Я-де слишком молод, со мной и поговорить не о чем. А вот вы… Седой, матерый, уверенный в себе. Весь в шрамах – даже об этом откуда-то знает?

-Алексей Николаевич, родина требует от вас жертвы. -Лечь в постель с Шарлоттой Карловной? -Именно так

Госпожа Радус-Зенькович совсем не… фурсетка? Не фурсетка, какой кажется. Она бывшая любовница самого принца Ольденбургского!

Обожаю эту плебейскую еду. Я же не сразу стала госпожой Радус-Зенькович. И помню прежнюю свою жизнь

Силу уважают все, тем более мы, горцы. Нет, не обиделись

- Мы очень многого не знаем, - медленно проговорила она. – И это хорошо. Это позволяет каждому из нас создавать свою картину мира и жить в этой картине, потому что мы не знаем, что происходит на самом деле. Отвечая на твой вопрос, скажу: я не уверена, что хочу знать, как это возможно. Мне достаточно знать, что я могу больше не беспокоиться.

Через десять минут место преступления обрело тот вид, который и был задуман. Кайдаш вытащил телефон. - Вот теперь можно и группу вызывать. Все помнишь? Ничего не перепутаешь? Не накосячишь? - Я постараюсь, - Дима слабо улыбнулся. – За такие-то бабки…

- Потому что нужно было на кого-нибудь повесить убийство этой девочки, соседки. Сразу поняли, что преступника найти не смогут, а тут так удачно подвернулась фигура твоего отца, и они решили: пусть будет убийство и самоубийство. Дело подмарафетили, сведения о состоянии квартиры в момент обнаружения трупа убрали. Все, что нужно, переписали. С судмедэкспертизой договорились, нашли способы надавить.

- Книжка очень тенденциозная, знаешь ли. Написана великолепно, ничего не скажу, как начнешь читать – не оторвешься, в сортир сходить забудешь. Но ненависти там много, так и прет с каждой страницы, так и прет! Дескать, после советской власти милиция и полиция вообще ни на что не годились, все сплошь или тупые идиоты, или продажные твари, ни одного честного добросовестного работника не было.

Тем же, кто готов пройти тоннель, что называется, «за чужой интерес», требуется и физическая подготовка, и информационная, но, разумеется, куда менее обширная, нежели по госпрограмме. Заказчик такого мероприятия должен быть готов расстаться с изрядной суммой: приобрести у государства жетон, оплатить работу по подготовке плюс заплатить самому добровольцу. Сумма выходит и впрямь оглушительная.

На экране очков вместо стоп-кадра из прерванного фильма появился текст: «Освободишься – зайди в Щиток». Наяна нахмурилась. Зачем ее вызывают? Неужели кто-то из стариков не прошел промежуточный тест или просто пожаловался на нее, и в отделе распределения решили заменить инструктора? Что она сделала не так? Кому не угодила? В чем прокололась?

Писать то, что нравится, — это нормально. А вот осуждать близкого человека за его интерес — нет.

Простыни холодные, пахнут стиральным порошком с легкой ноткой лаванды, но это не приносит утешения. Запах одиночества, — пожалуй, описала бы его так.

Ее улыбка, глаза, наши невольные переглядывания — все это словно важная часть меня. Часть, которую когда-то отняли, и судьба смилостивилась, позволив мне ее вернуть.

В его глазах — та самая искренняя теплота, а в моих, наверное, вся любовь, которую я не могу и не хочу скрывать.

Разве возможно сохранить чувства к человеку, который превратил любовь в пепел?

Склонив голову, я уношусь воспоминаниями в свою юность. В те дни, когда мечтать и верить в себя было обычным явлением. Когда для исполнения желания не хватало одного шага.

Если б не этот случай, боюсь, я никогда в жизни не узнал бы о таинственной и странной Башне пяти элементов. Впрочем, даже сейчас я не смог бы сказать, что это такое. Единственное, что можно сказать точно, так это то, что этому дело суждено стать пятном на моей карьере.

