– О, дама Ния… – По-прежнему улыбаясь, он подается вперед и шепчет: – Я с удовольствием представлю твою мамашу-неудачницу всему Камелоту. Я хочу, чтобы все поняли, почему особе с такой отвратительной родословной здесь не место. Мы всегда делали вид, что не замечаем подобных вещей, принимая полуфейри, да? Твоя мамаша потрахалась с монстром, ведь так? Ты порченая не наполовину, а целиком.

Она научила меня смотреть в лицо внутренним демонам, научила, что их присутствие еще не означает, что я сломлен. Она полюбила мою темноту, как я полюбил ее свет.

— Не стану лгать, что мне не страшно. Но любовь к ней сильнее страха.

Люди теряют любимых каждый день и как-то учатся жить дальше. Но я не герой. Я лишь семнадцатилетний парень, который хочет ее вернуть.

Но со всеми нашими недостатками мы идеально дополняем друг друга.

После этого мы, просто мальчик и его призрак, ничего не говорим — лишь с радостью смотрим на небо, даже когда на нем уже не видно звезд.

— Если я чему-то и научился за последние пару лет, так это тому, что следует проводить каждое мгновение с теми людьми, с которыми ты хочешь быть.

Раскрой свои глаза широко и смотри на мир вокруг.

Характер человека определяется борьбой между эгоистической и альтруистической натурой. Так что правда в том, что большинство людей… всю жизнь мечутся между добром и злом. Потому что ни одна из сторон не в силах взять верх.

С тех пор как Хва Джи начала обучать его, все от его взгляда на мир до образа мышления стало лучше. Было бы хорошо, если бы и другие принцы смогли научиться так открыто смотреть на мир.

Да, прошу, всегда будьте на моей стороне. Если Вы не покинете меня… Я тоже никуда не уйду.

Хва Джи, когда Вам понадобится помощь, я хочу быть рядом. Я всегда буду на Вашей стороне.

Хва Джи, так же как ты защищаешь свою семью... Я буду защищать свою семью и всю страну.

Моя одержимость. Моя муза. Мой враг.

Я старательно сдерживала эмоции, переполнявшие меня. Облегчение. Счастье. Настороженность и любовь. Так много любви.

Я хочу настоящую, пусть и мрачную, версию тебя. Ту, из-за которой я не только чувствовала невероятную печаль, но и бескрайнее счастье.

Но это был еще и самый короткий путь к безумию. Моя любовь — безумство. И я готова за нее сразиться.

Твоя боль — моя, и я хочу принять ее, потому что могу. Потому что это я и делаю. Постоянно ношу свою боль. Позволь мне забрать твою.

Необходимо мыслить как Эдвин Ашфорд, считал Дронго. Бывший профессиональный сотрудник ЦРУ и бывший дипломат. Дважды прилетает в Иркутск до этого. И полетел в третий раз. Дважды останавливался в одном и том же отеле. Нет, даже трижды. И достаточно далеко от центра. Понять почему? Он никому не звонит, ни с кем не общается.

Днем они возвращались в Листвянку, чтобы отдохнуть в отеле "Маяк". После бессонной ночи и утомительной пешей прогулки, все разошлись по номерам. Дронго уселся за стол и включил свой телефон, проверяя необходимые ему адреса в Иркутске. Через час, даже не отдохнув, он принял горячий душ и вышел из отеля, почти сразу столкнувшись с Джоан. Она была в сером брючном костюме и своей куртке с мехом.

И он не останавливался там, а предпочитал жить достаточно далеко, – подвел неутешительный итог Дронго, – тогда почему? Если бы он прилетел в первый раз, то мог бы и не знать, что там рядом находиться отель. Но он прилетал в город уже в третий раз подряд. И в третий раз брал машину и ездил в Листвянку. Все правильно?

Дронго взглянул на часы. У него еще есть время немного покопаться в Интернете и попытаться найти ёоть какие-нибудь сведения об Эдвине Ашфорде. К его удивлению сведений почти не было. Очевидно, ушедший много лет назад на пенсию Ашфорд просто никому не был особо интересен. В четвертом часу дня он приехал в аэропорт. В ВИП-салоне он еще издали увидел Максимова, стоявшего рядом с двумя женщинами.

Надеюсь сейчас из за пенсионера Ашфорда третья мировая война не начнется, – очень серьезно произнес Максимов, – мы не поступаемся своим суверенитетом. В любом случае у прибывшего сотрудника ФБР не будет полномочий на самостоятельные следственные действия.

