знала, что скучаю, что мне не хватает частички самой себя. Как я могла забыть тебя, когда ты часть меня?

Я ее не люблю, я дышу тогда, когда она смеется, когда она завязывает волосы в хвост инструментом для письма, когда ей страшно, а я могу помочь, забрать хоть крупицу ее прошлого, подарив надежду на будущее, где ей не причинят вреда. Никогда.

Мне не удалось выяснить, какой цвет любит Рид. Его одежда обычно нейтральная и не привлекающая внимания, что очень разумно. А моя сегодня, скажем, вызывающая и очень яркая. Поэтому я не стала угождать ему. А сделала ровно наоборот. Хоть он и говорит, что не любит розовый, знаю, что в глубине души, которой у него нет, ему нравится это безумие.

За последние четыре года, я поняла одну простую истину: люди ненормальные. Они вечно опаздывают, живут в своих домиках, суетятся и постоянно смотрят на часы по два раза. Ведь с первого невозможно запомнить. Вы тоже смотрите на телефон дважды?

Говорят, что признание недуга - первый шаг к его исцелению. Проблема лишь в том, что я не хочу исцеляться. Мой «недуг» - это мой мир, моя кровь на рубашках, мой выбор. Могу ли я себя изменить? Пробовала ли я? Конечно. Но я слишком труслива для этого. Перемены - не моя сильная сторона.

За всю свою жизнь я жалею лишь об одном моменте, что я села в машину к незнакомому мужчине. Это фатальная ошибка забрала жизнь лучшего человека в моей истории. Эта ошибка сломала меня, заставив причинять себе боль, улыбаться на людях, а в одиночестве темной квартиры, пускать себе кровь. Считаю ли я себя ненормальной? Определенно.

Мио не соврала. Он правда сделал это. Он её укусил.

Один зверь на другого набросился, налетел, целясь ему в горло. Так два лиса, как стравленные бешеные псы, вцепились друг в друга намертво – Новый бог и Старый.

– Даже не знаю, что делать. Я ведь девочек, в отличие от этих негодяев, обижать не привык. – Хорошо, – сказала Кёко. – Тем проще будет девочке обидеть тебя. И приглашающе встряхнула мечом.

– Этот лис что, совсем из ума выжил?! Куда он тебя привёл? Где он сам? Мне надо срочно обсудить с ним, что именно он понимает под словами «экзорцизм» и «обучение»! – Уверяю тебя, его отношение и к тому, и к другому было весьма своеобразным ещё до борделя, – ответила Кёко. – Однажды он позволил нас похитить просто потому, что ему было лень идти пешком...

Прекрасные цветы всегда заложники своего сада. При виде них, этих женщин, возникало странное чувство, будто ты действительно в ухоженной богатой оранжерее и в то же время на рынке. Они расхаживали туда-сюда не как торговцы, а как товар. Товару же положено быть ярким и блестящим.

По всему свету эту новость разнесите. Донесите до всех ёкаев, до самых отдаленных их домов. Я девятихвостый Дикий лис из Эдзо, и моя жена — принцесса кошек.

Этим утром меня заботило лишь то, как бы спасти Джона Джексона от пожизненного заключения. Теперь появились и другие серьезные поводы для беспокойства. Джимми только что сказал мне, что кто-то объявил заказ на мою голову. И тот, кто его исполнит, может загрести пятьдесят тысяч долларов. У каждого гопника и мафиозного «быка» в Нью-Йорке появились пятьдесят тысяч причин пустить мне пулю в лоб.

– Итак, Чарльз, скажите мне: что вы думаете про Марлона Брандо? – спросил мужчина, ставя чайник обратно на плиту. Чарли поймал себя на том, что ему вдруг стало трудно дышать. Паника, охватившая его в тот момент, когда его руки и ноги были примотаны скотчем к дизайнерскому креслу, ничуть не утихла. Если что, то страх Чарли только усилился.

Эта вещица очень много значила для них обеих. Для их семьи. Даже их выживание было связано с сердечками из маленьких бриллиантов, усыпающими серебряное кружево. Это ожерелье наверняка стоило больше пятидесяти штук. А заложить его можно было бы как минимум за десять, запросто. Скомкав его в руке, Руби бросила ожерелье в реку.

Сегодня Руби не хотела разговаривать с красным священником. Но тут, приглушенно ахнув, опустила руки, бессильно упавшие по бокам. Она все-таки услышала его голос. «Руб-би-и…» «Руб-би-и-и-и…» Ей не нужно было говорить, чтобы священник услышал ее. Он и так знал, о чем она думает. «Тебе нужно перерезать этому мальчишке горло. Только так ты сможешь…» – проговорил красный священник.

