Димка отодвинул пирожок от рта, пригляделся. Вместо начинки из него торчали скрюченные, посиневшие от холода человеческие пальцы. – И как? Вкусно? – встревоженно осведомилась повариха. – Мы теперь часто станем к тебе приходить, – пообещал дворник, продолжая трескаться и рассыпаться, но не сводя с Димки мертвых стеклянных глаз. – Будешь нас ждать? – Нет. Нет! Нет!!!

– Да не собирались мы его убивать! – опять отчаянно заголосили мальчишки, все трое одновременно. – Только напугать. Говорим же, проучить, чтобы не лез. Мы его просто заперли. Просто заперли. А он… он сам. Мы честно не хотели, чтобы так. – Да верю я вам! – перекрыв их сбивчивые бормотания, громко отчеканил Павел. – Верю! – Правда, после добавил: – Но… – Покачал головой.

А еще спустя пару секунд раздалось шкрябанье, уже более настойчивое, и не в окно, а в дверь зала, будто кто-то пытался ее открыть, но не знал, как, поэтому неумело выцарапывал из проема, затем глухой стон и тоненький жалобно всхлипывающий голосок: – Пустите. А сразу следом опять стук в окно, точнее, удар, отчего оно даже задрожало, словно кто-то попытался пробиться сквозь стекло.

И хотя больше ничего не исчезало, ходят слухи, будто в туманные дни здесь можно услышать звуки горна, бой барабанов и детские голоса. И не только услышать, но и повстречать – ребят из пропавшего лагеря. Выглядят они почти как живые, только лица слишком бледные, изможденные и как будто застывшие. Ну и одеты, как на торжественную линейку, в пионерскую форму и красный галстук.

Осколки, осколки, только блестящие осколки! И сколько ни копайся в них, больше ничего не найти. Ни одной целой игрушки! Полина открыла другую коробку. Всё то же. И лишь в третьей поверх осколков лежал огромный желтый шар. Единственный! Полина подхватила его дрожащими руками, и только сейчас увидела, как по пальцам стекает кровь, сочившаяся из тонких порезов.

– В лагерь. – В какой… лагерь? Сознание тоже плавилось, мысли путались, становясь тягучими и липкими. – Ну тот, – произнес приятель. – «Заря». Нас там ждут. – Жек, ты чего? – встревоженно выдохнул Димка. – Туда же нельзя. Ты что, забыл, что Павел рассказывал? Зайдешь в ворота и уже не выйдешь. Исчезнешь.

Вы спрашиваете, неужели из-за несчастной любви можно убить? Но ведь факт остается фактом: госпожа Норико действительно убита. Кого еще можно подозревать в этом?

Именно так: когда госпожа Сироно превращается в другого человека, на её лице появляется эта многозначительная улыбка.

Мы с детства читали эти сказки, воспринимали их как нечто само собой разумеющееся. Но потом почему-то решили, что в реальной жизни красивые люди обязательно должны быть плохими.

Несмотря на неопределенный ответ Лестера, я спокойно выдохнула. Отвернувшись к окну, прикрыла глаза и старалась не надумывать лишнего. Если никто ничего не знает — почему-то всегда становится легче. Это как после долгих размышлений над сложными задачками спросить у друга, знает ли он ответы на тест, который вы пишете, и услышать в ответ: «Нет». Незнание сближает, пусть и немного диким способом.

— Я не хочу верить в то, что это делает человек, — сказала я, потому что мужчина молчал, — это не похоже на человека, но глупо сваливать всё на животное! Я никогда не слышала, чтобы к кому‑то в дом пробирался кто‑то страшнее белки, а здесь чёртов хищник! — Это не человек, — уверенно кивнул головой Лестер, — я уже говорил. Просто для вас это звучит так, будто я насмотрелся тупых ужастиков.

По всему ряду пахло лесной хвоей; я принюхалась, осознав, что это от Норта — фамилия у него очень соответствует этим местам. И этому запаху. Мужчина сидел совсем рядом, его колени почти касались моих, но ростом я была ему по плечи. Мне стало интересно, от кого ему достались такие гены. — Я не подслушиваю чужие разговоры, — вдруг сказал он без улыбки, — просто иногда люди шепчут громче, чем кричат.

— Я коренной индеец, думал, по мне видно, — сообщил тот, присаживаясь рядом с нами, а его серебряные браслеты вновь лязгнули по столу, — поэтому мне не знать такого – грех, как говорил отец. И что, вы думаете, мистера Гловера съел вендиго? Почему-то именно из уст Элиаса идея прозвучала до ужаса глупо и нелепо, будто мы — сборище детсадовцев, начитавшихся «Баек из склепа».

