Гости вошли в дом. Из красного угла на Павла строго посмотрел Иисус. «Не простит», – мелькнуло в голове.

Матвей не удержался, подошел к коробке, в которую не так давно укладывал Оксану. Подошел, взялся за край клапана, чтобы поднять его, и кровь ударила в голову — от страха увидеть в коробке мертвую Оксану.

Матвей не стал упрямиться, снял с плеча двустволку, но Палыч отбирать ружье не стал, всего лишь понюхал стволы. — Палыч, ты чего? Думаешь, я мог убить человека? — Сергей говорит, что мог. Видел он тебя в бане, Кристина там была… Теперь Оксана.

Оксана не выдержала напряжение, подскочила к мужу, схватилась за ствол, потянув на себя. И Карпачев нажал на спусковой крючок. От грохота выстрела заложило уши, но пуля не задела Матвея, куда-то в пустоту за его спиной ушла.

Голова безжизненно покачивается в такт движения, волосы метлой стелются по доскам подступенка. И тело как будто неживое, мало того, обнаженная спина стала вдруг покрываться трупными пятнами…

Черкасов иронично щурился, глядя на Матвея, не просил, не требовал, просто рекомендовал признать свое поражение. А лейтенант смотрел на подозреваемого сурово, он требовал сдаться на милость победителя. Взял Матвея за руку, задрал рукав, щелк, и один браслет плотно сжал его запястье.

Кристина так и стояла на коленях, вернее, сидела, набросив руки на верхний полок. Голова опущена, длинные волосы свисают до приступка. То ли синяки на ягодицах, то ли трупные пятна. Какой-то странный цвет для синяков. Тело безжизненное, застывшее в состоянии мертвого равновесия, толкнешь - валится и больше не поднимается.

Вороны… Вороны — это же символ могущества короны, силы нашего правительства, нашей монархии и самой страны, по крайней мере, для тех, кто достаточно суеверен, чтобы поверить в эту легенду. Если один или двое из воронов Тауэра погибнут, некоторые представители общественности могут воспринять это как знак беды.

Это обычная проблема с подсказками. Никогда не знаешь, какие из них окажутся полезными, пока не начнешь их искать.

— О, если бы эти стены умели говорить! — Уоллес натужно усмехнулся своей шутке. — Я не уверен, что хотел бы услышать все истории, которые они могут рассказать. В конце концов,Тауэр — это не уютный дворец, а окруженная стенами крепость, где произошло много мрачных событий.

Не смотрите птицам в глаза. Они, знаете ли, не любят незнакомцев.

— Я не уверен, что хотел бы услышать все истории, которые они могут рассказать. В конце концов, Тауэр – это не уютный дворец, а окруженная стенами крепость, где произошло много мрачных событий. — Как бы я не был очарован его историей, должен согласиться, — кивнул Уоллес. — Йомены-стражники несут службу в Лондонском Тауэре с тысяча четыреста восемьдесят пятого года.

«Она была в его куртке, которую он вручил ей около недели назад. Куталась в нее и улыбалась своим мыслям».

«Зверь был уверен: Они встретились, чтобы излечить друг друга».

«Она не одна. В кои-то веки пустота, разрастающаяся внутри, не казалась такой уж темной и глубокой. На ее глубине зарождался свет, способный ослеплять».

«Впервые за последние месяцы она была готова сказать, что счастлива».

"Сделать этот шаг к подруге было настолько же сложно, как переступить через себя".

«Я хочу быть рядом все время, даже когда далеко».

«Схватить момент бытия — так говорил один из моих педагогов по фотографии. Я в то время разрывался между увлечением фото и живописью. Думал бросить студию и плотно заняться именно съемкой. А потом увидел Сонину картину. И Соню. И остался».

«Вспоминать нужно только хорошее и светлое. Тогда чуть-чуть легче живется».

«Я выдержала и не сломалась. Я воспитываю сестру и никому ее не отдам. И у меня все еще будет очень и очень хорошо».

«Но я могу любить его тайно. Этого мне никто не может запретить!»

«Иногда дни, недели, возможно, и месяцы менее наполнены смыслом, чем несколько секунд».

«Ей не было нужно ничего другого, в чем находят ценность другие люди. Она заменила ему весь мир».

«И я буду тебя защищать, хочешь ты или нет. Даже если ты меня потом возненавидишь».

«Это не та любовь, которая имеет шанс быть разделенной. Она обречена на одиночество, призвана быть величайшей трагедией, а не величайшим счастьем».

«Мне просто хорошо с тобой, и я бы не хотел, чтобы ты исчезла из моей жизни из-за того, что я в тебя влюблен».

«Влюбленность, как и любое сильное переживание, не лучший советчик».

