Вход затворяли две большие двери, когда-то покрашенные темно-зеленой краской, от которой, ныне полностью облупившейся, остались воспоминания в виде единичных узких неровных полосок, совершенно поблекших. Труп сторожа был обнаружен прохожим не у дверей, а за углом склада. Надо полагать, сторож отошел покурить. Или нет?

Юные бездельники ищут острых ощущений. Ради куража взломали двери на склад – и руки в ноги - больше там делать нечего. Доказали себе, что могут напакостничать. Но, как на грех, наткнулись на сторожа и из-за страха быть задержанными, пырнули старика ножом.

«Где-то далеко есть место для меня. Совершенно точно есть. Туда ведет дорога по песку, но ее не увидеть — можно только идти. Где-то далеко есть место для меня. Абсолютно точно есть. Туда не ходят автобусы и не достают тревоги. Там есть высота и поют птицы, там пахнет домом. Я знаю, где-то есть место для меня. Должно быть...»

«Может, мы просто специально ранили друг друга, потому что не ждали ничего хорошего.Потому что никогда не встречали в этой жизни ничего светлого, подлинного, искреннего, хрупкого и человеческого. Потому что вдруг увидели это — намек, слабый отблеск надежды — друг в друге и страшились поверить? Проверить? Довериться?»

«Следы жизни, от которой она так отчаянно бежала, — поверх которых нарисовала новую».

«Мне нужно было вернуться, чтобы понять: больше меня там ничего не держит. Когда верну долг, у меня появится шанс начать все сначала».

«Девчонка, которая всю свою жизнь убегала, — решила остаться».

«И впервые за много лет он позволил себе поверить, что так все и будет»,

С Белтейном, как и со многими переломными моментами в календаре, связывали особые правила поведения. Считалось, что за несколько дней до праздника и несколько дней после него не следовало давать деньги взаймы, а также самому брать что-либо в долг. Любые вещи, переходящие из рук в руки в этот период, якобы могли унести с собой благополучие и привлечь бедность. Этот запрет подчеркивал сакральный ста

Те, кто видел Кухулина в обычные дни, говорили, что он красив, — но красота эта была странной, не похожей на человеческую. У него было семь пальцев на каждой руке и семь на каждой ноге. В глазах его было по семь зрачков. Впрочем, в мирное время он казался обычным юношей семнадцати лет… Но стоило ему вступить в битву, как это обличье исчезало: Кухулин превращался в чудовище с гигантскими буграми мы

Династия Брута Троянского правила Британией, согласно средневековым хроникам, вплоть до вторжения англов и саксов. И пусть современная наука считает эту историю вымыслом, она сыграла огромную роль в формировании британской идентичности. Ведь благодаря ей бритты оказались вписаны в великую историю античного мира.

"В мире, где правят страх и мифы, а человеческие слухи сильнее и страшнее лесного пожара, что может помочь репутации Лю Луань, если не легенда о том, что именно она пробудила великого дракона и оседлала его?»

Но это был не конец. Это было начало новой истории.

«Я старалась изо всех сил и фактически спасла нашу империю».

«Когда взгляды пересекаются, тысячи слов превращаются в тишину. Судьба начинается в одно мгновение, а улыбка расцветает, как цветок».

«Иногда нужно давать шанс другим... И себе».

Отец Томас смолк и сделал паузу, но в церкви было всё так же тихо, хотя с нашим везением я подсознательно ждала какого-то подвоха. Вик беспокойно посмотрел на собравшихся. Он видел мою маму и, верно, боялся, что она будет против, но этого не случилось — и священник продолжил: — Я бы тоже на вашем месте не возражал, ибо жених настроен крайне решительно.

— Я могу ошибаться в своих предположениях, но, мне кажется, вы хотите сообщить мне некоторого рода неприятные новости. Так ведь? — Не совсем, миссис Клайд, — невозмутимо ответил он. — Как раз очень даже приятные. Я прошу руки вашей дочери, и надеюсь, что вы войдёте в наше положение и не откажете в родительском благословении. Чёрт! Вик! Это не должно было звучать, как угроза!

