«Сидящий на диване субъект доверия не вызывал и напоминал мне нечто среднее между гангстером, крутым бизнесменом и опасным инквизитором.»

Эти двое ушли, оставив Яо Линя одного у порога заброшенного храма. Ему было всего восемь лет, а он уже познал горечь от утраты матери, одиночество и ощутил, каково это — быть никому ненужным. Маленький мальчик, чьё сердце рано зачерствело, смотрел на все вокруг с такой обидой, будто был готов уничтожить весь мир.

— Он новичок, скорее всего, потерялся в коридорах вашего огромного и роскошного министерства. Наша конторка сильно уступает такому величественному зданию. Однако же, возиться с деньгами куда приятнее, чем с преступниками. — Верно. Ведомству наказаний и незачем быть роскошным — ваши интерьеры смогут оценить разве что злодеи перед смертью, стоит ли дарить им шанс насладиться красотой в последний раз

— Яо Линь, оставим нашу вражду! — Юнь Шэнли не мог сдержать своих чувств, и слова вырвались у него непроизвольно. Яо Линь ощутил, как что-то внутри оборвалось. Раньше он с легкостью игнорировал весь тот бред, который нес этот демон, но теперь их вражда стала отходить куда-то на второй план, и ее место занимало что-то новое. Болезненное. Что-то похуже ненависти.

— Ты можешь развлекаться, с кем хочешь, но должен помнить о своем долге перед семьей. Ты же не собираешься жить, как монах? — Конечно, нет. Моего терпения не хватит даже на то, чтобы подмести пол храма. Юнь Циньлань удивился, что сын так быстро согласился с его словами, но Юнь Шэнли тут же разбил все его надежды в пух и прах: — Но лучше быть сытым монахом, чем мужчиной с разбитым сердцем.

— Так трудно видеть людей, которые страдают от любовных мук и разлуки. Уже завтра девушку отправят в ссылку на север. Ее сердце и так разбито, сможет ли она выдержать дорогу? Прочитав в его глазах сожаление, Юнь Шэнли скривился: — Сунь Юань… Чиновник Ведомства наказаний не должен иметь ни сердца, ни души. Ты знал, что это не министерство церемоний, где нужно устраивать пиры для увеселения.

— Боюсь, то, что я скажу, вам не понравится. А может, и вовсе разозлит или напугает… Чэнь Цзюнь сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем, понизив голос, продолжил: — Орден Полуночников не столь далеко от вас, как кажется. Тьма столь близко, что дышит прямо в спину, а вы все смотрите лишь вперед, не замечая, что позади вас.

У нашего «всегда» очень ограниченные временные рамки.

Неважно, что наш брак фиктивный. Разбитое сердце будет чертовски реальным.

Кажется, я влюбилась в своего мужа.

– Как тебя угораздило стать его другом? – Вероятно, так же, как тебя угораздило стать его женой. – Слишком много текилы?

– Итак, кто она? В этот день, когда все кажется знамением, я без колебаний отвечаю: – Моя будущая жена.

Кому-то судьба дает легкие решения и ровную дорогу, кому-то – наполненную испытаниями, но у всех итог один: все познают счастье.

— Чувствуешь? — Амин коснулся руки Анны, сильнее прижав ее ладонь к тонкой ткани рубашки. — Это ты сводишь мое сердце с ума.

— И я люблю тебя безмерно, как небо. — Бесконечно? — спросил он прямо ей в губы. — Как космос. — Глубоко? — Как Тихий океан.

Если наша любовь такая сильная, значит, мы преодолеем все трудности. Это мелочи, только доверься мне.

— Я люблю тебя, люблю, как… — Как до облаков… — … и обратно, — улыбнулась она. — Так сильно любят? — Я люблю тебя сильно, — он стер девушке слезы, и она улыбнулась. На душе стало легче, и теперь Анна это не скрывала. Амин коснулся губами ее руки.

Я думала, что это наваждение, что я придумываю, но разве чувства можно придумать? От них никуда не убежать. Даже в облака, — девушка подняла голову, смотря на тучи, которые уходили, открывая дорогу солнцу, а потом снова взглянула на Амина.

Я принялся шарить по книжным шкафам. Дневники нашлись, против ожидания, быстро. Они аккуратно стояли все вместе, дневники, наверное, лет за десять. Каждая тетрадь в шикарном переплете с замочком. Не сомневаясь ни секунды, я снял их с полки. Решил унести с собой и почитать. Замочки просто сломаю. Когда текущий круг завершится, все станет на место само собой, замки окажутся на своем месте.

При перезагрузке круга сцена, которой я стал свидетелем, сотрется из памяти ее участников… Никогда еще я не был так рад этому правилу дыры во времени. Мне претила мысль повторять эту дурно пахнущую стратегию еще несколько раз, вплоть до последнего круга и зафиксировать как окончательный вариант дня. Нет, так не пойдет, решительно подумал я. Надо придумать какой-то совершенно другой способ.

Убийство повторилось, хотя весь мой предыдущий опыт говорил, что такое невозможно. Конечно, прежде в период действия дыры столь драматических событий, как убийство, не случалось. Я ступил на неизведанную территорию. Вполне естественно, что расхождения, ставшие результатом моих же действий, стали для меня неожиданностью. Вот что я имею в виду, говоря о сложном законе причинно-следственных связей.

Как они дошли до убийства, какие мотивы ими двигали, я не знал. Непохоже, что у них было намерение убить деда, возможно, в процессе разговора, когда они начали его убеждать принять решение в их пользу, произошла какая-то эмоциональная вспышка. Поэтому если я буду внимательно следить за тем, чтобы они не подходили к старому дому, дед должен пережить этот день. У меня была такая уверенность.

