Когда Грифлет заканчивает, Талан достает маленький синий кисет, переворачивает, и оттуда выскальзывают два кольца. Одно – побольше, с шипами, как на короне. Другое – изящное, тонкое, напоминающее сплетенные бледно-золотистые лозы. Принц протягивает мне большое кольцо, а Грифлет просит повторять за ним: – Туманом и камнем, озером и лощиной я пойду с тобой сквозь свет и тень...

Разъяренный василиск бросается на меня с невероятной скоростью. Я высвобождаю свои силы – кроваво-красные щупальца – и пускаю стрелу. Моя магия ударяется о магический щит, отбрасывая чудовище назад. Барьер мгновенно вспыхивает и гаснет как догорающая свеча. Моя стрела торчит из подбородка василиска. Он в ярости встает на дыбы и ревет. Дикий гортанный звук сбивает снег с деревьев...

– Но вы можете вызвать василиска? – спрашивает Талан. Грифлет разглаживает мантию. – Технически… Мне не очень нравится эта идея. Губы Талана изгибаются в полуулыбке. – Думаю, идея замечательная, тем более уже давно не происходило ничего интересного. И это говорит тот, кто только что летал над полем боя верхом на драконе…

Талан слегка улыбается. – Это приятный бонус. Но не бойся: когда ты станешь моей женой, она тебя и пальцем не тронет. Любой, кто только посмотрит в твою сторону без моего разрешения, будет молить о смерти, пока я не покончу с ним.

В этот момент Вестник Преисподней и Пропойца появились из боковой двери гостевого дома. Благодаря неожиданному маневру мне уже удалось создать между нами некоторую дистанцию. В деревне не было фонарей, и на этой горной тропе, укрытой кромешной тьмой, их скорость передвижения, должно быть, была намного ниже моей.

Она испугалась, что я прочитаю то, что было написано на той странице… Вероятно, просто не успела учесть тот важный факт, что я слепой. Внезапно обнаружив, что я положил руку на раскрытый блокнот, А-Сян в мгновение ока среагировала в силу некоего условного рефлекса. Несомненно, в содержании той страницы скрывались некие тайны. Словно тайн, скрытых в этой деревне, было мало…

– Ты думаешь, расследования всегда идут гладко? Скажу тебе, в любом деле из каждых десяти найденных тобой зацепок девять с половиной в конечном счете заведут тебя в тупик. И тогда ты поймешь, что пора сменить угол зрения и начать все заново. Это азы.

Колодец возвышался в центре площадки, словно глубокая, дошедшая до кости рана на теле. Его устье было сложено из нескольких слоев кирпичей и не доходило мне даже до колен. Вокруг отсутствовали элементарные защитные ограждения, и невольно казалось чудом, что за столько лет здесь произошло лишь два несчастных случая. Я осторожно присел на корточки у края, высунул голову над отверстием и прислушался.

– Если в результате преступления кто-то получает прямую или косвенную выгоду, мы вынуждены включать этого человека в список подозреваемых. Разумеется, дело Сяо Гуана особенное, и трудно представить, чтобы кто-то от него выиграл… если только не учитывать эту гостиницу, которая в обычные дни пустовала, а из-за этого дела вдруг стала пользоваться ажиотажным спросом.

Сяо Гуан еще не знал правды о своей необратимой слепоте, поэтому, возможно, сейчас было не самое подходящее время для встречи с ним. Всю дорогу я повторял это про себя, пытаясь найти подходящее оправдание для отсрочки поездки в Гонконг. Так или иначе, раз уж я зашел так далеко, то должен докопаться до истины, чтобы оправдать собственное вмешательство в это дело.

– Эй, братишка! Точный удар разбил солдату губу в кровь. Боец отшатнулся и, потеряв равновесие, завалился навзничь. Но остальные среагировали мгновенно. Через секунду двое сидели верхом на крупном молодом брюнете, заламывая ему руки за спину.

По туманному воздуху повторно разнесся заливистый свист, в ответ на который в злополучный проулок свернули Тимофеев и еще несколько бойцов. Здесь находились двое: один был сильно избит и едва держался на ногах, второй, который свистел, перекинув руку бесчувственного товарища себе через плечо, поддерживал его.

