Певцы, отмеченные Богом, обязаны трудиться до тех пор, пока звучит их голос

Человеку трудно без матери, но в жизни без жертв не обходится. У неё были на меня все права, но она понимала, где и с кем мне будет лучше

Я вернулся с Хельсинкского фестиваля. Моя фотография появилась в популярном журнале „Огонёк“. На полосе заметка „Юноша из Баку покоряет мир“

– Убивать мы никого не планировали, – с напряжением в голосе заговорил Чарыгин, начиная показания с самого главного. – Это случайно вышло. Просто «пером» припугнуть хотели, а дедок настырный попался. Или слепой. От старости зрение подводило, наверное, вот ножа и не заметил. Как на лезвие напоролся, я до сих пор ума не приложу.

Мужичок заметил обращенные на него взгляды, неуверенно потоптался на месте, комкая в руках газету, и внезапно юркнул за вагончики. – Стой! Милиция! – прокричали сразу несколько голосов.

Преступление было совершено вчера, двадцатого сентября. Как поведал генерал-лейтенант Жемчужный, сторож заявлял, будто его оглушили ударом сзади неизвестные, но отсутствие подробностей в его рассказе и отказ отвечать на простейшие вопросы заставляли предположить, что история с «душком».

– Таким образом, наша главная зацепка на текущий момент – это грузовик, – уверенно сказал Бурцев. – Понимаю, что его появление неподалеку от склада может быть чистым совпадением, но согласитесь, что совпадение весьма подозрительное. То есть проверить эту ниточку необходимо.

Вход затворяли две большие двери, когда-то покрашенные темно-зеленой краской, от которой, ныне полностью облупившейся, остались воспоминания в виде единичных узких неровных полосок, совершенно поблекших. Труп сторожа был обнаружен прохожим не у дверей, а за углом склада. Надо полагать, сторож отошел покурить. Или нет?

Юные бездельники ищут острых ощущений. Ради куража взломали двери на склад – и руки в ноги - больше там делать нечего. Доказали себе, что могут напакостничать. Но, как на грех, наткнулись на сторожа и из-за страха быть задержанными, пырнули старика ножом.

Полковник не знал, в какую часть беспилотника целится Алексей, но зоркий глаз не подкачал опытного стрелка и на сей раз. Следом за звуком выстрела раздался оглушительный хлопок. Черный цилиндр принялся бешено вращаться вокруг собственной оси, а затем накренился вперед и, нещадно чадя густым дымом, понесся по параболе к земле.

Над барханами прогрохотала бешеная очередь. – Готов, – устало сообщил по рации Зуйков. Оказалось, он заметил, как четвертый вернулся к машине, чтобы воспользоваться гранатометом. Вот так вот. Если б не Серега, досталось бы отряду на орехи.

Воздух разорвала автоматная очередь. Нет, бьют в другую сторону. Куда? Судя по всему, враги видели только белуджей и не подозревали о приближении спецназа. Проводники держались молодцом. Патронов зря не тратили, но в то же время не прекращали лупить, давая понять противнику, что в ложбинке между барханами не один боец схоронился, а несколько.

Затрещали выстрелы. Кто-то вскрикнул. Водитель первого вездехода молча повалился на руль, «Симург» круто завернул и въехал в кучу песка. Бандиты выпрыгнули из машины, спрятались за ней и открыли пальбу по макушкам соседних барханов.

По правому борту на расстоянии метров тридцати от вертолета сопровождал поисковиков, издавая басовитое гудение, частично заглушаемое шумом винта, четырехметровый снаряд. Цилиндрический, обтекаемый, как торпеда, угольно-черного цвета, с короткими, полутораметровыми крыльями, установленными ближе к хвостовой части. Ракета?

Когда же Федоров понял, что обратной дороги не отыскать, что впереди смерть, когда увидел, как тянется из сплошной пыльной стены мерзкая старушечья лапа – тогда заголосил. Кричал благим матом, давясь слезами, обливаясь потом. Но поздно. Слишком далеко он от людей, слишком слаб его голос, чтобы одолеть завывания «афганца».

Если на то пошло, в другой раз могу и не устраивать спектакль, а сразу опустить занавес.

В чувства нужно либо окунаться целиком, либо также целиком отказываться от них. Иначе будешь только страдать.

– Ваша игра на рояле… – начала она, не сумев удержаться от похвалы, – просто превосходна. Мне кажется, если ещё хотя бы раз услышу её, то бесповоротно влюблюсь в вас.

Не все могут счастливо пережить исполнение своих желаний.

Лучшая ложь — это правда, которую собеседник не готов принять.

Там, где обычный маг винил во всём злокозненных ведьм, инквизитор в первую очередь искал нечисть, нежить или тёмного мага.

— Хотя знаешь, не сдаваться и продолжать стараться несмотря ни на что — это тоже талант.

В конце концов всё сводится к борьбе с самим собой. Настоящая гонка происходит в рамках своей дорожки.

Моя мама говорит, что, чтобы появились силы для решения проблем, сначала нужно поесть. Потому что натощак и песня не поётся.

Иногда достаточно просто выговориться. Слова придают неясным эмоциям форму, и ты начинаешь лучше себя понимать.

Чтобы взрастить талант, сначала нужно заложить крепкий фундамент.

— Человек, не хочешь ли отведать еды, которая успокоит твою душу? Я знаю отличное местечко, не хочешь сходить?