Он обнял меня, дрожа всем телом; обнял крепко и сильно, а затем грудь пронзило болью, и я сдержала крик, уткнувшись в еще теплую мужскую шею. Вакхтерон упал на колени вместе со мной. Он вынул нож из моей раны и придержал меня за талию, наблюдая за тем, как свет жизни гаснет в моих глазах. Он не мог противиться Иктоми, потому что был охотником, а я – его жертвой. И только что нам об этом напомнили.

Я могла разобрать теперь эти глаза. Я твердо помнила их цвет: они были темно-серыми. И я, кажется, знала, каким было его лицо под маской. Дрожа, я положила ладонь ему на кадык, мягко погладила шею по всей длине и ощутила, как он тверд подо мной. — Ты мне принадлежишь. Ты моя. Ты обещала, что будешь моей всегда, ты принесла клятвы. Ты помнишь это? — Да.

— У меня странное чувство, что всё это уже с нами случилось, — медленно сказала я. — Где-то там, у настоящих Вакхтерона и Лесли, для которых мы — лишь безмолвные тени. — А может они — тени нас? — мучительно выдавил он, все еще пытаясь взять свое тело под контроль, но был не силах сделать это.

— Начало круга — рождение, конец — смерть. Мы проходим этот путь, сплетенный паутиной судьбы, которую предрешают нам боги. Круг замкнется, как замыкается цикл самой жизни. Тогда все плохое запутается в сети великого паука Иктоми, чтобы уйти с рассветом, а хорошее проскользнет в самом сердце ловца…. И останется здесь. Тоже в сердце. Но уже твоем.

Не все игры призваны найти победителя. Игры зеленого мира в основном придуманы, чтоб весело провести время.

Мерцающие лампы бара, в котором я оказалась, сокращали кожу и волосы то в ярко-синий, то в насыщенный розовый. Это было своеобразное место: здесь сочетались футуристично-кислотный неоновый свет и винтажная барная стойка из цельного куска дерева.

Не путай холодность и умение скрывать эмоции от чужих глаз.

Знаете, какая самая лучшая защита от подобных мне? Такую не даст ни один артефакт. Осознанность. Когда понимаешь, что сон — это сон, то он или разрушается, или полностью подчиняется.

Ходящие не были магами, как это могло показаться. У нас была лишь одна способность: отделять сознание от тела и проникать в сны людей, но ее с лихвой хватало, чтоб жить и не бедствовать.

Девушка, о которой я даже не позволял себе мечтать, стала моей мечтой номер один. И теперь я сделаю все, чтобы она была со мной и была счастлива.

– Я как раз собирался покупать еще один книжный шкаф. Даша смеется. – На языке книжных блогеров это звучит как признание в любви.

– Миласова, если честно, я даже теперь тебя побаиваюсь. – Это правильно. – На Дашином лице расцветает довольная улыбка. – Бойся меня, потому что если ты думаешь, что это наша последняя написанная книга в соавторстве, то ты глубоко ошибаешься. Я в твоей жизни надолго, Марков.

Я позабочусь о тебе, Лютик, нравится тебе это или нет.

Тебе никогда не согнуть меня. И не сломать. И уж тем более не победить. Все, что ты когда-либо получишь, — это кошмарная версия меня, придурок

Помните, что вы управляете магией, а не магия — вами

Я не из тех, кто молча проглотит выбитые окровавленные зубы. Если я упаду, то упаду громко и потяну за собой тех, кто меня обидел

Известие о его прибытии пришло буквально вчера — и подготовка к празднеству стала еще напряженнее. Размечали места для скачек и стрельбы, устанавливали шатры, где гости смогут угоститься, даже для молодых матерей отдельный шатер поставили.

Волк в первое мгновение ощерился было, но женщина с молодым голосом положила ладонь ему на лоб — и он смирился. Притворяясь обычной собакой, бежал рядом с подводой, куда уложили того, без которого жить нельзя. От него несло смертью, Волк только и сумел, что лизнуть слабую, почти неживую ладонь.