Единственный, кто способен намеренно отклоняться от предопределенного во время действия дыры повторяющегося сценария, – это я сам. Потому что только я знаю о феномене повторения и понимаю, как он работает. Иными словами, если на втором круге вдруг случилось нечто такое, чего не было в оригинале, значит, это я в чем-то виноват. По-другому не объяснишь. Тогда получается, что убийца деда – я.

В оригинальной версии дня никаких ужасных событий и этого убийства не произошло. Это неоспоримый факт. Как же на втором круге, который в принципе должен повторять оригинальный, могло произойти такое непредвиденное событие? Это невозможно. Такого не могло быть. И тем не менее это случилось. Свидетельство тому у меня перед глазами. Дед мертв, в этом не может быть сомнений. Что же происходит?

В этой стране есть все. Самые разные вещи. Но только надежды нет

Никто от тебя ничего не ждёт, посмотри уже правде в глаза!

Смех посторонних людей – в некотором роде проявление насилия.

Видеть реальность — значит отказаться от ожиданий, от предвзятости, не выдавать желаемое за действительное, видеть все как есть.

Техника «обрывок фразы» позволяет собеседнику закончить предложение или мысль, которую вы высказали.

Наивность эффективна, если сочетается с искренней дозой любопытства. Однако она не равна глупости. Даже у самых умных людей есть пробелы в знаниях.

Рекламодатели используют личную информацию с разных платформ, чтобы находить потенциальных покупателей.

Когда я допрашивал подозреваемых, то всегда предлагал им что-нибудь выпить. Этот небольшой жест — распространенная тактика правоохранительных органов и спецслужб.

Один из эффективных способов — исправлять других, когда они оговорились или сказали что-то неверное.

Вы научитесь получать необходимые сведения еще до того, как человек что-то заподозрит, выставит «щиты» и начнет увиливать.

Хочу, чтобы ты помнил об этом, когда будешь стоять среди пепла того, что я спалила дотла. Ты научил меня всему, что я знаю. Как обнажать чужие слабости. Как находить трещины и превращать их в пропасти. — Она залпом выпила виски. — Я уже внутри, Аларик, — промурлыкала она.

— Я думаю, что если кто-то и сможет стать тем, кто ей нужен, так это тот, кто всегда видел ее такой, какая она есть. Ей нужен тот, кто ни разу не отказался от нее, даже когда она сама хотела сдаться.

Никто не обещал, что будет легко. Это не тот вы- бор, который делаешь лишь однажды. Это выбор, который мы должны делать каждый день. Снова и снова. Даже в тяжелые дни. Даже тогда, когда хотим задушить друг друга.

— Я хочу быть значимой, Каллан! — вскричала она, и по ее щекам скатились две слезинки. — Чтобы со мной считались не из-за моей родословной и не потому, что могу произвести на свет наследников. Я хочу изменить чью-то жизнь к лучшему не потому, что этот человек что-то сделал, а потому, что он заслужил это самим фактом своего существования.

Ты моя главная потребность, Скарлетт. Не знаю, как объяснить яснее. Я твой. Я выбрал тебя — и так будет впредь

Он наконец сел, помотал головой и, заметив меня, прохрипел: – Ты кто? Я сделал вид, что не слышу его. – Ты кто, мать твою? – повторил вопрос Дон с угрозой в голосе. – Твоя смерть.

Старик перестал играть в гляделки. Он бережно, как ребенка, взял в ладони бритву и нежно провел большим пальцем темной руки со вспученными венами по ее лезвию, отчего оно тут же окрасилось в кровавый цвет. – Ее нужно кормить. Уяснил, гринго? – вдруг резко сказал он, не глядя на меня. Я ничего, конечно, не понял, но поспешил согласиться: – Как скажете, сэр. Я буду кормить ее ежедневно.

Я испугалась, что снова начнется перепалка, поэтому решила увести разговор в другую сторону: – У вас есть хобби? Я вот обожаю гонять на мотоцикле и увлекаюсь фотографией. – Я люблю стрелять из ружья, но у нас в Техасе это не хобби, а часть жизни, – пожала плечами Аннабель.

Еще одна странность заключается в том, что среди логичных и понятных эмоций, вызванных поступком Питера, мною постепенно овладевало незнакомое чувство торжествующей ярости. Оно было настолько сильным и приятным, что я перестала реветь.

Зная, каким упрямым он может быть, я вздохнула, впустила его и сразу же вернулась в спасительные объятия постели. Адам присел на краешек кровати. В молчании прошли несколько минут. Его лицо, изначально полное сочувствия, постепенно стало искажаться от гнева. В глазах заполыхал огонь. Сквозь сжатые зубы он процедил, что отомстит за меня во что бы то ни стало.

Адам сделает для меня что угодно, как и я для него. Однако его желание защитить меня от всего и всех иногда переходит все мыслимые границы. Брат придумал себе мой образ, представляет меня ангелом, но я обыкновенный человек со своими достоинствами и недостатками. И мне не хватает воздуха под его постоянным контролем моих знакомств, поездок и даже… мыслей.

Нейробиология говорит о том, что способность человека как вида к многозадачности практически отсутствует.

Счастье — это навык, который мы можем развивать, а не неуловимое состояние, за которым мы должны гоняться.

Медитация оказалась серьезным упражнением для мозга: раз за разом надо пытаться остановить ускользающий поезд мыслей.

Я тоже пережил кризис, хотя не такой публичный и интенсивный. Кризис Теда заключался в изменах жене; мой — в позоре на всю страну перед камерой.

Медитация даст вам силы победить злость и раздражительность, которые время от времени одолевают каждого из нас.