Кошмары преследуют нас, как хищные звери, но исчезают при свете дня.

— Никогда не извиняйся за то, кто ты есть, — шепчет он. — Не умаляй себя, чтобы другие могли почувствовать себя важными.

"Если человеческое существование есть сплошное взаимодействие с внешними раздражителями, значит, человек должен приспособиться к окружающим раздражителям, или он сломается".

"Я был уже немолод, но действовал, как молодой. В тридцать восемь я внезапно почувствовал, что балансирую на краю чего-то. Если бы я сделал шаг и покатился под откос, то надеялся, что по крайней мере падение окажется захватывающим".

" – Любая жизнь – это жизнь, Понимаешь? Звероловству как таковому и научить, и научиться нетрудно. Труднее сохранить свою человечность".

"...Чтобы по-настоящему успокоить душу, нужны тишина и уединение. Пустота и время".

"Любая жизнь намного любопытнее и прозаичнее рассказов о ней".

Уже сейчас, в зрелые годы, попался мне английский цикл сериалов «Белая королева», «Белая принцесса» и «Испанская принцесса»... по дурацкой привычке пару раз проверила кое-какие факты.... Оказалось – да, именно так все и было, и люди те самые, и конфликты, и их причины... И стало мне жалко саму себя – ленивую дурочку, мимо которой прошло так много интересного в прочитанных когда-то книгах.

На этом дело не закончилось. Впоследствии были еще два покушения – в 1872-м и в 1882-м годах. Чем же так не угодила своим подданным королева Виктория? А мы договаривались в политику не углубляться, так что – сами-сами-сами. Если, конечно, вам станет интересно, почему на милую слабую женщину так ополчились безработные, военные и просто сумасшедшие...

...Игрища с обещаниями и проволочками длились 4 года, после чего королева заявила: «Я давно уже не молода, и “Отче наш” мне милее обетов венчания». С герцогом она официально рассталась «вся в слезах»... В целом королева Елизавета была королевой промедлений, уклонения от принятия решений и двусмысленности... Но это дало свой результат, если посмотреть на итоговые достижения страны...

Между тем взгляд любвеобильного монарха остановился на младшей сестре Марии Болейн, Анне. Анна, какое-то время пожившая во Франции, мастерски владела искусством флирта и обольщения... Если еще совсем недавно Генриху приходилось соблюдать определенную корректность по отношению к жене, потому что союз с Карлом Пятым был необходим и ценен, то теперь король делал ставку на Францию...

Перед Крестовым походом Ричард, как мы помним, успел жениться на Беренгарии Наваррской, но детьми не обзавелся. Как ни странно, но бастард у него обнаружился только один (Филипп де Фоконбридж, граф де Коньяк, мы о нем скажем чуть дальше), что дало некоторым историкам возможность поднять оставшийся без ответа вопрос о сексуальных предпочтениях бравого солдата Львиное Сердце…

Вступило Вильгельму в голову, что надо бы попробовать завоевать Англию. А что? Близенько, удобненько, да и престижно. Вообще-то он давно облизывался на Англию... Ну что там какой-то герцог какой-то Нормандии, вассал и подчиненный? Можно же стать королем и самому всеми командовать! Короче, здравствуй, Пушкин со «Сказкой о рыбаке и рыбке».

Эди и чувствовала себя великолепно; на ней было платье бледно-лавандового оттенка собственного пошива; простое, но элегантное. Она дополнила свой наряд серебряными греческими сандалиями, серебряным бисером в волосах и серебряными украшениями на шее, запястьях и ушах.

Джеймс вдруг наклонился и сказал «я выиграю для него приз», мимолетно подарив ей самый чудесный поцелуй.

Здесь имелось сильное фермерское сообщество, а старая поговорка гласила, что вы не встретите в Танглвуде ни одного бедного фермера.

Владения Эди находились на самом верхнем этаже. Именно там происходило все волшебство, когда она превращала свой эскиз в самое роскошное платье, достойное Золушки из сказки.

- Ты в порядке? - Почти.

Ты заслуживаешь любви и самого лучшего, что есть на свете.

Я не могла знать, смогу ли снова быть счастливой, оставшись одна.

Она никогда не совершала таких поступков и теперь погрузилась в эту энергию хаоса, с нетерпением ожидая, что ждет по ту сторону.

Раскрываться в таком безопасном пространстве было страшно, но при этом отпускало, как будто несешься на велике с горки, отпускаешь руль и держишь прямые руки перед собой.

Прыжок с моста давал возможность взмыть вверх перед свободным падением. Когда он перелезал через ограду, ему было холодно, мокро и одиноко. Талли явилась с теплом.