Его телу придали странную форму: руки мужчины были вытянуты в стороны, голова безвольно свисала набок. Весь пол рядом с телом был покрыт изображениями, нарисованными кровью. Это напомнило мне известную фреску… Я постарался припомнить ее название. Все верно, положение трупа определенно соответствовало «Сотворению Адама» Микеланджело! Труп студента изображал Адама.

Если никто из окружения Ван Цзялу не хотел ее убивать, то кто же тогда ее убил? Действительно ли это случайное убийство? Даже если так, зачем утруждать себя оформлением места преступления как в детективном романе «Тайна китайского апельсина»?

Тан Вэй тоже была ошеломлена; ее глаза расширились, она молчала. Думаю, я никогда не видел более странной сцены, чем эта. Казалось, беспорядок в комнате навела пара гигантских рук. И, что было еще более жутко, в центре комнаты висело головой вниз женское тело.

– Насколько я помню, дождь шел с трех часов вчерашнего дня до часа сегодняшнего дня, не так ли? Если вы мне не верите, можете посмотреть прогноз погоды. Но самое странное то, что, когда мы с Хань Цзинем пришли навестить вас, на дорожке, ведущей к вашему дому, не было никаких следов. Как могло случиться, что на такой мокрой земле не осталось следов?

Возникает вопрос: почему убийца не убрал осколки? В конце концов, на стекле должна была остаться кровь, и это можно обнаружить с помощью реагента. Само собой разумеется, что его следовало бы убрать, но убийца этого не сделал. Это показывает, что он не то чтобы не хотел убирать осколки стекла, а просто не мог их собрать. Почему не мог?

Сердце пронзила стрела вины. А прохладный воздух словно начал резать мои легкие острыми ножами.

Больше всего мне хотелось закричать: «Это точно не сон?» Потому что, если это сон, я не хочу просыпаться.

Это было красиво. Чувственно. И слова, которые разлетались эхом по залу, казалось, проникали в самые потаенные уголки души. Измайлов пел о любви, как и многие поп-исполнители. Он пел о том, что у каждого человека есть своя звезда в небе и она освещает его путь.

Несмотря на смешки и издевки, у меня появилась подруга. Девочка, с которой мы могли перекидываться дурацкими шутками и подавать тайные знаки. Которая готова была получить снежок в спину и прогулять со мной биологию. Наверное, это и есть дружба. Та самая, о которой пишут в книгах и которой у меня никогда не было.

А когда Илья запел, я окончательно сдала свои бастионы. Словно зима закончилась. Словно меня окутало летним рассветом, от которого на губах расцвела улыбка.

Сердце глухо ударило о ребра и, словно маленький клубок, покатилось к Измайлову. Вообще-то оно давно поселилось в его ладонях, тая от невероятного тепла.

Димка отодвинул пирожок от рта, пригляделся. Вместо начинки из него торчали скрюченные, посиневшие от холода человеческие пальцы. – И как? Вкусно? – встревоженно осведомилась повариха. – Мы теперь часто станем к тебе приходить, – пообещал дворник, продолжая трескаться и рассыпаться, но не сводя с Димки мертвых стеклянных глаз. – Будешь нас ждать? – Нет. Нет! Нет!!!

– Да не собирались мы его убивать! – опять отчаянно заголосили мальчишки, все трое одновременно. – Только напугать. Говорим же, проучить, чтобы не лез. Мы его просто заперли. Просто заперли. А он… он сам. Мы честно не хотели, чтобы так. – Да верю я вам! – перекрыв их сбивчивые бормотания, громко отчеканил Павел. – Верю! – Правда, после добавил: – Но… – Покачал головой.

А еще спустя пару секунд раздалось шкрябанье, уже более настойчивое, и не в окно, а в дверь зала, будто кто-то пытался ее открыть, но не знал, как, поэтому неумело выцарапывал из проема, затем глухой стон и тоненький жалобно всхлипывающий голосок: – Пустите. А сразу следом опять стук в окно, точнее, удар, отчего оно даже задрожало, словно кто-то попытался пробиться сквозь стекло.

