Иногда Митчелл видел себя кем-то наподобие гончей. Когда вынюхиваешь след, ловишь запах, преследуешь по пятам, настигаешь… Бывает, что запах иногда рассеивается, и тогда гончая обнюхивает все вокруг, пытаясь поймать его снова, делает несколько неверных выпадов, но наконец возвращает след и устремляется в погоню.

– Что за парни? – Да так, всякие разные, – Дебби пожала плечами и отерла глаза. – Вы же знаете, как она выглядела. – Между прочим, нет, – сказал Митчелл. – Интересно было бы узнать. Дебби растерянно моргнула. – Как же вы тогда… – Нам неизвестно, как она выглядела при жизни, – деликатно пояснил Митчелл.

Зная, кто мать этой девочки и что она со мной сделала, я готова без малейших колебаний сбросить малышку с эскалатора, перекинуть ее через перила галереи, толкнуть под машину. И единственная причина, почему я оставила Коко целой и невредимой, заключалась вовсе не в том, что я испугалась, пожалела ее или усомнилась в правильности своего решения. Просто я задумала нечто гораздо худшее.

У меня нет цели тебя убить, поэтому, чтобы осуществить задуманное, мне придется за тобой присматривать. Разумеется, не все время. Вряд ли я смогу долго находиться с тобой в одной комнате, учитывая, что здесь будет происходить в течение следующих нескольких дней.

Машина останавливается. Таксист включает свет, чтобы мы убедились, что ничего не забыли. Внезапно мы с Эмми оказываемся лицом к лицу. В ярком освещении жена выглядит усталой. Лоб прорезали морщины, глаза припухли. – Кого? – тихо спрашивает она. В ее голосе сквозит раздражение и даже, пожалуй, пренебрежение. – Кого именно ты собираешься убить, Дэн?

Для них мы просто аватарки, существующие в телефоне. Если бояться «троллей», тогда и блог вести не стоит. Что бы они ни писали, вреда от них никакого – это просто несчастные одинокие люди, бродящие по интернету.

Такое определенно могло случиться. Я придерживаюсь стиля «честный блог», поэтому в моих постах должно быть зерно правды. Это мой муж пишет романы, а я совершенно не способна придумать что-то с нуля. Необходима искорка реальности, чтобы разжечь воображение и создать правдоподобную историю. К тому же так гораздо проще запоминать мамские злоключения, чтобы впоследствии самой себе не противоречить.

Как же я докатилась до жизни такой, спросите вы. В иные времена – например, вытирая попу грудничку или готовя очередную порцию овощной бурды – я спрашиваю себя о том же. Кажется, все произошло мгновенно. Вот я в платье от «Фенди» сижу в первом ряду на Миланской неделе моды, а потом – бац! – в растянутых трениках пытаюсь удержать годовасика от разгрома бакалейного отдела в «Сэйнсбери».

Мы не сводили друг с друга глаз. Смотрели и смотрели. Меня охватило одно из сотен чувств, которые я испытала, придя в сознание. Чувство глубокое, захватывающее, мощное. Оно подобно возвращению домой.

Чтобы быть самим собой, требуется сила. Чтобы любить, требуется мужество. А чтобы не сойти с верной дороги, требуется достоинство.

— Что ты помнишь? О нас с тобой. — Многое, — напустила туману я, тяжело сглатывая. Во рту липко, а язык ворочался с трудом. — Достаточно много?

Вот бы узнать, что я ответила мальчику, вот бы забыться в нашем разговоре, снова почувствовать струящийся между пальцами песок, солнечные лучи на лице. Вот бы понять, что за мелодию я слышала. Однако образы угасли, а с ними и музыка. И сама я тоже исчезла.

Меня зовут Нора. В жизни, кроме этого, я ни в чем не могу быть твердо уверена. Потому что забыла частичку себя — и с ней очень многое.

Иногда предательство – это самое искреннее проявление любви.

Иногда чудовищами рождаются, а иногда – становятся от накопившейся боли.