– Это обвинение в убийстве, – сказал Гарри. – Тут все возможно. Джексон посмотрел на Кейт. Она кивнула, сказала: – Гарри и Эдди правы. Когда в хорошем районе случается что-то плохое, полиция Нью-Йорка сначала производит аресты, а уже потом задает вопросы. Есть только один момент: ни Эл, ни вы так ничего и не сказали нам про пистолет, который полиция нашла в вашем доме.

В этот момент Дениз остановилась и полезла в карман куртки. Звонил ее телефон. Мой все еще был выключен. Ответив на звонок, она немного послушала, потом отключилась и сказала: – Кейт нужно, чтобы ты срочно вернулся в офис. Она зацепила кита. Кит, с адвокатской точки зрения, – это клиент с поистине бездонными карманами. – И на предмет чего зацепила? Развод? Дениз покачала головой. – Убийство.

— Ты считаешь, Ким Минсок сделал это, потому что влюбился в содержание книги? — Любовь в твоём понимании и в его это совершенно разные понятия, — начал объяснять свою точку зрения Гитэ, — для тебя любовь — чувство высокое, что-то такое, что, непременно заставляет человека стать лучшей версией себя, то, что преображает. — Слишком высокопарно, даже для тебя, — возразила я. — Но для Ким Минсока.

— Как ты считаешь, Лина, почему одни люди убивают других? — Потому что те их раздражают? — Тогда население Земли заметно бы сократилось, — пропуская мою колкость, парировал Гитэ, — нет, я спрашиваю тебя о мотивах, скрытых от всех прочих. То, что и сам человек не способен в себе разглядеть, пока не наступит время. Ты, кажется, об этом книгу написала. О том, что нет хищника страшнее, чем человек.

Никому не было дело до того, кто шёл рядом или позади, все смотрели либо вперёд, либо в смартфон, не замечая ничего вокруг. В каком-то смысле это успокаивало мои страхи и паранойю, но, с другой стороны, я прекрасно понимала, почему у полиции всё так плохо со свидетелями. В обществе, которое двигается, как бурлящий бешеный поток, очень легко затеряться тому, кто охотится на людей.

— Мы с вами похожи, — ответил заключённый, направляя на меня острый взгляд. — Это не так, — рассерженно отозвалась я, — вы убийца, Ким Минсок. — Разве вы не убивали этих людей? — поинтересовался он, улыбнувшись. Я почувствовала, как меня захлестнула волна гнева. Можно было вынести упрёки от любого человека, но только не от того, кто сделал меня объектом всеобщей ненависти. — Нет, я лишь написала.

— Такие, как ты и я, — продолжал он, — должны заниматься тем, что в дальнейшем принесёт огромную пользу всему обществу. Раньше ты помогала ловить преступников, и если бы продолжила, то сейчас они боялись бы одного твоего имени. — Да, сейчас моё имя только восхищает серийных убийц, — горько произнесла я и посмотрела на Ким Гитэ ещё раз. Вот уж действительно, люди не меняются.

— «Коллекция смертей», которая начала выходить три месяца назад. Это же ваш текст! — С че… чего вы так решили? — сбивчиво произнесла я. — Говорю, госпожа Ким, я ваш огромный фанат! Узнаю ваш текст из тысячи! Только вы описываете чью-то смерть так, словно каждый раз умираете сами. Я во все глаза уставилась на судмедэксперта, и по спине пробежал холодок.

Она — мое укрытие во время бури, мое спокойствие во время шторма, моя аномалия. И я никогда не отпущу ее, черт возьми. Больше никогда.

— Я хочу прожить с тобой всю жизнь, Эли. Хочу смотреть с тобой ромкомы, обсуждать твои любимые книги и готовить для тебя фахитос. Хочу оживлять все твои фантазии, исполнять твои мечты и любить тебя каждую секунду, что мы проведем вместе. Я куплю тебе любые книги. Даже целый магазин книг. Только останься…

Мне просто хорошо с ней. Не только в постели. Эли действительно стала моим другом. И от мысли, что рано или поздно она встретит достойного парня и нашу связь придется оборвать, меня бросает в дрожь.

Любые отношения — это высший уровень жалости. Сначала тебя привлекает постоянный секс (во всяком случае,ты себя в этом убеждаешь), потом не замечаешь, как начинаются разговоры о свадьбе… и вот уже положительный тест на беременность, ипотека и антидепрессанты.