Грянул выстрел. Опергруппа вывалилась из сарая. У старой лодки боролись за пистолет два человека. Один из них получил удар в лицо и упал. Второй пустился наутек: шустро выскочил из зарослей и побежал по улице, нырнув в проулок.

Взгляд капитана посерьезнел. Николай Иванович поднял трубку и вызвал к себе Тимофеева с Петраковым, затем попросил соединить с Хабаровской лабораторией. Либо Петр Зайцев на Камчатке пользовался иностранной бумагой, либо дезертирство его брата было ловким обманом.

На станции они попрощались. Старший лейтенант из будки стрелочника связался с Бикином и сообщил, что без остановок поедет с кошмарной ношей в Хабаровск, велев оповестить городской морг. В ожидании поезда Тимофеев наскоро заполнил захваченный в дорогу акт о нахождении тела.

Тело Тимофеев заметил сразу. Точнее, не тело, а отдельные его части, белевшие из-под воды. Издали не понять, руки это или ноги. Течение прибило их к камням, где родник терял напористость и успокаивался.

Различные блогеры, пользователи интернет-сообществ, невзирая на официальные заявления полиции, начали наперебой публиковать тексты и видео в поддержку преступника, провозглашая его праведным мстителем, выражая одобрение, поддержку и даже восхищение. Посыпались предположения о его следующем преступлении; некоторые доходили до того, что открыто требовали новых расправ.

– При профайлинге мы обычно предполагаем, что выбор каждого элемента образа действий обусловлен одной из четырёх причин. Первая — возможность. Вторая — необходимость. Третья — аффект, или возбуждение. Четвёртая — недостаток социальных навыков. … Попробуйте сами предположить: почему в первом случае преступник выбрал женский туалет Седжонского культурного центра?

– Информация, которую я представила до этого момента, всем должна была быть понятна, даже и тем, кто не проходил отдельное обучение профайлингу. Однако та часть, о которой я сейчас буду говорить, — анализ взаимосвязей — может быть незнакома сотрудникам, не являющимся профайлерами. Я постараюсь всё подробно объяснить, но если что-то будет непонятно, пожалуйста, говорите.

В пятницу, около десяти вечера, в женском туалете на первом этаже трёхэтажного торгового центра в районе Ёнсан-гу в Сеуле вновь раздался пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах. Несколько посетителей из расположенной прямо рядом с туалетом сетевой кофейни «Стелла Дроп» бросились на звук. Мужчины остались снаружи, а женщины забежали в туалет, откуда доносились крики.

Сирота, не знающий даже, кто его родители. Драчун, так и не окончивший университет. Уже то, что ему позволено стать полицейским, можно считать чудом. И к такому ему тянулась Кёнвон, но он всё время отталкивал её, не оставляя ни единого шанса на сближение. Он слишком хорошо знал собственную опасность. Свой тёмный секрет…

– Мотив преступления, по всей видимости, связан с желанием продемонстрировать себя миру, привлечь внимание и получить признание через СМИ и телевидение. Учитывая крайнюю дерзость, извращённость и садистский характер преступления, велика вероятность, что мы имеем дело с психопатом-серийным убийцей, действующим в одиночку.

– Пакуйте его, – кивнул Тарасов на вздрагивающего преступника. – Пока в Шамары. Под твоей избой есть зарешеченная каморка? – спросил он у Соснина. – Вот туда его и давайте. Решим, что дальше делать. Накатило опустошение. Глеб выдохнул и откинулся на траву…

– Стоять, ретивый! – гаркнули в спину и сопроводили слово делом – снова бабахнуло. Но он был жив. Застыл с холодеющими ногами. Все, приехали. Медленно начал оборачиваться. Ну и к чему была вся эта беготня? Председатель Карпов вышел из-за дерева – тоже запыхавшийся, но ехидно скалящийся. Пистолет был опущен – куда он теперь денется, этот бегунок?

