Человека, у которого объем талии совпал с ростом, лучше питаться сушеной петрушкой

Если человек допился до стадии дрессировки мышей, которые с ним мило беседуют, то не следует сердиться, что он не хочет читать на ночь труды великого философа Иммануила Канта

Мы все играем по правилам, о которых наши братья понятия не имеют.

Женщины, которые действительно творят историю, редко делают это в одиночку.

Люди живут, следуют правилам, а потом умирают. Разве ты не хочешь большего?

Люди, у которых всегда была семья, на которую можно было положиться, и свое место в жизни, никогда не смогут понять, каким притягательным может быть тихий голос, нашептывающий тебе, что есть кто-то, похожий на тебя.

Я так хорошо умею говорить, что иногда, как только начинаю, уже не могу остановиться!

Во время чрезвычайных ситуаций люди обычно страдают больше не из-за самого ЧП, а из-за своего окружения. Безумная толпа, напуганная бедствием, отличается особой жестокостью и готова снести все на своем пути. Люди, к сожалению, вообще страшнее любых катаклизмов, и доказательства тому можно увидеть во время пожаров, наводнений, землетрясений… …а также сигнала тревоги из-за побега бешеного волколака.

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Можно забыть об этом, если вы гонитесь за сыром, но, если вас чуть ли не насильно заставляют за ним лезть, не вспомнить великую поговорку – верх глупости. И раз у меня не было возможности отказаться от сыра, то стоило хотя бы узнать, как устроена мышеловка.

Любая история похожа на цепочку – ничто не происходит просто так. У всего есть предпосылки, которые, подобно звеньям цепи, следуют друг за другом, переплетаясь между собой, пока наконец не произойдет что-нибудь значимое. Это касается всего, начиная с обычного завтрака и заканчивая развязкой войны. Просто порой мы не замечаем крохотных, хорошо скрытых предпосылок. Или не хотим замечать.

– Господин Змеев утверждает, что вы, Василиса, и вы, Тимофей… так… сейчас найду… а, вот: «вскрывали на его глазах труп, рассказывая при этом анекдоты с нецензурной бранью». – Главврач посмотрел на нас. – И еще там что-то о том, что вы хотели отравить его, взорвать больницу, устроить конец света, ну и так, по мелочи. Что можете сказать в свое оправдание?

Как и во всей больнице, нос здесь приятно щекотали запах хлорки и аромат кофе. Было бы довольно уютно, если бы не одно «но». Сейчас это самое «но», представляющее собой шестидесятилетнего мрачного мужчину с длинными черными волосами, безмятежно посапывало во сне. На белой постели даже в полумраке ясно выделялись его смуглые руки, голова… и длинный темный чешуйчатый хвост.

Этот парень был вполне себе цел и невредим, хотя бледный, даже желтоватый оттенок кожи мало отличал его от лежащего передо мной раненого. Мой лучший друг, гордо именующий себя врачом, не выносит вида крови. И сейчас вид у Тимофея был такой, словно его должно вот-вот стошнить.

— Сюда, — Дабао уже успел зайти в комнату, а теперь стоял около большого платяного шкафа. Я взялся за ручку дверцы, нервно сглотнул и, закрыв глаза, потянул ее на себя. Как только я открыл створку, Линь Тао и Дабао одновременно вскрикнули и попятились назад в шоке.

Толщина и распределение мышечной ткани в разных частях тела человека отличаются. Значит, наша основная задача сейчас — правильно рассортировать каждый образец по месту, в котором он находился при жизни.

— Зажарить труп… Убийца явно ненавидел жертву! После недолгих размышлений наставник ответил: — Не думаю. Конечно, чаще всего от тел избавляются преступники, с которыми жертва была знакома и находилась во враждебных отношениях с ними. Однако это не аксиома, обстоятельства бывают разными.

Он надел перчатки и открыл свой чемоданчик, из которого достал два кровоостанавливающих зажима — один отдал мне, — а еще скальпель в чехле.

Обычно по телевидению принято показывать вереницу полицейских машин с включенными мигалками и сиренами, которая спешит побыстрее задержать преступника. Это всего лишь плод воображения режиссера. Таким шумом преступника можно лишь спугнуть.

Думаю, мне в любом месте будет хорошо… Вместе… с вами.