Слишком близко. Эта близость была бы интимной, если бы не предшествующее объятиям сражение.

И эта битва взглядов.Пока еще только взглядов. Зелень лесов против льдов океана. Топь против неба. Изумруд против топаза. Чернота, сгущающаяся вокруг фигуры нелюдя, против его белоснежного меха. И одинаковый магический потенциал.

И вновь они застыли, не в силах дрогнуть ресницами. Глаза в глаза. Нос к носу. Он чувствовал дыхание нависшего над ним противника…

Что за чертовщина с ним творится? Бой с тенью. Неизвестный противник, не убивающий его, дающий шанс на жизнь. И в то же время уничтожающий его.

— Долг. И все. Одно-единственное слово. Которое вертелось и у нее на языке.

В предрассветных сумерках Ледяные Остроты казались творением великого художника. Проплывающие чуть ниже площадки, на которой она стояла, облака переливались легким свечением, рассыпаясь невесомым паром о скалистые породы.

И только Оля, моя Птичка маленькая, смотрела на меня и видела того, кто я есть на самом деле. А я в ее глазах свое отражение ловил. И верил.

Дама была знакомая. Многие тоже сразу узнают ее по фигуре. Закутанная в тогу тетка с повязкой на глазах, меч в одной руке, весы в другой. Обе руки вытянуты параллельно полу – типа, баланс между милостью и возмездием. А повязка якобы символизирует ее беспристрастность – слепоту к расе, цвету кожи или вероисповеданию. Угу. Держи карман шире.

– Господи… Прости, чувак. Я не нарочно, – сказал я. Сокрушенно поднял руки, показывая Артурасу открытые ладони с растопыренными пальцами – типа, нету в них ничего. Угу, как бы не так – трофей был зажат в сгибе запястья между рукой и тыльной стороной ладони. Фокус не из простых, но за годы я насобачился проделывать такое совершенно непринужденно.

«Ну давай же, Мириам. Ну спроси его. Ты же знаешь, чего я хочу», – мысленно воззвал я. – Доктор, существует мнение, будто человек, практикующий одновременно и криминалистический анализ почерка, и графологию, сродни тому археологу, который, будучи ревностным христианином, готов засвидетельствовать, что мир существует всего пять тысяч лет… Есть!!! – Возражаю, ваша честь!

Проходя мимо, Волчек вежливо кивнул всем троим и уселся рядом со мной за столом защиты. – Кореша? – поинтересовался я. – Нет. Не кореша. Враги. Пришли поглазеть, как меня свалят. Пуэрториканцы, мексиканцы… А тот, второй, – якудза. Приперлись для того, чтобы показать: если меня посадят, то они и до меня доберутся, и до моего бизнеса… Их ждет небольшой сюрприз, – добавил он после паузы.

Незаметно подрезать лопатник – не такая уж легкая задача. Щипачу надо долго учиться и практиковаться, чтобы достичь должного совершенства. Нужны быстрые, легкие руки, крепкие нервы, а также умение правильно обработать объект – собственно пассажира, лоха, фраера, как их только не называют. Терпилу, короче.

Против правды не попрешь: стоит мне нацепить костюм и посмотреться в зеркало, как адвоката я там не вижу. Я вижу «делового».

Когда дверь за ней мягко затворилась, в квартире воцарилась тишина, и я вдруг, совершенно неожиданно для себя, ощутила легкую, физическую усталость от постоянного присутствия другого человека в моем пространстве. И тут же — острый укол горечи от мысли, что это не навсегда.

За окном продолжала царствовать все та же беспросветная, унылая серость. Снега, этого традиционного утешителя и маскировщика грязи, все еще не было, будто зима, как нерадивый работник, забыла выдать городу его законное сезонное пособие. Деревья стояли голые и мокрые, как расставленные по линейке метлы, а небо напоминало гигантский лист промокашки, впитавший в себя все краски.

Будучи, как правило, человеком довольно нелюдимым, я вдруг осознала, что общение с людьми в правильной, необязательной дозе может являться тоже своеобразным видом отдыха. Переключение. Другой вид наблюдения. Корысть, конечно, тоже присутствовала.

Логичного объяснения не находилось. Оставалось только чувство — ледяное, щемящее чувство, что что-то не так. Что эта тишина в соцсетях и эта одинокая, алая фигура в промозглом переулке — части одной головоломки, которую я пока не могу собрать. Но которая определенно не имеет ничего общего со счастливой беременностью и успешным бизнесом.

Я сидела, чувствуя себя так, будто застала ссору родителей — неловко, неуместно и очень хотелось испариться. Сказать что-то утешительное? Но что? Я была детективом, а не психологом, и вся эта буря эмоций казалась мне куда более сложным делом, чем поиск улик.

Культура — это международный, универсальный и понятный всем язык.

Могучая музыка и мудрые слова гимна пробуждают во мне чувство гордости оттого, что я могу быть гражданином древнего, могущественного, самого большого государства на Земле.

Ничто не сравнится с личным опытом — увидеть Россию своими глазами, услышать гул ее улиц, вдохнуть аромат влажной листвы после дождя и почувствовать вкус домашнего борща.

Хотя уже почти полжизни я открываю для себя эту страну, впитывая Россию всеми чувствами и сердцем, ее размах и необъятность остаются едва постижимыми.

В России существует неписаный закон: друзья и вера ценнее бриллиантов, серебра и злата. Социальный статус или деньги меркнут перед личными отношениями. А высшей ценностью считается личная преданность.