Глеб бросился прочь, включая фонарь. Стекло распадалось, но жизнь в устройстве еще теплилась. Он свернул, и вовремя – вслед забились выстрелы. Паника ударила по мозгам, аж челюсти свело от страха.

В воду напротив силосной башни вдавались дощатые мостки. С них рыбачили, бабы полоскали белье, мальчишки в купальный сезон ныряли в воду. Труп лежал под сваями, зацепившись штанами за гвоздь. У Глеба мелькнула мысль: если бы не эти сваи с гвоздями, уплыл бы себе, и никто бы не узнал…

Глеб встал, переводя дыхание, поднял пистолет и убрал его в кобуру. Хорошо, что не выстрелил… Потом прижал инвалида коленом к полу, бельевой веревкой, валявшейся на печке, связал ему руки за спиной. Кротов брыкался, хрипел что-то непереводимое.

Картина предстала страшная – такая всю жизнь потом мерещатся. В горнице царил разгром. Все в крови, в бутылочных осколках. Стол и стулья порублены в труху. Истерзанный труп в домашнем халате. Рубил свою суженую Кротов старательно, ни одного участка не пропустил.

Отобрали самых опытных ребят, но их опыт преимущественно был связан с разминированием и диверсионными действиями из-под воды. Над созданием таких подразделений задумывались давно. Во время войны наши морские боевые водолазы хорошо показали себя на Северном флоте, при обороне Ленинграда, но череда изменений в ВМФ отодвинуло решение.

Значит надо выманить итальянцев и примерно наказать. Так сказать, по полной, - принял решение маршал. – Заманим их в ловушку. Нам нужна приманка для них. Я хочу чтобы вы, товарищи офицеры, понимали. Это не просто месть за наших погибших моряков. Советский Союз в боях доказал, что у него сильная армия и флот на суше, в воздухе, на воде и под водой.

Кравец напряженно молчал. Он попался на элементарную уловку, отнекиваться не было смысла, но и сдаваться раньше времени он был не намерен. Пусть сам ветеран первым выскажет свою догадку, тогда будет ясно опровергать ее или, наоборот, поддерживать. Не зря говорят «Терпение правит миром».

Внутри таверны помещение делилось на два лагеря. На одной части таверны заседали те, кто предпочитал играть в Тамболлу, знаменитое неаполитанское лото. В нем многое зависит от мастерства ведущего. Он не просто озвучивает номера бочонков из мешочка. Это особый ритуал, для каждой цифры есть свое значение или присказка.

Прошла осень, зима, началась весна, приближалось 8 марта. Кравец освоился в коллективе, завел дружеские связи, руководство отмечало его профессиональный рост. По воскресеньям традиционно большинство советских служащих собирается в посольстве. В такие дни в актовом зале проводятся общие собрания, концерты, показывают кинокартины, лекции, обязательно политинформация.

Перед выходом в воду диверсанты надели индивидуальные дыхательные приборы, и управляемые торпеды ушли на глубину. Видимость под водой была отвратительной, но они прекрасно помнили ориентиры, ведь за полтора года оккупации они облазили здесь все и очень тщательно.

Министр спокойно, как на партсобрании, отметил, что в условиях обострения классовой борьбы и ухудшения отношений с капиталистическим миром антисоветский и преступный элемент активизируется и переходит к тактике террора, к чему органы госбезопасности должны быть готовы. И поставил задачу в кратчайшие сроки разобраться с нашим делом.

Телефон, мне нужен телефон. Сегодня я будто поставил целью максимально нагрузить скорую помощь и милицию вызовами. Нашел телефон. Вызвал тех, кого надо. И отзвонился тем, кому надо. Вскоре улицу огласил тревожный вой сирены. Скорая поспела быстрее милиции…

«Рубка» – это такой закуток на чердаке дома в Арбатском переулке, где Леша, закоренелый радиолюбитель, держал свою радиостанцию. Место, где можно схорониться от всяких неожиданностей, пока идет реализация. На случай, если кто-то из «революционеров» избежит ареста, все поймет и решит поквитаться с «предателем дела мировой революции». Что, нагнетаю? Такое невозможно?