Знаю, что в этом мире Барасу было предопределено страдать от одиночества. Но и я была очень одинока… Живя в теле Юми, я могла положиться только на себя… Может, мы с ним стали супругами не просто так?

Кто она вообще такая?!Больше никто так не может… Как ей удается прикасаться ко мне, как ни в чем не бывало, и с невозмутимым видом смотреть мне в глаза?! Как будто только я чувствую себя неловко!..

Очевидно, что на его действия частично повлияла эрцгерцогиня… Возможно, она посеет в северных землях семена надежды и сможет остановить безумие господина.

Стало как-то пусто. Может, запереть эту девушку за закрытой дверью,чтобы она больше не могла выскользнуть из моих рук?

Пусть он жутковато разговаривает, но такой красавчик! Очень милый… Совсем как медвежонок…

Во французском языке слово, обозначающее магнит, aimant, имеет второе значение — «любящий». Любовь — подходящая метафора для притяжения магнитных противоположностей...ученые разделяли их поля на «постоянные» и «временные», они сравнивали «перманентный магнетизм» с идеей вечной любви...

В числе видов беззаботного досуга, которые она перечисляла в письмах, были чтение «безобидных и глупых романчиков», прогулки по лесу, бег с серсо, детские игры, такие как «кошки-мышки» и «гусь», катание на качелях «изовсех сил и страшно высоко», плавание...В то лето она взяла с собой в деревню семейного пса Ланцета и писала, что его шумные проделки составляют часть удовольствия от каникул.

Во время прогулок по горам они вдвоем то и дело отставали от младшего поколения, обсуждая темы на смеси немецкого и французского. Ева позже вспоминала, как едва не рыдала от смеха, улавливая обрывки их разговоров. Она клялась, что слышала, как Эйнштейн сказал их матери: «Понимаете ли, мне нужно совершенно точно знать, что происходит с пассажирами лифта, когда он падает в пустоту».

— Радиоактивность — очень молодая наука, — напо- мнила она королю и другим пирующим в своей краткой банкетной речи. — Это дитя, рождению которого я была свидетельницей и которое я изо всех своих сил помогала растить. Малютка выросла и превратилась в красавицу.

Водитель «буханки» был крепким и круглым, как бочонок, бойцом, с доказательствами здорового аппетита. Поэтому он нисколько не удивил своим церковно-питательным позывным – Трапеза. Юркая машинка прыгала, будто катер по волнам, по разбитой вдрызг прифронтовой дороге.

Комбат с позывным «Бай», в миру подполковник еще времен СССР, это стокилограммовый мужик неимоверной силы, мужества и с неиссякаемым оптимизмом и юмором. Ему бы впору самому книжки писать. Ибо рассказчик он отменный.

В помещении «Офицерской» бывшей «Учительской» койки стоят плотно. На них лежат, сидят, разговаривают, смотрят в экран смартфона, читают, пьют чай будущие взводные, ротные, командиры батальонов, батарей и команд и замполиты. Бренчит гитара, а где без нее? Вся Россия здесь – и это не лозунг, а география добровольчества.

Возраст и состояние здоровья немалой части добровольцев уложило бы в обморок всех военных медиков вместе взятых. Поскольку на плацу кадетского корпуса стоял строй вопиющих нарушений всех норм военно-врачебных комиссий, утвержденных Министерством обороны. Для армейской службы мирного времени. Но не для войны. А еще точнее – для защиты России.

Но большинство добровольцев избирают себе «фронтовые псевдонимы», по которым можно всерьез судить об их прошлом… Откликаются бойцы на позывные: Варяг, Катер, Старпом, Рыбак, Матрос, Маяк, Викинг, Компас, Боцман, Штурман, Одессей, Вымпел, Мичман – видны на груди каждого флотские тельняшки.

Осенью 2022 года земли Кинбурнской косы-курорта превратились в самый южный участок фронта СВО. Южнее некуда – южнее только море и турки. Подразделения бригады морской пехоты Северного флота и батальоны добровольческой бригады казаков «Дон» выбили остатки частей ВСУ к морю и… На территории вчерашнего курорта заструились траншеи и врылись в землю блиндажи и огневые точки позиционной войны.

— Что за... что за ерунда? — его слова сбивались, дыхание становилось всё тяжелее. Он хватался за горло, но ничего не мог сделать. Я вышел из машины, наблюдая, как его лицо теряет осмысленное выражение. Через несколько минут он замер, и я понял, что он больше не дышит.