Мертвые давно ушли, а мы до сих пор живем в их тени.

Любое зло рождается из несбыточного желания что-то значить.

Лучше тебе этого не знать. Не выделяйся, не проявляй любопытства, и тогда проживешь долго, Соль.

У меня есть рот, но я не должен говорить; уши, но я не должен слышать; глаза, но я не должен видеть.

Разговор о философии и современном романе стоило бы начать несколько ab ovo – с их генетической связи. С того, что легитимизация романа в качестве серьезного жанра стала возможной благодаря сближению в конце XVIII века философии и литературы.

Сегодня играем за одну сборную, завтра – за другую. Начинаем печатать роман в толстом журнале, прерываем публикацию, поскольку подписан контракт с крупным издательством, а затем уходим и от этого издательства – в другое, с более выгодными условиями. Как в футболе.

Нет, не думаю, что большинство завтрашних прозаиков выйдет из литературных курсов. Есть еще Литинститут. Есть университетские филфаки. Есть, наконец, «ресурс Х», когда прозаик возникает из ниоткуда, без всякого литературного или хотя бы окололитературного образования, самосадом и самотеком.

Стоит добавить еще крайне неравномерное «распределение» литературы по России, ее «плотности» в разных регионах. Где-то густо, где-то – пожиже, а куда-то современная литература вообще не доходит.

В середине 80-х Гюнтер Вальраф целый год прожил под маской турецкого чернорабочего и написал, ставшую бестселлером. Пусть Вальраф – журналист, а не романист; и никто не ожидает от российских инженеров человеческих душ, что они, натянув черный парик, пойдут в народ, да еще и неместный.

Перефразируя известное высказывание фон Клаузевица, можно сказать, что литература есть продолжение политики иными средствами. Справедливо и обратное – что и политика есть своеобразное продолжение литературы.

Аккарди резко вывернулся из-под руки Буторина и бросился к берегу. Не к катерам, а к воде. В последнюю секунду Виктор понял, что сейчас итальянец нырнет, и тогда его достать будет трудно.

Итальянец, сидевший на корточках с обломком шеста, был убит первым. Он повалился лицом вниз на камни. Так и остался лежать, поджав колени. Рулевому в катере со снаряжением пуля угодила в висок.

«А ведь в таких делах опыта у них - кот наплакал, - усмехнулся про себя Виктор. - Я же сейчас в две секунды ему руку сломаю, заберу пистолет и перестреляю этих двоих».

Стиснув зубы, собрав в кулак свою волю, Шелестов спускался к камерам внутренней тюрьмы на Лубянке. В своих кабинетах арестованных допрашивать было запрещено.

- Да что случилось? – почти закричал профессор, догадываясь, что грянула еще одна беда. - Николай Кондратьевич... Там… застрелился!

За сегодняшний день дважды налетала вражеская авиация. Люди выбегали из домов и смотрели, как несколько советских истребителей пытались остановить армаду немецких бомбардировщиков.

В Малайзии два гражданских законодательства и два параллельных мира. Один — светский, и в нем действует гражданский кодекс. В этом мире соседствуют малайзийские китайцы, индийцы, живущие здесь иностранцы и другие на- роды Малайзии. Второй — мусульманский, основанный на шариате.

Представили палитру? Острое, пряное, соленое, кислое, сладковатое. Такая бомба запаха и вкуса будит с утра лучше кофе.

Требуется пережить один неприятный опыт, чтобы освоить следующее правило: уходя из дома, следует закрывать все окна, даже если уходите на полчаса, иначе внезапный ливень затопит весь дом. Незабываемое зрелище истекающего водой матраса на кровати в двух метрах от окна стало для меня ответом на вопрос, всегда ли надо закрывать окна.

Принять малайзийца китайского происхождения за китайца из континентального Китая — значит нанести первому ужасное оскорбление. Примерно так же дело обстоит с малайзийскими индийцами.

— Умение лгать приносит пользу. Лучше лгать, чем постоянно расшибать лоб о стены. — Ложь очерняет душу.