— Не паникуй, — предостерег меня Лестер, — ничего хорошего не выйдет. — Ты не ответил на мой вопрос, — я продолжила доставать его, когда мы вышли в коридор и направились к выходу из корпуса, — почему ты уверен, что не будешь следующим? — Я не говорил, что не буду следующим, — наконец-то сказал Норт, остановившись на тёмной улице напротив меня, — вы ещё наивные дети.

— Думал, взрослые люди таким уже не занимаются, — подколол он. — Мы занимаемся, вся наша жизнь — такой себе триллер... — цокнула подруга, глядя на новенького. Я ухмыльнулась, но была безумно рада, что Элиас Остин сам попал к нам в руки, как рыбка на крючок. Да и в целом — выглядел он приятно, в опрятной одежде – белой водолазке под курткой и в серых джинсах. Самый обычный парень.

Начальник охраны израильского посольства сумел дозвониться в Тель-Авив и попросил сразу не сообщать матери о его гибели. У нее было больное сердце. Тогда израильтяне вышли на Президента США Барака Обаму и тот перезвонил Мурси, остановив погром посольства. Хотя он не очень благосклонно относился к Израилю и конкретно к Нетаньяху, считая его опасным экстремистом.

В Каир они прилетели в шестом часу вечера. Столица Египта была одним из самых крупных городов Африки, в котором проживало около десяти миллионов человек, тогда как в самой агломерации население приближалось к двадцати двум миллионам человек. Этот город был основан в середине десятого века и назывался Вавилоном Египетским.

Полагаю, что да. Хотите абсолютно честно. В этом мире живет более восьми миллиардов людей. Из которых больше половины женщины. Могу ответственно заявить, что среди них нет ни одной, которую я когда-то обидел или обманул. Ни одной. Хотя нет. Была одна женщина, которая выдавала себя за другого человека.

Как и то, что именно американское правительство создало и финансировало "Аль-Каиду" для борьбы с Советским Союзом в Афганистане. Советские войска ушли, а разросшаяся организация обратила свое оружие против своих основателей. Устраивала взрывы в ваших посольствах в Кении и Танзании.

И тогда пошел дождь. Сначала только моросил. Затем усилился, переходя в шквальный дождь, а затем в грозовой ливень, который случается всего несколько раз в году. "Дронго" вышел на балкон. Тяжелые облака нависли над городом. Где-то далеко слышались раскаты грома. Молнии прочерчивали небо. Очень нехарактерная погода для Баку, подумал он.

Когда в кабинет вбежали его родные, они увидели лежавшего на полу погибшего главу семьи. Он поднес пейджер слишком близко к глазам, чтобы не пропустить возможное сообщение, которое должен был получить. Никто среди его единомышленников, как и он сам, даже не могли предположить, что в тысячах пейджеров проданных им венгерским производителем были вмонтированы взрывные устройства.

Менеджер этого отдела был занят с покупателем, но все же не настолько, чтобы не заметить детективов и не догадаться, кого перед собой видит. Он уже давно подозревал, что в один прекрасный момент Отто придется иметь с ними дело.

Господи, это уже третий книготорговец, которого кокнули всего за каких-то два месяца! Ты понимаешь, Альберт, ты понимаешь, что это уже третье убийство? Три — это не просто слишком много; три трупа говорят о том, что теперь у нас на руках серийный убийца!

Они даже не подозревали, что сейчас между ними протискивается убийца, который спешит к своей цели в шести кварталах отсюда, обмирая от перспективы сообщить своему заказчику, что задание не выполнено. У его жертвы не нашлось той рукописи, как и у двух предыдущих. Черт бы побрал этих жертв — неужели всякий раз все так и будет оборачиваться сплошным разочарованием?

Рождество в Нью-Йорке… Оно уже не то, что в стародавние времена, еще в начале тридцатых, вдохновило создателей стольких чудесных рождественских песен и мелодий.

Рождественская елка излучала яркий мерцающий свет и легкий аромат северных лесов. Но в основном комната была плотно, от пола до потолка, набита книгами, подсвеченными теплым янтарным светом больших хрустальных плафонов над головой.

– Ты уверен, что это не просто первая любовь? – Нет, детка. Это единственная любовь

Любовь к тебе – это мои лучшие воспоминания, и все, что мне остается, – лишь надеяться на то, что однажды ты позволишь мне полюбить тебя снова.

