Город Ангелов — это напоминание о том, что в один прекрасный момент все может оборваться. Именно поэтому я рискую из раза в раз. Я хочу почувствовать жизнь.

Мы объехали весь мир. Я бы не смог довольствоваться чем-то одним. У каждого берега разные волны. А вода четырех океанов отличается друг от друга. Водопады, пустыни, подводные пещеры — столько всего неизведанного. Жизнь одна, почему бы не прожить ее на полную катушку?

В этом мире слишком много лжи, а лишаться тех немногих людей, кому можно доверять - слишком большая роскошь...

Превосходно! Будь у меня руки, я бы поаплодировал Тристану за шокированные лица, которые сейчас уста- вились на него.

Мои глаза заволокла чернота. Лишь невероятным усилием воли я не дал своей силе воспламенить воз- дух вокруг меня. Я знал, что Кассия блефует… но также знал, что ей хватит гордости и упрямства доказать мне обратное. Она выполнит свое обещание, просто чтобы охладить мой пыл.

Когда по внутреннему двору эхом разнесся торжествующий смех Януса, мне словно стало нечем дышать. Лишь сейчас я осознала, какой свободой могла наслаждаться последние несколько дней. Теперь она закончилась. Все закончилось.

А потом случилось нечто, на что я совершенно не рас- считывал. По ее телу заплясали зеленые молнии. Вокруг ее радужек вспыхнули круги, а в ладонях загорелось зеленое пламя. Ведьмовская магия! Настолько мощная, что мне редко доводилось видеть людей, способных контролировать такую силу.

У него в глазах отражалось пылающее небо. Утонув в них, я не находила слов, чтобы закончить предложение, которое собиралась произнести.

Идя путем альпиниста и первооткрывателя, я скрупулезно изучал наследие предшественников, чтобы чувствовать и понимать, куда направляюсь. И здесь постараюсь и для себя, и для других рассказать об этих приключениях, чтобы они не канули в небытие...

Мне нужно как можно скорее найти настоящего преступника. Ведь каждый час безрезультатных поисков приближает меня к тому дню, когда мне придется сделать мучительный выбор.

Шарю рукой по стене в абсолютной темноте, но не понимаю, как открыть эту чертову дверь. Бесполезные попытки выбраться из дома лишь тратят время. Я снова стягиваю сапожки и тихо покидаю гараж, возвращаясь в теплый коридор. Осматриваюсь, замечаю тень на лестнице и ныряю обратно в нишу. Сердце гулко стучит о ребра. Металлический вкус страха растекается по языку, касается неба, заполняет рот.

Усмехаюсь себе под нос. Кто бы подумал, что майор Власов влюбится в главную подозреваемую по собственному делу, да еще и станет ее укрывать? Да никто! И я сам был бы в первых рядах. А теперь поглядите-ка – лежу, прижимая ее к себе, и всерьез раздумываю о том, как буду прятать всю жизнь, если не смогу доказать ее невиновность.

Неожиданно на ум приходит еще одна мысль, которую я решаю приберечь на потом: в тот злополучный вечер, когда судьба руками моих похитителей со всей дури швырнула меня прямо в объятия этого мужчины, он тоже не был случайным прохожим. От тоже явился по мою душу. И как знать, с какой целью он помогает мне?

Он аккуратно стирает пальцами слезы с моего лица и улыбается, но в глубине его глаз я с легкостью читаю невысказанное опасение: хватит ли ему времени, чтобы успеть разобраться, пока меня не поймает полиция?

Я смущенно перевожу взгляд на экран и замираю. Местные новости показывают пепелище. Особняк Туманова. Мое лицо крупным планом. Уши закладывает, и я не могу разобрать ни слова. Но отчетливо вижу бегущую строку: «Разыскивается Туманова Маргарита Викторовна. Особо опасна».

Улица мне крайне понравилась с профессиональной точки зрения: на такой очень трудно поставить соглядатаев, при здешнем безлюдье и роскоши особняков любой шпик, как бы он ни маскировался, издали бросится в глаза. Так что явка устроена грамотно...

В эту пору я оказался единственным посетителем – точнее, единственным, кто пришел позавтракать без спиртного. За сдвинутыми столами разместилась та же компания – только уже не развеселая, а поголовно олицетворявшая собой вселенское уныние похмельного происхождения.