– Очень стеснялась этих отметин. А потом Андрюша объяснил, что подобное сочетание и расположение пигментных пятнышек большая редкость. Оказывается, у меня с возрастом на тыльной части кисти появилось изображение очень далекого, мало кому известного кроме астрономов созвездия «Берлога зеркального карпа».

– Если завтра все сделаешь как надо, то через неделю отнесем заявления в ЗАГС. Именно после этих слов она согласилась на поступок, который сломал ей всю жизнь.

– На что ты готова ради любви? – спросил он. – На все! – с жаром ответила девушка.

То, что сначала выглядело случайностью, постепенно стало похоже на чужую работу. Слишком уж много в этой истории оказалось совпадений, выгодных только одному человеку.

– Когда выпишут, отправляйтесь прямиком в церковь, – заявил Антон Львович, – то, что остались живы, иначе как чудом не назвать. – Похоже, у Господа на вас особые планы.

– А вот если женщина молчит, то она что-то задумала, и ее мужчине сейчас будет очень плохо… Боря прав. Если мужчина не произносит ни слова, значит, он думает, и это хорошо.

Изо дня в день видеть кошмары, сотворенные с чело- веческими телами, — ведь это сказывается? На меня бы повлияло. Возможно, именно поэтому «паты», как мы называем между собой патологоанатомов-судмедэкспертов, имеют репутацию чудаков.

Конечно, он мертв. Воистину прекрасная, даже возвышенная картина. Она наклонила голову под тем же углом, как у него, чтобы подольше насладиться моментом.

Но ее подсознание было пустым, как темная бездна.

Лучше остаться с прекрасными воспоминаниями и смириться, что у некоторых вещей есть срок годности – они не для долгого хранения.

Полицейская служба научила меня: эй, ты можешь думать, что знаешь кого-то, но однажды просыпаешься и обнаруживаешь себя в браке с серийным убийцей.

Однако к идее физического устранения она пришла не сразу. Это была мрачная, коварная, поэтапная фантазия, которая в извращенном сознании постепенно обрастала реальными, логичными чертами. Сказка, которую нужно рассказать, – сказку, к которой она должна придумать финал и освободиться.

— Мы — вампиры — часто говорим, что владеем тайнами мертвых. Это звучит красиво и мрачно, соблазняет. Знаешь, что это значит для меня? Я слышу смерть. Иногда я смотрю на человека и знаю, что он скоро умрет. И этот постоянный шелест... будто за тобой идёт кто-то, и его плащ скользит по камням. Я касаюсь предмета — и вижу смерть его бывшего хозяина.

— И что ты чувствуешь, когда отнимаешь энергию? Похоже, что ты пьешь жизнь? — Да, если беру слишком много и делаю плохо. А про ощущения… это как глоток вина. Каждый раз привкус будет разный. Не бывает похожего. Энергия наполняет, даёт силы. В прямом смысле. Возможность видеть в темноте, сливаться с ней. Ну и утоляет жажду.

— Я таким не занимаюсь. — Но ты можешь, — проговорил Влад тихо. — Знаешь, нет. Ни за что. Я не лезу к мертвецам, чтобы их растревожить. Только помогаю обрести покой. — Колесо вертится. Смерть сменяет жизнь. Тебе ли бояться?

Завертев браслетами на запястьях, он вроде как небрежно пожал плечами: — Я не убиваю. — Технически, да, только калечишь. — Егор прохрустел пальцами и улыбнулся по-змеиному. — Никто из твоей братии не убивает. Но если так рассудить, что есть смерть? Отсутствие жизни. А ты забираешь её энергию, капля за каплей и таким образом приближаешь смерть.

— Кто-то пытался провести вампирский ритуал. Но не вышло. Этот юноша, — она ткнула пальцем в экран и выпустила сизый дым, — умер в процессе. Возможно, его хотели обратить против воли. Ковен просит тебя разобраться. Глотнув вина, Влад подался вперёд и вгляделся. Качество фото дрянное, но он и так различил разорванную шею, порезанные вены, развороченное бедро. На груди вырезаны алхимические знаки.

— Тебе идет запах смородины. Он смотрит с нежностью, когда она, распаленная и в то же время страшащаяся того, что будет дальше, выгибается в хватке креплений. Тихие шаги. Он близко, так близко, что можно утонуть в бездне его глаз. — И я буду пить тебя этой ночью. Он усмехается. И тянется за ножом.

Ради тебя я готов на все. Мы уже не два отдельных человека. Мы — одна душа, разделенная на двоих.

Убьешь меня — и сам погибнешь. Даже ты не готов на такое самопожертвование.

Даже любовь не спасает, когда внутри пустота. Сейчас она — пепел на ветру.

Сиер широко улыбнулся. Он подошел к недоумевающей Камилле и крепко обнял ее. Его губы коснулись ее щеки. Разумеется, Камилла ничего не почувствовала. С чего бы живому человеку ощутить прикосновение призрака? По крайней мере, так должно быть…