Папа хотел отправить меня сюда, за тысячи километров от них с мамой, хотел запереть за выскоим забором на старом семейцном ранчо; хотел, чтобы я молчала в тряпочку и никого не видела. Он сам определил для меня такие летние каникулы.

Пожалуй, Блейк Эйвери - единственный в округе, кто понимает, каково жить в тени другого человека.

Он еще мог соображать и говорить, но это ненадолго. Еще чуть-чуть, и каюк. Совсем все. Сударь точно это знал. Где-то внутри уже открутились винтики, за которые держалась его душа.

Шейные позвонки остались на месте, но сломался сам Сажин. Артем резко отстранился от него, выпустил из захвата. Когда противник грохнулся на пол, он закрутил ему руку за спину.

Он встретил Артема размашистым, но быстрым ударом справа, вложил в кулак всю свою мощь. Малахов чуть ускорил ход, поставил блок и тут же схватил Сажина за шею.

Феликс как-то не думал, что кто-то посмеет нарушить их уединение, но, увы, вдруг набежали люди, причем вооруженные, в шлемах и масках. Это был спецназ ФСБ.

Если бы не Сажин, то менты закрыли бы ее уже тогда и сидела бы она до сих пор. Сажин уговорил Артура, ее отчима, взять вину на себя, тем более что тот готов был убить Мишу.

Скалочников обомлел, глядя на обнажившуюся красоту. Он осознал свою ошибку, даже готов был отвезти девушку домой бесплатно, но та вдруг влепила ему пощечину и выкрикнула: «Урод!»

Варвара прикинула, что успеет сделать необходимое, чтобы бросить вызов демонам прошлого. То есть сунуть голову им в пасть.

В прихожей среди цветов лежало тело. Тело было облачено в темный костюм, темный галстук и белую рубашку. Как готовый покойник. У тела имелась голова. Голова была обложена пакетом пельменей и заморозками овощной смеси. Пакеты таяли, текли ручейки, как слезы. Тело моргало и издавало тягостные стоны.

В ушах Варвары зазвенели колокольчики. Кто бы мог подумать: у лейтенанта СК такой редкий литературный вкус. Совсем не мужской и несовременный. Какой он необычный человек... Интересно, кто по характеру: мистер Бингли или мистер Дарси? Скорее мистер Дарси...

Приятно иметь дело с мужчиной не только красивым, но и умным. Варвара решила поощрить редкое сочетание качеств.

Официальный отпуск начинался с конца месяца. В институте можно не появляться. Оставалось заняться тем, чего Варвара не умела: бездельем.

Глупо утонуть в ванне, умея плавать.

– Ах ты черт! – выпалил Хельмарк. – Неужели у этого типа нет никаких слабых мест? – Есть, в огромном количестве. Хельмарк взмахнул рукой. – Ну наконец-то! Выкладывайте! – Запаздывает на старте. Слишком зациклен на деталях, что отнимает много времени. Если что-то идет не по правилам, у него возникают проблемы. Отклонения ему необходимо проанализировать и проверить. Возможно, дважды.

– Я – журналист. Единственное, что для меня важно, – правда. Свартлинг медленно кивнул. – А ты и будешь писать правду. Но так, чтобы все остальные сочли ее выдумкой. Опишешь мой мир в точности как он выглядит. А потом изменим некоторые данные так, чтобы все это можно было выдать за художественный вымысел. Но кому следует, тот поймет, что это правда.

– О каком человеке вы это сказали? – спросил Алекс. – О свидетеле. Сухой и скучный тип, придирчивый и занудный. В старомодной одежде, без улыбки на лице. Прекрасная память на бессмысленные детали. – Вы только что описали полную противоположность «желтым» людям. Нина уставилась на него. – А если точнее? – А если точнее – «синего» человека.

– Пресса не в курсе, что приходило несколько писем, и я предпочел бы, чтобы это осталось между нами. Если других писем не поступит, мы будем знать, что это не тот же человек. Но если придет еще одно мы поймем, что пора действовать. – Вы должны защитить Рогера! – воскликнула Эва. Она не могла больше молчать. – Он умрет! – Спокойствие, – сказал Хельмарк. – Никто не умрет.