«...мы никогда не прибываем к месту своего назначения, ничего в полной мере не познаем, ничем не владеем, но должны видеть в жизни и во всем, из чего она состоит, одно лишь движенье вперед. Непрестанные поиски недостижимого»

«Жизнь Лии была в ее представлении сложнейшей теологической загадкой»

«Чувства зарождаются в самых разных местах – все зависит от тела. Самые честные импульсы могут возникать в руках или сердце, пальцах ног, пальцах рук, горле или бедрах. Чувства Лии, как правило, рождались в животе»

«Какой у нас план? Нет ли подробных карт? Вы обыщите печень, мы сердце. Когда на старт?»

«Она почувствовала, как воздух посвежел, как замедлили бег облака. Головокружительные перемены происходят в атмосфере, когда в обычный день врывается трагедия».

(Смерть – это не только утрата, но и обретение нового адресата)

Когда тебе двадцать лет, когда впереди еще столько времени, что его, кажется, хватит для принятия сотни решений, для выработки сотни мнений и их дальнейшего пересмотра – ты вытаскиваешь карту и должен прямо тут же и решить, оставить ли эту карту себе и раскрыть следующую, или же раскрыть первую, а вторую оставить у себя. И, не успеешь оглянуться, как колода уже разыграна,

Ох уж эти воспоминания о былом, как любил говорить мой отец: если не будешь осторожен, они тебя запросто распотрошат, как рыбку.

Я понимаю: выбор, правильный по определению – это тот способ, с помощью которого жизнь кристаллизует утраты.

Если бы мы влюблялись только в тех, кто нам идеально подходит, тогда люди и не поднимали бы столько шума из-за такого явления, как любовь.

- Вот в чем проблема для тех, кто родился в Нью-Йорке, - печально заметил старый продавец газет. – У вас нет того Нью-Йорка, где вам есть, куда сбежать.

Я, собственно, вот что хочу сказать: будьте осторожны, демонстрируя то, чем вы особенно гордитесь, ибо наш мир не преминет использовать это против вас.

В юности самые пылкие наши желания представляются нам чем-то вроде горизонта, нам кажется, будто жизнь делится на две части — то, что по эту сторону горизонта, и то, что за ним, — будто бы нам достаточно лишь достичь горизонта, преодолеть его, как все тут же изменится, как мы раз навсегда переступим пределы привычного мира...

Смерти насильственные, скоропостижные пугали тем сильнее и смириться с ними было тем сложнее, что они случались не только в зонах боевых действий, не только во время расовых беспорядков, но и в медленном, повседневном течении жизни, словно вероятность смерти таится даже в самых обычных делах, даже в самых заурядных, ничем не примечательных моментах.

Когда сильная страсть или неожиданная потеря прерывает ритм жизни, мы озираемся и с молчаливым удивлением отмечаем, что мир больше, нежели нам казалось, точно у нас хитростью или обманом отняли это время — время, в котором, если вспомнить, и не было ничего важного, ни длительности, ни перемены, время, которое пришло и ушло, отчего-то нас не затронув.

Я с удвоенной силой продолжил врубаться в стену – на пол сыпались куски штукатурки, щепки и покореженные гвозди, пока большой лист гипрока почти целиком не выпал вперед, открывая небольшой закуток за собой. И внутри этого пространства, словно высеченного в древесине и штукатурке по какому-то шаблону, точно в размер, проглядывал…

Я распахнул дверь и шагнул в коридор. Собрался было повернуться и закрыть ее, как вдруг чьи-то лапищи, здоровенные, как бейсбольные ловушки, с силой обхватили меня за плечи. – Ничо не забыл, Паркер? – громыхнул из-за плеча знакомый глубокий бас. Я застыл, мозг лихорадочно работал. Санитар хохотнул мне прямо в ухо. – Для такого смышленого парнишки ты явно затеял полнейшую дурь.

Д-р А: Привет, Джо, можешь обращаться ко мне «Доктор А.». Твои родители говорят, что у тебя проблемы со сном. Джо: Мне тварь в стенах спать не дает. А: Ясно. Сочувствую. А можешь сказать, что это за тварь в стенах? Д: Она большущая. А: Большущая? Насколько? Д: Просто большущая. И страшная.

Сунув руку в ящик стола, доктор Г. вытащила две аудиокассеты и сунула мне в руки вместе с папкой, содержащей полную историю болезни. – Да, и вот еще что, Паркер… Постарайся первым же делом не покончить с собой…

– Следующий лечащий врач Джо – женщина – продержалась всего шесть месяцев, а потом погрузилась в глубокую кататонию, и ее пришлось прямо здесь и госпитализировать. Я бы сказала, что ты запросто вывел бы ее из этого состояния, если б она как-то не ухитрилась найти что-то острое и перерезать себе горло буквально за месяц до того, как ты успел бы приступить к делу.

– Несси умерла. – Его голос прозвучал глухо, словно он находился в миллионе миль от меня. – Говорят, что вчера после вечернего обхода спрыгнула с крыши. Никто не знает, почему, но кто-то из пациентов сказал, что она сделала это, как только закончила… Ну, сами знаете – с ним.

Привлечь мужчину к своему свету — достойное дело, Люси Деннингс. Твое счастье — достойная цель.