Противник-то не торопился — бросать. Наоборот. Как стервятники на Россию накинулись, каждый норовит кусок пожирнее отхватить. На Дальнем Востоке японцы лютуют, американцы от них не отстают, да еще и про Сибирь не забывают. И французы туда же, и турки, и румыны.

Хаджи даже винтовку с плеча сорвать не успел. И первая его схватка получилась совсем короткая. Или, может, длинная — он просто не запомнил. Вот ухмыляется, поднимая обрез, бандит — и вот он уже лежит с кинжалом в горле. Оглянулся, не нужна ли кому из отряда помощь…

Такому… Глядя вслед двум, таким непохожим, фигурам, Левашов погладил скальные обломки, из которых когда-то сложили изгородь. В родных-то его краях все больше частоколы да плетни, а тут и вот такие встречаются. Дом, где когда-то квартировал один из нижних жандармских чинов.

В доме — как в любом горском доме — оружие имелось, конечно. Кинжалы, сабли, два ружья, даже пистолеты. Но то в доме… Вилы, что стояли в углу, тоже при сноровке могли стать оружием. Вот только Хаджи с ними никак невозможно управиться — росту не хватит.

Сначала человек убивает пауков, а потом переключается на уничтожение более крупных особей. Со страхом смерти человек борется посредством создания максимально комфортной атмосферы вокруг своего туловища. Глупая имитация борьбы, в которой победитель всегда один – смерть. Никому из смертных не удалось вытянуть счастливый билет и жить вечно.

Почему хорошие люди чаще всего одиноки? Ответ прост: разочарование. Найти чистую родственную душу так же сложно, как поверить в то, что все люди рождены для того, чтобы совершать лишь добрые дела.

Тайны появляются из ниоткуда и ведут в мрачные пещеры человеческих душ. Жители маленьких городков прячут под подушкой окровавленные ножи из прошлого и внимательно следят за соседями. Самые страшные преступления совершают добропорядочные люди, которые боятся, что их тайны всплывут на поверхность и привычная жизнь изменится.

Суеверия – страшная вещь. Многие думают, что душе умершего человека больше делать нечего, как шататься по магазину и напоминать о своем присутствии громкими завываниями.

Если о тебе хорошо отзываются и слишком часто хвалят – не расслабляйся. Возможно, тебя просто хотят отравить.

Целью Банни был человеческий страх, и она виртуозно научилась его провоцировать. Почему так? Да очень просто. Для сущей питательны любые эмоции, но вызвать у человека страх, ненависть, боль, обиду проще простого, тогда как счастье, радость, удовольствие — это что-то мимолетное, зыбкое, то, что человек сам порой едва может уловить.

Я опустила взгляд ниже и вдруг заметила мелкого суща, похожего на жутковатую пародию той-терьера. Он сидел рядом с Анжелой и скалил на меня зубы. Черные бусинки-глазки были недобро сощурены. Поняв, что я его заметила, сущь-терьер заковылял ко мне на коротких кривых лапах, продолжая рычать и показывать клыки, которые больше подошли бы медведю, чем такой мелкой нежити.

И тут я разозлилась. Да сколько ж можно издеваться? Не давая себе времени на раздумья, я засветила в призрака ловчей сетью. Я планировала пришпилить его к стене и как следует припугнуть, но просчиталась. Сеть была способна сдержать суща, но на призрака, как выяснилось, не действовала, прошла сквозь него, разделив на множество кубиков, как морковку на винегрет.

Обычно призраком становился дух умершего человека, не нашедший покоя после смерти, и был он привязан к месту гибели своего физического тела. В этом месте призрак обитал и оттуда же черпал силу. Человеческие эмоции ему ни к чему, но призрак мстителен и любит вредить, подстраивая пакости. Так что перекрыть вентиляцию или сбросить кабину лифта в пропасть вполне ему по силам и по нраву.

Какой прекрасной кажется жизнь за несколько мгновений до смерти. И почему люди не ценят каждый свой день, каждый миг? Просто жить. Просто чувствовать тепло солнца и порывы ветра. Просто знать, что существуешь, и все у тебя впереди.