Если бы знала, что любовь может причинить столько боли, я бы постаралась избежать ее.

Каково это — сидеть здесь, когда вокруг полно мужчин в серебряных масках, кланяющихся тебе?

По моей спине невольно пробегают мурашки. Я как будто попала в Сумеречную зону или, что хуже, в какой-нибудь культ бога бизнеса. Такое ощущение, что люди в зале относятся к Деймону скорее как к лидеру, а не как к равному.

Он знал. Он видел, как меня била дрожь от охваченной ярости. И он наслаждался моими страданиями.

С тех самых пор тьма окутала меня. Когда я зол, то чувствую, как она, будто жидкая субстанция, течет по моим венам, заставляя сердце колотиться о ребра. Ради близких я продал свою душу, растеряв все хорошее, что было во мне.

Мифы, истории о великих предках и сюжеты из частной жизни это не изолированные категории, не следующие друга за другом фазы, а грани единого спектра, которые позволяют ходу истории идти не прерывным потоком.

Это была такая любовь, которая могла заставить расцвести умирающий цветок. Она могла зажечь сырую спичку. Она могла собрать кусочки разбитого сердца и склеить их воедино, словно творя прекрасное, трагичное произведение искусства.

Я воспользовался возможностью обхватить ее взглядом, впитать в себя нотку уязвимости, клубившуюся в ее зеленых глазах. Я уцепился за это, собирая ее рассыпанные кусочки, как хлебные крошки, чтобы однажды вновь отыскать дорогу к ней. На всякий случай. На случай, если я ее потеряю.

— Я… Я не знала, что ты чувствуешь такое. Я думала, ты меня ненавидишь. — Ненавижу? — Я замотал головой, наклоняясь к ней. — Я никогда не ненавидел тебя. Я ненавидел тот факт, что ты ушла. Ненавидел, что ты не дала нам и шанса.

— Ты понятия не имеешь, через что я прошел. — Может, и нет. Но один мудрый человек однажды сказал мне: «Твое прошлое — это то, что случилось с тобой. Оно не определяет тебя».

— Наверное… Наверное я мыслями унеслась на шесть лет назад, когда ты был моим лучшим другом, а еще — единственным плечом, на котором мне хотелось плакать. Я знаю, что все запуталось, и мы уже не те, что прежде, но… — я помолчала, выискивая на его лице какую-то реакцию, но он был нечитаем. — Ноа… Я просто подумала, что, может, тебе нужен друг.

Как может двум людям быть так легко любить друг друга? А где же боль и разбитое сердце? Где драматичные хлопанья дверями и пылкие слова? Как же у них это получается так… просто?

Я не знаю, что ими двигало, но я по- няла: человечность способна прорасти в самых не- ожиданных формах, на любых языках, даже в самых бесчеловечных уголках мира.

Я поехала в Палестину, чтобы получить развод, но уехала оттуда с чувством собственной значимости как женщины. Женщины, способной на равных говорить с миром, которая мо- жет любить и быть любимой, которая понимает, что бескрайний мир природы прекраснее всего создан- ного человеком.

Эксперты в газетах и на телевидении говорили о наращивании военной мощи Соединенных Штатов в Саудовской Аравии, но я не воспринимала войну как нечто реальное. Я всегда думала, что она где-то там, в «зонах боевых действий», далеко в пусты- не или за оранжевыми буйками, покачивающимися в океане, за которые обычным людям запрещено за- плывать.

Но теперь я знаю, что переезды с места на место — это всего лишь то, что приходится делать изгнанни- кам. Какова бы ни была причина, земля под нашими ногами никогда не бывает твердой.

Быть нормальной — это не делать то же, что и остальные. Ты сама создаешь свою нормальность.

Крячко, не снижая скорости, вынесся с моста на набережную и, сделав несколько резких поворотов, растворился в лабиринте промзонных проездов. Тишина в салоне, нарушаемая лишь рваным дыханием и гулом двигателя, казалась оглушительной.

«Лада» влетела на мост, проскочив между конусами, едва не задев один из них крылом. Сзади раздался скрежет и гулкий удар – «Ленд Крузер», не успев скорректировать траекторию, врезался в бетонное ограждение. В зеркале заднего вида на секунду замер хаос из разлетающихся пластиковых осколков и искр.

- Позавчера, в двадцать три ноль-ноль, произошло частичное обрушение конструкции на этапе финишной отделки. Панель перекрытия между третьим и четвертым этажом в блоке «А». Площадь примерно двести квадратов. Жертв, по первым сообщениям, нет.

Тишина. Она была абсолютной, завершенной, как в саркофаге. Лишь слабая, затухающая вибрация от шагов удаляющегося убийцы, волочащего труп, на мгновение нарушила ее, чтобы затем снова воцариться в кабинете, где на столе под светом лампы лежали безупречно подписанные акты…

Эти шаги знали, куда идут. Они не сбивались с пути, не замедлялись у других дверей. Они направлялись прямо к его кабинету. Прямо к нему.