— Горячая штучка, ты кое-что у меня забыла. Я пришел вернуть. — Сомневаюсь, что ты способен вернуть мне мою гордость.

Здесь ведь все, как в моих любимых любовных романах. Типичный плохой парень, в голове которого женские имена не задерживаются дольше пары часов. Да еще и с огромным эго. И не только эго…

ГАИ выставила на проезжей части два автомобиля, но это преступника не остановило. Не сбавляя скорости, он направил машину между ними, и, протаранив, помчался дальше. По удаляющейся машине был открыт огонь. Когда две из четырех шин были пробиты, водитель потерял управление. Машина завиляла по дороге, съехала в кювет, где и впечаталась в стройный ряд кедров.

Погоня длилась всего двадцать минут, когда машина вдруг завибрировала, повалил дым, затем движок заклинило, и она встала. Сидя в салоне Костюкович беспомощно наблюдал за тем, как уходит подозреваемый, но ничего сделать не мог.

Мальчик лежал на полу в проеме между коридором и центральной комнатой. Его ноги, обутые в модные «дутики», или сапоги-луноходы, перегородили коридор от стены до стены, а туловище покоилось на толстом ковре, расстеленном в зале. Лицо мальчика еще хранило выражение искреннего недоумения, но глаза уже подернулись пеленой смерти.

Воеводин понял, что женщина не в себе, скорее всего, находится в состоянии шока. Он помчался ей навстречу, пересек проезжую часть и едва успел перехватить несчастную, пока та не выскочила на дорогу. Увидев участкового в форме, женщина вцепилась в его руку и начала тянуть туда, откуда прибежала.

То, что произошло потом, опровергло все предыдущие умозаключения. Дверь буквально вырвали у нее из рук. Грубый толчок заставил молодую женщину отлететь от двери. Она пролетела по коридору и, ударившись о стену, начала медленно сползать на пол. В квартиру ворвались незнакомцы.

И только когда молоденькая кассирша открыла входную дверь, и народ повалил в теплое помещение сберегательной кассы, а сама Софочка, оказалась первой у окошка кассира, до нее дошло: старуха ее обманула, обвела вокруг пальца, выманив кровные рублики за несуществующее первое место в очереди.

Ванечка, ладно бы Топтыгина она нашла. Эти представители рода человеческого умны, сильны, часто богаты. Ее возлюбленные — суслики.

То Эли милая, ласковая, замужняя дама. То гадкая особа в разводе. Настроение и, соответственно, поведение родственницы напрямую зависят от того: есть у нее законная половина или женщина в свободном полете.

Меня дрессировали, как пуделя, — заулыбалась Вера, — поэтому, став взрослой, обожаю перед сном есть в кровати роллы! Вытираю пальцы о пододеяльник и ощущаю себя счастливой. — О! — воскликнул я. — Никогда подобным не занимался. Роллы в постели! Звучит заманчиво.

Есть женщины — кактусы. Что им не скажи, они иголками заколют. Встречаются леди-водопады, начинают рыдать при каждом удобном случае. Существуют и денежные вампиры, при общении с упомянутой особой останешься без копейки.

Вот до чего дошел прогресс, — вздохнула Ирэн, — жаль, в планшет обкаканую собаченьку не укутать. — У меня есть пресса, — прошептала Анна Ивановна, — только там одни объявления. — Отлично, — улыбнулась соседка, — текст в данном случае не важен.

Почему-то принято считать, что все представители сильного пола не ведают страха. Но это не так. Боятся все. Просто одни трясутся, дезертируют с поля боя, а другие клацают зубами, но идут в атаку и побеждают.

Тьма притягивает тьму.

Его глаза рассказывали мне больше тайн, чем когда-либо вырывалось из его рта.

Ничего из моего внешнего вида не говорит о том, кем я являюсь. В моих светло-карих глазах нет и искры безумия. На моих губах застыла вежливая улыбка вместо злобного оскала. Даже ритуальный нож, надежно прикрепленный к бедру под платьем, нигде не выглядывает.

Запомни, Иви, ведьмы ни на кого не равняются. Они лишь стремятся получить как можно больше.

Не бывает бывших инквизиторов. Так же как и не бывает невиновных темных ведьм, верно?

Изо дня в день видеть кошмары, сотворенные с чело- веческими телами, — ведь это сказывается? На меня бы повлияло. Возможно, именно поэтому «паты», как мы называем между собой патологоанатомов-судмедэкспертов, имеют репутацию чудаков.