Некрасивый поступок? Он использовал свои профессиональные навыки, чтобы манипулировать юным полицейским инспектором? Да, но нарастающее желание заглянуть в полицейскую «кухню» упорно вытесняло намеки на угрызения совести куда-то на задворки сознания. Он еще не знал, что за расследование перед ним, но уже чувствовал, что это куда интереснее, чем привычное существование в роли консультанта.

Первый вопрос: это все всерьез? Он ведь тоже читал газеты и видел, что случилось с Клаэсом Юнггреном. Жирные черные заголовки, сочные описания того, как у Юнггрена буквально снесло череп. Как горюет семья. Как убита всем происшедшим вдова. Как взрослая дочь приехала из Лондона, чтобы заниматься похоронами. Такое ощущение, что читаешь детектив.

Он тогда спал рядом со мной и даже не догадывался, что, во-первых, метафоры сбываются. Во-вторых и далее, что в отличие от меня, от его матери, от всех нас, женщин, он-то живет на полную кровь. Что существуют раны, которые не рубцуются, которые не заткнешь. Куда он сам же потом и входит, как в реку, не дважды и не трижды. То, что утекло, воротится, это мы знаем не понаслышке.

Любви в браке моих родителей не было, одни страдания, избегания. Удивительно вообще, как эти совершенно далекие друг от друга люди смогли прожить столько лет вместе. Наверняка именно в этой двусмысленной наследственности и кроется тайна нашей жизни вполсилы.

Она его не лупила и голос не повышала. Просто сквозь зубы коварно шипела: «Помяни мое слово: Он тебя на том свете заставит языком лизать раскаленную сковородку». Только из-за этой фразы я и пошла однажды к ней на могилу — выразить уважение.

К этому регулярному ментальному онанизму я уже привыкла. Какая, в сущности, разница, кто умрет первым — я или мир. Без меня его попросту не будет существовать. Он взорвется и истлеет прямо в моих потухших глазах. Интересно, кто их будет закрывать.

Отец учил нас с детства, что дьявол боится смеха. Хочешь перестать чего-то бояться — просто над этим посмейся. Но, конечно, тогда он еще не знал, что страх пауков и змей у человека врожденный. Да и если начистоту — смех убить не может, он может только придавить.

Лучше не знать, как устроен наш мир, Хэрри, от этого становится только хуже.

Любовь и ненависть могут уживаться. Последние сутки меня этому научили.

Мы столько раз клялись, что станем поддерживать их во что бы то ни стало. Сейчас мне, однако, стало ясно, что я ни разу не задумывалась всерьез, что придет день, когда нам придется это доказать. Что мы действительно будем им нужны. Что нам придется встать плечом к плечу, ну или признаться, что наши слова ничего не значат.

Музыка странным образом усиливала чувство, что нам нечего друг другу сказать, мы не знали, как со всем этим разбираться.

Мы на самом деле знаем этих парней. Мы можем догадаться, чем они занимаются, а иногда даже и предсказать, что они сделают дальше, потому что мы столько времени анализировали каждый их поступок. Мы много лет говорили, что готовы ради них на все, и теперь они в нас нуждаются. Давай им поможем!

Тяга к смерти записана в человеческих генах. Если она не находит выражения в драке с внешним врагом, то люди набрасываются друг на друга. По этой причине мы, кошки, не являющиеся природными самоубийцами, должны прийти им на смену.

Никогда не пойму людей! Мир рушится, а им лишь бы веселиться!

Эх, люди! Бывают моменты, когда я удивляюсь, зачем теряю время на попытки их спасти, если они все делают для того, чтобы сгинуть.

Защитите меня от моих друзей, со своими врагами я сам справлюсь,

Тому, кто владеет книгой, подвластны время и пространство. Только книга дарует мысли бессмертие.

«Вожди – не те, кто сильнее остальных, а те, кто создает впечатление, что меньше всех удивлены новыми событиями».

— Мне нельзя доверять, Уолли. Я опасна.

Ферн всегда казалось, что ее окружает некая непроницаемая граница, делавшая ее неуязвимой для маминой жестокости. Я часто задавалась вопросом, не была ли эта граница неотъемлемой частью того, что отличало ее от других.