Мы опросили почти всех, кто живет рядом. Проверили каждого. Никаких результатов. И никто ничего не видел. Было раннее утро. Видимо американец приехал встречать рассвет на Байкале. Если это грабеж, то почему ничего не взяли? Убивали за его прошлые грехи? Некоторое время он работал в Ираке и Сирии. Но оперативником никогда не был. Тогда кто и почему?

«Все должны смириться с тем, что Прохор только там, где деньги.»

«Мир не оценит вас ни на рубль больше, чем вы сами себя оцениваете...»

«Делу час, а отдыху – все остальное время»

«Вот за что я люблю себя – так это за все!»

«Рабочую неделю давно пора официально сократить до одной пятницы!»

Се Цзинсин все смотрел на Шэнь Мяо. Она напомнила ему полевую траву, проросшую студеной зимой и, несмотря на ветер и непогоду вокруг, не терявшую надежду.

Как бы то ни было, я не просто тебя спас, но и впутался в дело об убийстве, и сейчас ты просишь меня расправиться с принцессой соседнего царства. Союзничество — это всегда взаимовыгода, ты же не даешь ничего. Бескорыстно помогают друг другу супруги, и ты, как я погляжу, считаешь меня не своим союзником, а мужем.

— Если я не гость, то уж точно союзник; если не союзник, — наклонив голову, Се Цзинсин смотрел на Шэнь Мяо, его губы медленно растянулись в улыбке, — то благодетель.

Порядочные люди во всем винят себя, а дурные — других, вот только дурным людям живется намного проще, чем порядочным. Если можно самому развеселить себя, к чему тогда обвинять других?

Человеческая жизнь так коротка, всего несколько десятков лет. Что плохого в том, чтобы иногда дать волю чувствам? Разве обязательно ради других людей несправедливо обходиться с самим собой? Если тебе невесело, выскажи все, что накопилось в душе. Ты можешь гневаться, ненавидеть, можешь упрекать.

— Не смотри так, — смущенно прошу я, опуская глаза. — Как не смотреть? — Руслан подходит ближе. — Ты невероятно красивая, Аня. Ты не должна стесняться своей красоты.

— Домой я тебя и отвезу, — отвечает он, глядя мне прямо в глаза. — Только к себе. Скажи мне, Аня, что тебе мешает хоть раз послать все условности к черту и сделать то, чего ты хочешь на самом деле?

Так глупо — страдать из-за парня, который ясно дал понять, что не хочет тебя видеть. Но я ничего не могу с собой поделать. Сердцу не прикажешь. Оно продолжает болеть, словно его пронзили тысячей невидимых игл.

— Никто, слышишь, никто не смеет даже пальцем трогать мою девушку... — Мы не встречаемся! — кричу я, не узнавая собственный голос. — Я не твоя девушка!

— Не повторяй моих ошибок, — говорит мама. — Не бросайся в омут с головой, не узнав человека. ... Не волнуйся мам, не повторю. Но, возможно, наделаю своих...

— Ты мне нравишься, — уверенно отвечает он. — А ты мне — нет, и что дальше? — дерзко парирую я, вскинув подбородок. — Брось, мы оба знаем, что это неправда, Ань.

На кровати поверх аккуратно заправленного одеяла лежало тело – мужское, судя по рубашке, обильно залитой кровью. Шея покойника была обмотана кокетливым голубым шарфиком. Над шарфиком ничего не было. Голова лежала отдельно на подушке.

– У вас есть с собой оружие? – в страхе спросила она шепотом. – Зачем оно мне? – в полный голос удивился Рекстон, потом догадался: – Боитесь встретиться со вчерашним злоумышленником? Полно, где это видано, чтобы злодеи вставали в такую рань? Их время – вечер и ночь. По утрам они отсыпаются после злодеяний.

В приличном обществе каждый промах истолковывают шиворот-навыворот. Глупо, когда мнение о человеке складывается из подобных мелочей, но что поделать. Порой приходится играть по чужим нелепым правилам, чтобы добиться своего.

– Его нашли здесь? – Да. У рабочего стола. Их милость поздно вечером вышли из спальни и отправились в кабинет. Здесь барон потерял сознание, упал и ударился головой об угол стола. Ирис с ужасом посмотрела на стол, который оказался убийцей. Творение изобретателя стало причиной смерти своего создателя. Однако, глупо винить мебель в печальной случайности.