Мы передавали им одежду для побегов, они устанавливали контакты с Дахау. Мы снабжали их бумагами, они передавали наши письма в концлагеря. Мы стали единым движением сопротивления. Но ни один из них так и не узнал, что АННФ появился потому, что так решил я.

Особенно меня поразил отчёт о Владиславе Каролевской. Её шесть раз оперировали, вводили сульфаниламид, исследовали кости, мышцы и нервы. Её тело стало полем для экспериментов, а её жизнь — инструментом в руках врачей, которые, казалось, забыли о клятве Гиппократа. В отчёте холодно констатировалось, что она «выжила, несмотря на тяжёлые повреждения».

Она взмахнула кнутом, и тонкий кожаный хвост прошёлся по спине женщины, оставляя багровую полоску на серой ткани. Несчастная вскрикнула, но не двинулась с места. Она знала: шаг в сторону — смерть.

Менгеле повернулся ко мне: — Вам интересно увидеть операцию? Сегодня у нас как раз есть подходящая пара. Я понял, что это приглашение — проверка, но мой положительный ответ приведёт меня еще дальше в этот белый, стерильный кошмар.

Удар был быстрым, но я успел уклониться. Я не хотел драться, но знал, что если упаду, то уже не встану. Фриц бросился на меня снова, но я, используя ловкость, которую развил, выживая на улицах, поймал его руку и резко дернул на себя. Фриц упал на пол, его друзья замерли в нерешительности.

Этот любовь теперь обернулась в шестизначную сумму на её банковском счёте, которая на свободе позволила бы ей жить на проценты. Но Мойра не доверяла себе. — Во мне будто спит зверь, — призналась она. — Спит крепко, почти в коме, но зверь жив. И пока я не удостоверюсь, что он умер, я отсюда не выйду.

Мара так и не поверила врачам, и потом, оказавшись за пределами стен институции, была вынуждена заточить себя сама, потому что государство не справилось. Поэтому она и задумалась о побеге. В тот день, когда она почувствует, что снова теряет контроль, она возьмёт свой набор, отправится на землю своих предков и совершит какое-нибудь преступление — и тогда её точно снова изолируют.

— Ты чувствуешь вину, но не признаёшь ее, потому что не хочешь. Потому что, если признаешь, придётся принять и то, что ты идешь на поправку. Но ты не позволяешь себе исцелиться, ты хочешь превратить остаток жизни в вечное искупление. И всё же, уверяю тебя, ты выздоровеешь, хочешь ты этого или нет.

Она, всегда неплохо решавшая ребусы и кроссворды, поначалу даже не могла понять принципы этих игр. Но ей нужно было занять время и ум, поэтому она взялась за них всерьёз, с терпением и упорством — теми же качествами, с которыми в юности училась, убеждённая, что других талантов у неё нет. Именно тогда, заставляя разум развиваться в непривычном направлении, она начала выстраивать концепцию Башни.

— Итак, с сегодняшнего дня вы — Мара Паладини. Это единственное, что изменилось, вместе с первыми шестью символами налогового кода. Всё остальное осталось прежним: дата и место рождения, получение водительских прав, диплом об образовании — естественно, только в виде заверенной копии.

Мара прижала руку ко рту. Покачала головой — нет, она не откроет, не сдастся так просто. Повернувшись к кухонному окну, она распахнула его в третий или четвёртый раз за пять лет. Посмотрела вниз. Прыгать придется с высоты: даже если спуститься, держась до последнего, она упадёт метров с двух прямо на бетон.

Мой мир был запущенным садом, но я влюбился в прекрасную розу.

Любовь — это болото. Я давно увязла в нем и чем сильнее стараюсь выбраться, тем глубже меня затягивает. Именно об этом я подумала, когда увидела его. Я хотела заглушить свои чувства, но ощутила себя утопающей в болотной трясине.

Непонимание своих чувств - худшее, что может произойти.

Я не знала, что от меня останется, после того как я выплесну всю свою боль, все свои чувства. С одной стороны, мое прошлое, с другой - будущее. Они накатывали на меня гигантскими волнами, пытаясь утопить, пока я изо всех сил искала берега. Утопая в холодной воде, я старалась выплыть.