Люди, у которых нет сестер, думают, что сестринские отношения — это либо радужное счастье и взаимопонимание, либо кровь и ненависть. Но на самом деле все вместе, причем всегда. Счастье и ненависть, взаимопонимание и кровь. Плохое и хорошее. И плохое в отношениях так же важно, как и хорошее. Возможно, даже важнее, потому что именно плохое крепче связывает вас вместе.

Конечно, причинно-следственная связь ведет к маме. Если копнуть достаточно глубоко, то можно понять, что с мамой связано вообще все. Она еще в юном возрасте научила нас тому, что любовь условна. Чтобы заслужить ее, приходилось выступать, как на концерте. Улыбаться, быть милыми и шутить. Знать наверняка, чего она от нас хотела… и беспрекословно все выполнять.

Голова идет кругом. Уолли внимательно наблюдает за мной, будто ожидал, что я удивлюсь. Но я все равно ничего не понимаю. Такое ощущение, что все вокруг, кроме меня, знают какой-то секрет.

Сестринские отношения такие странные. То, как я могу злиться на нее, но при этом желать ей угодить. Бояться ее и в то же время бежать к ней за помощью. Одновременно ненавидеть ее и любить. Возможно, в отношениях между сестрами границы всегда немного размыты. Размытые границы… думаю, это именно про сестер.

Уже сейчас, в зрелые годы, попался мне английский цикл сериалов «Белая королева», «Белая принцесса» и «Испанская принцесса»... по дурацкой привычке пару раз проверила кое-какие факты.... Оказалось – да, именно так все и было, и люди те самые, и конфликты, и их причины... И стало мне жалко саму себя – ленивую дурочку, мимо которой прошло так много интересного в прочитанных когда-то книгах.

На этом дело не закончилось. Впоследствии были еще два покушения – в 1872-м и в 1882-м годах. Чем же так не угодила своим подданным королева Виктория? А мы договаривались в политику не углубляться, так что – сами-сами-сами. Если, конечно, вам станет интересно, почему на милую слабую женщину так ополчились безработные, военные и просто сумасшедшие...

...Игрища с обещаниями и проволочками длились 4 года, после чего королева заявила: «Я давно уже не молода, и “Отче наш” мне милее обетов венчания». С герцогом она официально рассталась «вся в слезах»... В целом королева Елизавета была королевой промедлений, уклонения от принятия решений и двусмысленности... Но это дало свой результат, если посмотреть на итоговые достижения страны...

Между тем взгляд любвеобильного монарха остановился на младшей сестре Марии Болейн, Анне. Анна, какое-то время пожившая во Франции, мастерски владела искусством флирта и обольщения... Если еще совсем недавно Генриху приходилось соблюдать определенную корректность по отношению к жене, потому что союз с Карлом Пятым был необходим и ценен, то теперь король делал ставку на Францию...

Перед Крестовым походом Ричард, как мы помним, успел жениться на Беренгарии Наваррской, но детьми не обзавелся. Как ни странно, но бастард у него обнаружился только один (Филипп де Фоконбридж, граф де Коньяк, мы о нем скажем чуть дальше), что дало некоторым историкам возможность поднять оставшийся без ответа вопрос о сексуальных предпочтениях бравого солдата Львиное Сердце…

Вступило Вильгельму в голову, что надо бы попробовать завоевать Англию. А что? Близенько, удобненько, да и престижно. Вообще-то он давно облизывался на Англию... Ну что там какой-то герцог какой-то Нормандии, вассал и подчиненный? Можно же стать королем и самому всеми командовать! Короче, здравствуй, Пушкин со «Сказкой о рыбаке и рыбке».

Эди и чувствовала себя великолепно; на ней было платье бледно-лавандового оттенка собственного пошива; простое, но элегантное. Она дополнила свой наряд серебряными греческими сандалиями, серебряным бисером в волосах и серебряными украшениями на шее, запястьях и ушах.

Джеймс вдруг наклонился и сказал «я выиграю для него приз», мимолетно подарив ей самый чудесный поцелуй.