Паника, черная и липкая, сжимала горло, подступая к глазам. Он чувствовал себя загнанным зверем в клетке собственного кабинета. Мысли метались, пытаясь найти выход там, где его не было. Бежать? Куда? Звонить в полицию? И что сказать? «Меня хотят убить, потому что я соучастник в хищении средств на строительстве технопарка «Енисей»?»

Тьма притягивает тьму.

Его глаза рассказывали мне больше тайн, чем когда-либо вырывалось из его рта.

Ничего из моего внешнего вида не говорит о том, кем я являюсь. В моих светло-карих глазах нет и искры безумия. На моих губах застыла вежливая улыбка вместо злобного оскала. Даже ритуальный нож, надежно прикрепленный к бедру под платьем, нигде не выглядывает.

Запомни, Иви, ведьмы ни на кого не равняются. Они лишь стремятся получить как можно больше.

Не бывает бывших инквизиторов. Так же как и не бывает невиновных темных ведьм, верно?

И когда стоишь в смерти по щиколотку, часто кажется, что и впрямь ходишь по воде.

Мы не способны видеть сквозь зеркало сознания и не знаем, что за ним прячется… Может быть, там целый зрительный зал.

Так что нам делать в этой суровой жизни? Да просто крутить педали. Если перестанем, педали начнут крутить нас.

Мы всю жизнь спасаемся от сего мира. Вот только само спасение… Оно не от мира сего.

В истинном гримуаре есть только одна страница - та, на которую ты смотришь сейчас.

Продажа души - это не разовый акт, а многолетний процесс. Больше похоже на запутанные кредитные отношения с банком.

Обойдя машину, проследил за его взглядом и увидел, что переднее колесо полностью спущено. Потом перевел взгляд на заднее. Оно было в полном порядке. Опять вернувшись на тротуар, я заметил, что заднее правое колесо тоже спущено. Я провел пальцем по резине и обнаружил на боковине покрышки, в паре дюймов от обода, порез около дюйма длиной. След от ножа.

Мне нужно было поговорить с самим Энди. Прочувствовать его. Посмотреть на него, глаза в глаза. Мне требовалась убедиться в том, что он невиновен. Я знал, что все сразу пойму, когда пообщаюсь с ним. На данный момент у меня не имелось никаких сомнений только в одном – если я возьмусь защищать Энди, это будет самое трудное дело в моей жизни.

Он знал, что чувство вины и стыда за содеянное со временем ослабнет. Точно так же, как и в прошлый раз, и в позапрошлый. А пока что придется жить с этим. У него нет иного выбора, кроме как следовать по этому пути. Даже если это означает, что еще какому-нибудь адвокату придется расстаться с жизнью.

– Я понимаю твою точку зрения, но ФБР ни черта не найдет. Как и в тот раз. Если я решу, что Флинну пора слиться с горизонта, исчезнуть, вы ведь окажете мне такую любезность, шериф? Мы уже говорили об этом. Враг правосудия – это наш враг. Ты сам видел, что Дюбуа сотворил со Скайлар Эдвардс. Ему это не сойдет с рук. И если кто-то встанет у нас на пути…

– Нет проблем, выясню все, что смогу. А кто это такой? Я никогда не слышал про Эдди Флинна. – Это ручная граната с выдернутой чекой, вот кто он такой! Известная личность. Говорят, что некогда он был профессиональным мошенником, прежде чем стать адвокатом, и с некоторых пор разводит присяжных на Манхэттене. Вингфилд кивнул и попятился к выходу, оставив Корна наедине с его мыслями.

– Я же ничего не знаю об этом деле. А вдруг парень виновен? Я не сторонник смертной казни, но не стану освобождать человека только для того, чтобы просто спасти ему жизнь. – Ты что, не услышал меня? Я уже все изучил. И уверен, что он невиновен. Думаю, и ты тоже это поймешь. Его держат в окружной тюрьме. Он полностью изолирован от внешнего мира. Эдди, это в чистом виде твоя епархия.

Может, не все в этом мире так уж безнадежно? И даже такая, как я, сломленная одинокая сиротка, найдет свою родственную душу?

Я до сих пор не могла поверить, что он у меня есть. Мой Тайный Санта, исполняющий желания.

Просто знай, если тебе понадобится какая-то помощь, я рядом.

Этот молодой человек с восхитительной светлой душой больше не позволит мне по ночам плакать в подушку...

Его теплый взгляд скользил по моему лицу, казалось, будто он гладит меня, даже не прикасаясь.

Надеюсь, у меня получится исполнить твое желание, девочка с самым добрым сердцем...

Он смотрел на нее, как на богиню, которой он желал поклоняться и одновременно отвергал ее власть.

— Все-таки взятка. Прекрасная идея. Миссис Парсон засомневалась. — Разве у вас есть такие деньги? — Я не сказал, что мы на самом деле их выплатим.

— Неужели? Вам ни разу не разбивали сердце? — У меня же нет сердца, — сказал Озрик. — Я в полной безопасности.

Не задавайте вопросов, и я не стану вас обманывать.