Он открыл обе невысоких двери в дальнем углу комнаты, показал, что за ними и кратко объяснил, как этим пользоваться. И ушел. Оставшись в одиночестве, я сел к столу, набил трубочку и стал разглядывать комнату – в таком номере-люкс мне еще не приходилось останавливаться.

Мне стало интересно, где это они с Грайтом ухитрились побывать, и я стал расспрашивать – как тот город выглядел, какие дома она запомнила, были ли там какие-то памятники. Она упомянула, что видела «такие экипажи без лошадей, которые звенят и ездят по железным полоскам» – но это не привязка, трамваи могут ездить где угодно.

Не прекословя, я направился туда, отпер кованую щеколду. В самом деле, сортир, только крайне благоустроенный: безукоризненная чистота, не полированные, но на совесть ошкуренные каким-то здешним наждаком темные доски.

С совершенно спокойным видом она положила ладонь на пресс-папье – и по горнице пропел странный долгий звук, словно тронули струну великанской гитары. И за спиной у меня раздался переливчатый, мелодичный аккорд, словно бы в ответ – но таким звукам неоткуда взяться в простой деревенской хате, и непонятно, что может их издавать.

Она не верила в то, что Стефано мог так поступить с их браком, с их отношениями, которые стали совершенно другими. Или… Она была слепа, потому что впервые влюбилась? Может, чувства взяли верх над здравым смыслом?

— И куда вы направлялись, леди Дионисия, в такое неспокойное время? — Когда бегут от реальности, маршрут не выбирают, — она уныло опустила взгляд на стол, теребя платье.

Стефано воин, и он прекрасно знает, как пахнет смерть.

Вдох, и полные легкие воздуха дали новые мысли — она не должна умирать, потому что только обрела любовь. Она должна быть сильной ради народа в Миланском герцогстве, ради того, кого выбрало ее сердце, — ради Стефано Висконти. Она однозначно должна жить ради него.

– Учишься где-нибудь? – На факультете ракетостроения. – Да ну, – удивился Йован. – Живи теперь с этим, – улыбнулась я и, крепче ухватившись за руль, села на велосипед. Хотелось эффектно укатить в закат, но вместо этого педали снова прокрутились, а я спрыгнула на землю. Не хватало еще свалиться перед Йованом.

Я знала, что не откажусь из-за парня от того, что всем сердцем люблю.

Я часто западала на красивых ребят. Особенно мне нравилось влюбляться безответно. Когда проявляли ответную симпатию, я быстро теряла интерес.

Разве этому глупому сердцу прикажешь?

Любовь – это про счастье.

Я не из тех, кто тысячу раз подумает, прежде чем что-то сделать.

Никогда не знаешь, что может ранить человека и остаться шрамом в его памяти.

Время быстро бежит, но, к сожалению, совсем не лечит.

Люди не меняются, но вот отношение к чему-то или кому-то изменить можно.

Сокровенные желания лишь в наших руках.

Жизнь - не экзамен. Не пересдашь, не восстановишься, не поступишь на следующий год.

Как ни крути, а все в этом мире сводится к любви.

Иногда любовь толкает на самые отчаянные и безрассудные поступки.

Теперь оно есть в тебе, во мне, в нас… Счастье там, где есть ты.

Любовь из ничего возникает. Это вспышка, искра. Вспыхнуло, и горишь.

Это так круто и одновременно волнительно – кокетничать в переписке с парнем, который тебе небезразличен.

Люди не придают значения вовремя сказанным нужным словам.

Мир — не черно-белый, а люди не роботы. Всегда можно оступиться, наломать дров, обидеть, сожалеть, просить прощения, простить... А еще влюбиться и стать лучше.

Как здорово, что у каждого из нас есть свои заморочки, которые делают нас счастливыми. Мы ведь состоим из них – таких вот тараканов в голове, мечтаний, планов, фантазий, желаний, предпочтений. И когда что-нибудь задуманное осуществляется – мы становимся теплыми и радостными…

Счастье - это когда тебя понимают.

О чувствах говорить сложнее всего.

Я хочу знать каждую минуту твоего прошлого и хочу быть в каждой минуте твоего будущего, красавица. Я хочу быть королем твоего королевства. Сегодня. Завтра. Всегда.

У моей малышки не будет недостатка в любви.

Секреты крадут нашу человечность, лишают нас богатств, которые не измеряются деньгами, мешают жить своей жизнью, и все же секреты – это то, что заставляет таких, как Брейшо, быть осмотрительными.

Перейти дорогу одному – значит перейти дорогу всем, – таков принцип Брейшо.