«Ты разрушила меня, Делайла. Я жил в своей стае, в мире обмана и власти, а ты оказалась единственной, кто смог пробиться сквозь мою защиту. Ты сделала меня уязвимым, уничтожила стену, возведенную Орденом и его основателями. Ты — моя величайшая слабость. Но ты же и моя величайшая сила».

«— Ты готов умереть, чтобы меня защитить? — Да, я умру за тебя».

«Я пойду на что угодно, чтобы уберечь ее. Даже если придется выступить против Ордена. Она стоит всего этого. Моих денег. Моей власти. Моего рассудка. Я окончательно свихнулся из-за нее. Я одержим, поехал крышей, готов убить кого угодно. И умереть сам».

«— Ты для меня не просто фетиш. — А что тогда? — Необходимость».

Я был самоуверенным дураком. Я знал, что тебя не выдадут замуж против воли, и думал, что у меня есть время. Поэтому хотел добиться положения и статуса сам, чтобы доказать всем, что если не ровня, то хотя бы достоин.

Любая душа многослойна. Самый верхний слой считывается легко и состоит из эмоций, которые человек проживает в моменте. А вот самые глубинные слои — это чувства человека, которые составляют его суть.

Давай на один вечер забудем про наше противостояние и притворимся, будто влюблены друг в друга.

Не могу смотреть, как день за днем в ее взгляде меркнет свет.

Он очень любит тебя, оберегает и хочет, чтобы у тебя был выбор, которого не дали ни ему самому, ни королеве Авроре. Он хочет, чтобы ты была счастлива.

Из-за короткого мига слабости она рисковала потерять все, чем так дорожила: новообретенную семью, дом и лучшую подругу.

«Там русский дух… там Русью пахнет!» расходится как цитата уже в XIX веке. Но она противоречит логике русских народных сказок. В фольклоре эту фразу произносят существа, относящиеся к иному, враждебному миру, когда к ним является главный герой, пришедший с Руси. Обычно так говорит Баба-яга. Пушкин же берет маркер иномирности и неожиданно делает его признаком сказочного мира в целом.

«Лекарство от задумчивости и бессонницы». Столь заманчиво назывался популярнейший сборник «настоящих русских сказок», который переиздавался с 1786 по 1830 год. Это название отражает реальную популярность сказочных повестей, к тому времени прочно завоевавших свое место в русском масскульте. Еще за век до этого настоящим pulp fiction стали анонимные переводы и переложения рыцарских романов.

Злой чародей Волхв, старший сын князя Словена, превращается в чудовищного «коркодела» и плавает в реке Волхов. Ему поклоняются как богу. А тех, кто дерзает не подчиниться, чародей либо пожирает, либо топит. Это не мем о русах и ящерах, а сюжет из легендарно-исторического «Сказания о Словене и Русе» XVII века.

…Пушкин много читает. Одна из его любимых книг — трилогия Алексея Толстого «Хождение по мукам». Чисто с профессиональной точки зрения его заинтересовал эпизод из судебной практики адвоката Смоковникова.

Январь сорок второго. Бригада получила приказ овладеть деревней Знаменка, оседлавшей развилку двух дорог. Гитлеровцы опоясали ее ДОТами. Избы на околице превратили в опорные огневые точки. В перелеске установили полевые орудия.

…Утро выпуска. Начальник училища берет под козырек. — Товарищи офицеры! Желаю вам боевой удачи! Зря не рисковать. Но я уверен, что питомцы Рижского пехотного военного училища ни при каких обстоятельствах, даже самых чрезвычайных, не посрамят этого знамени.

Теперь разрешите мне идти, — дама поднялась. — Если вдруг спросят, зачем я приходила — а они наверняка это сделают, то вы можете сказать: «Фрау интересовалась возможностью получения визы в Ригу». Я, во всяком случае, отвечу им именно так. В приемной дама протянула Воронцову руку в перчатке.

…В детстве о Юре заботились, главным образом, бабушка Оля и дед Сергей. Отец Николай Сергеевич, работавший счетоводом на Мантуровском фанерном заводе, умер, когда мальчику было три года. А тут еще братик народился, Колька.

Инвалид зашел в первый вагон. Стук-стук-стук. «Вот эти могут подать», — прикинул он, глядя на семью, занявшую две лавки: широкоплечий дядька, миловидная женщина, очевидно жена, и двое киндеров, мальчик и девочка. — Граждане пассажиры! Подайте, кто сколько может! — наддал проситель. Стук-стук-стук.