Вот он, мой уже почти родной агент, именуемый в документах Сеньором. Почему Сеньор? Ну так дать псевдоним источнику – это не просто его обозвать, как скаковую лошадь или собаку. Тут о человеческих чувствах думать надо. Леша Титов, паренек из народа, с рабочего района, болезненно мнителен и скрыто честолюбив.

В общем, вначале у нас были варианты. Но «скоморохи» решили отыграть на все деньги и побить рекорд идиотизма. Помимо обсуждения нюансов марксизма они азартно принялись составлять списки «ренегатов», кого нужно будет убрать физически для революционного подъема масс – и среди целей были в числе прочих высшие лица партии и государства.

Разные по возрасту. Один почти старик, седой и вальяжный. Другой – молодой и энергичный, рвущийся в бой, такие обычно нетерпеливы, склонны к опрометчивым шагам. Третий – атлет, безупречно одетый, с безупречно подстриженными усиками, с безупречно открытым и честным взглядом, в общем, мужчина в самом расцвете сил и амбиций. И чем-то они все похожи друг на друга.

– Ты на пикник собралась или в засаду? – ворчала Ванда, укладывая в большую корзину яблоки, термос, круассаны с козьим сыром и сливовым джемом, молочные булочки и хрустящее печенье. – Я предпочитаю быть во всеоружии, – парировала пани Янина, заворачивая в крахмальную салфетку сливовый пирог.

В маленькой каморке, где хранятся старые фактуры, каталоги вин, квитанции за воду и, вроде бы, завещание какого-то монаха, было приоткрыто окошко и доносился подозрительный шум, который пани и привлек. Осторожно заглянув в окно, она увидела Лукаша, склонившегося над ящиком с пожелтевшими от времени бумагами. Он шуршал ими, как ежик прошлогодней листвой, и время от времени отчаянно вздыхал.

– Только обещайте не давить, – пробормотал участковый. – Я? Давить?! Янина Вишневская никогда не давит! Она просто печет свои печеньки, внимательно смотрит в глаза и ждет, когда совесть сделает все остальное.

– Какое уютное место у вас здесь, – непринужденно заметила она, присев на лавочку. – Виноградники, старые подвалы... Прямо как в детективных романах. Будто старушка Агата Кристи описывает английское поместье с его зловещими тайнами. Старик хмыкнул, смахивая пепел с полена, и пригладил длинные седые усы. – Да уж, историй тут хватит на десяток романов, – проговорил он.

Коза в это время уже не просто обнюхивала помещение, а уверенно тыкалась носом в дальнюю стену. Потом фыркнула, мотнула головой и упрямо двинулась вдоль ряда бочек. Пани Янина пошла за ней. – Что ты там учуяла, девочка? Вино? Швейцарский сыр? Или запах приключений?

Утро было слишком тихим. Никаких странных звуков, никаких воплей соседки Крыси, которая обычно к этому часу успевала трижды поругаться с мужем, переполошить кур и перечислить вслух все свои болезни. Даже Жужел, голосистый петух, сегодня вел себя тише обычного. Подозрительно.

Полянский был неумолим. Хотя и понимал в душе, что существование на одну лишь военную пенсию еще более ущемляет его гордость. Да что там гордость? Человеческое достоинство и дворянскую честь! Ведь ему всего лишь двадцать пять! Но он, увы, ничего не умеет, кроме как служить в царской армии.

Между сыном и матерью состоялся нелицеприятный разговор, после которого Людовик достаточно долго пребывал в дурном настроении. Мария- Терезия ликовала: соперница устранена! Увы, здесь она ошибалась… На самом деле Людовик просто обдумывал, каким образом продолжить встречи с Генриеттой, не вызывая при этом ревности жены и раздражения матери.

Господин Глызин лежал в кабинете на кожаном диване, обдумывая, с чего начать: добить жену, застрелить брата или отправиться в банк? Появление нежданного визитера прервало его тягостные раздумья.

Уж больно мнит о себе высоко! А сама-то тоже, поди, хозяевам нашим прислуживает! Только никак все забыть не может, что происходит из знатного французского роду. Держится, словно столбовая дворянка! И правильно ее наша барыня за волосы оттаскала!