- Не криви морду! Так ему шуткой и передай: «Привет от тещи»! Пусть у него уже мысль в голове зародится, что будут у него теща и тесть. Что всё серьезно, а не трали-вали. Он-то небось не алё, но мы это исправим!

Сейчас и деньги есть, и в магазинах всего полно, и мужики, наверное, другие. Хотя… хрен их знает. На работе у нас вон девка, твоя ровесница, тоже недавно пришла с фонарем под глазом. Говорит, ночью вышла в туалет и со шкафом встретилась. Ага, знаю я такие встречи. У меня они одно время регулярно происходили, я тоже всем на работе про шкафчики и лесенки сочиняла.

За две недели подготовить путешествие – это не вызов, бывало всякое. Но одно дело, когда едешь один или с человеком, который разделяет твои взгляды на поездку, совсем другое когда этот человек - моя мать. Я давала себе отчет, что будет сложно, но не представляла, что настолько. Зачем же согласилась? Да еще с таким воодушевлением!

Путешествия мне всегда казались самым большим счастьем в жизни. Не дети, не безумные богатства, не стахановские достижения на работе, не сплетни в кругу подруг за столиком в кафе, не красивая любовь в обертке из ресторанов, цветов и подарков. Только дорога, самолеты, поезда, автомобили, новые города, другие люди, странные языки, запах вокзалов, тяжесть рюкзака за спиной.

На самом деле всё это – одна большая ошибка: ехать сюда вдвоем, впервые сопровождать мать в ее первую с 1983 года поездку за границу. О чем я думала? Неужели действительно верила, что всё будет весело, интересно, беззаботно, ослепительно? Пленницей каких странных фантазий я стала! Нет-нет, нельзя заплывать за буйки. Я боюсь, что не захочу вернуться.

За тридцать пять лет своей жизни я раздумывала о самоубийстве ровно три раза. В тринадцать – когда в детской поликлинике мне нахамила мордастая регистраторша. В двадцать пять – когда было так хорошо, что казалось и жить дальше незачем. И сегодня.

Вам никогда не приходил в голову вопрос: почему невеста бросает в толпу незамужних подружек букет? Как им цветы-то помогут найти спутника жизни? На мой взгляд, нужно подружек разделить на две группы. И тем, кто страстно хочет получить колечко на пальчик, кинуть неженатого парня. А тем, кто решил не связывать себя брачными узами, швырнуть кота.

Я восемьдесят один в прошлом году отметил. Для меня теперь все бабы молоденькие. Если вдруг понадоблюсь, забегай. Живу через дорогу от Коли. Про наших знаю много, чего им самим неизвестно. Забегай, когда захочешь, днем, вечером, не бойся, приставать не стану. Я теперь импотент с перманентом, дезертир из большого секса.

Живет человек, не болеет, но ощущает себя несчастным: квартира маленькая, родня сварливая. Потом он попадает в больницу, и... выздоравливает. Вот она радость. Квартира маленькая, родня сварливая, а он счастлив. Почему? Потому что узнал, что такое настоящая беда.

Представитель сильного пола должен быть реализован на службе. И лучше всего связать свою судьбу с начальником, вот у него точно не хватит сил вечером «строить» жену, он целый день своих подчиненных дрессировал.

Психологи сейчас настойчиво советуют женщинам: не спешите замуж за первого встречного, и никогда не связывайте свою судьбу с тем, кто недоволен своей работой, каждый день только и ждет, когда же можно удрать домой. По мнению душеведов, подобный тип, чтобы повысить свою самооценку, начнет требовать от супруги полного подчинения, засыплет ее замечаниями, придирками.

Если у женщины в кармане диплом о высшем образовании, это не означает, что она обладает начальной сообразительностью.

Мир кругом на куски разваливается, а эти люди собираются потратить последние мгновенья жизни на драку друг с другом…

Но месть — она вообще ничего никогда не компенсирует, так ведь?