И хотя больше ничего не исчезало, ходят слухи, будто в туманные дни здесь можно услышать звуки горна, бой барабанов и детские голоса. И не только услышать, но и повстречать – ребят из пропавшего лагеря. Выглядят они почти как живые, только лица слишком бледные, изможденные и как будто застывшие. Ну и одеты, как на торжественную линейку, в пионерскую форму и красный галстук.

Осколки, осколки, только блестящие осколки! И сколько ни копайся в них, больше ничего не найти. Ни одной целой игрушки! Полина открыла другую коробку. Всё то же. И лишь в третьей поверх осколков лежал огромный желтый шар. Единственный! Полина подхватила его дрожащими руками, и только сейчас увидела, как по пальцам стекает кровь, сочившаяся из тонких порезов.

– В лагерь. – В какой… лагерь? Сознание тоже плавилось, мысли путались, становясь тягучими и липкими. – Ну тот, – произнес приятель. – «Заря». Нас там ждут. – Жек, ты чего? – встревоженно выдохнул Димка. – Туда же нельзя. Ты что, забыл, что Павел рассказывал? Зайдешь в ворота и уже не выйдешь. Исчезнешь.

Лишь свет способен изгнать демонов. В то же время при свете дня каждый демон выглядит как твой лучший друг. Так кто же на самом деле носит маску?

Это притяжение тьмы или все дело в безднах моего сердца, которые рано или поздно неизбежно приведут меня к моему Демону?

Если он хочет меня, ему придется узнать обо всех тенях моего сердца. Узнать, что во мне живет зло.

Любовь — это больная игра, в которой, как правило, всегда есть проигравший.

Даже ее шипы не помешают мне к ней приблизиться. Боль от их уколов — ничто по сравнению с ощущением пустоты, которое я испытываю вдали от нее.

Роза — королева цветов. Потому что именно так я к тебе отношусь, мой цветок, моя темная королева.

Когда в январе 2022 года силы ОДКБ предотвратили попытку государственного переворота в Казахстане, очень много голосов в Турции, причем голосов влиятельных, прозвучало в том духе, что «на его месте должен был быть я!». В том смысле, что на месте ОДКБ должны были выступить некие «тюркские силы быстрого реагирования» и их необходимо создать буквально вчера.

Балансирование зарубежных игроков по украинскому конфликту корректируется лишь одним способом — российскими успехами на поле боя. Которые, когда и если получат характер доминирования «ножа» над «маслом», довольно быстро убедят колеблющихся партнёров, включая и Турцию, изменить свои внешнеполитические предпочтения в нашу пользу.

В ходе переговоров турецкая сторона нередко использует аргумент, что она «рискует», углубляя отношения с Россией. Внесем ясность — это чистой воды переговорная манипуляция, призванная поднять значимость Турции как партнера, чтобы монетизировать её при обсуждении конкретных сделок.

Война сулит неизбежный мирный период, когда Украину, рано или поздно, придется восстанавливать. И турецкие строители будут здесь, без сомнений, главными кандидатами на выполнение работ.

Пик стратегического российского интереса к своему южному соседу пришелся на 2022-2023 годы и сейчас он — на паузе. Россия обратилась с масштабными начинаниями к альтернативным игрокам. В конце концов, не одна Турция может похвастать своим выгодным географическим положением в нужном нам регионе.

Инициативы, исходившие от руководства России, будучи в высшей степени стратегическими, выводили за скобки наличие серьезных политических противоречий. В „обычной жизни“ такие предложения не делаются.

Ее маленькая, липкая от пота ручка тянется к моей, и она кричит, кричит отчаянно, умоляюще: «Это плохой человек, папочка! Плохой человек гонится за нами!»

«Кто-нибудь пострадал?» — тупо спросила я, ожидая получить отрицательный ответ. Типа, никто. Какой же я была дурой! Полицейских не посылают за ближайшими родственниками, если никто не пострадал.

Моя дочь вдруг вскрикивает от испуга, спрыгивает со стола и падает на колени, сжавшись в комок на полу. — Он здесь! — скулит Мейси, и когда я тоже опускаюсь на колени и заключаю ее в объятия, то замечаю, что она вся дрожит. Наши с отцом взгляды встречаются. — Он поехал за нами сюда! — кричит Мейси