В течение пятилетнего срока я вкушаю горький вкус набирающего силу проклятия. Сначала я лишился магии и возможности принимать неблагую форму в любой момент, кроме полнолуния. Тогда я могу использовать магию, чтобы обратиться в волка. В остальное время я заперт в человеческом теле. Без связи с магией.

— Почти пять лет назад, — начинает он, — меня приговорили к году наказания за каждую отнятую жизнь, всего их было пять. И в конце приговора проклятие обрушится на меня с полной силой, меня навеки лишат четырех вещей: воспоминаний, магии, бессмертия и неблагой формы. По сути, я стану смертным человеком, не имеющим понятия, кто я.

— Я не слышала твоего имени. Ни здесь, ни в Верноне. Это правда, что ты его не знаешь? — Мое имя забыто, и не только мной, но и любым, кто дерзнет обо мне подумать. Это часть проклятия, медленно стирающего мои воспоминания и воспоминания фейри, живущих под моей крышей. Наши имена канули в Лету первыми.

Я лихорадочно припоминаю все, что слышала о королевских особах Фейривэя, в частности — Зимнего королевства. У каждого королевства по два правителя, благие и неблагие король или королева и их подданные, люди или фейри, должны быть преданны им обоим.

Она смотрела на меня как на дьявола, некогда именно этого я и хотел, но сейчас я сделал бы все, чтобы это было не так.

Его прикосновение — катастрофа, которая уничтожит меня. Я не желала потеряться в Беке Клермоне и позволять ему использовать и обманывать меня, как он делал раньше.

Он считал, что он бог, неприкасаемый, несокрушимый, но я докажу ему, что он неправ.

Он причинил мне боль, но в то же время он был единственным, благодаря которому все стало лучше.

Я думала, что знаю, когда змеи лгут. Думала, что готова, но я была дурой. Худшим из них был Бек Клермон. Он обвился вокруг меня и полностью завладел мною, перед тем как вонзил в меня свои клыки, и я ничего не смогла поделать.

Она наклонилась и поцеловала его в обе щеки, как будто они были в чертовом Париже. — Спасибо за ужин, капитан. Обещаю держаться от тебя подальше.

Женщины защищают. Растят. Кораблю дают имя женщины в надежде, что она защитит экипаж. И, может быть, замолвит за нас словечко другой важной женщине в нашей жизни — океану

Я уже начала думать, что в Вестпорте комплименты запрещены законом.

Она впервые ощутила, что «Безымянный» – это немного больше, чем просто четыре стены.

Он — закоренелый рыбак. Она — богатая, предприимчивая светская львица. Он даже не в состоянии заказать что-нибудь новенькое в ресторане, а она обедает со знаменитостями.

КАРЛИ ОЛБРАЙТ: Почему вы приехали в Эджвуд? Разве нельзя создать портрет убийцы по докладам или пообщавшись с полицейскими по телефону? РОБЕРТ НЕВИЛЛ: Да, в принципе, можно. Однако учитывая характер этих преступлений, я решил приехать. КАРЛИ ОЛБРАЙТ: Что вы имеете в виду под «характером преступлений»? РОБЕРТ НЕВИЛЛ: Нападения в Эджвуде становятся все более жестокими и извращенными.

И вот я стоял у подъездной дорожки, вцепившись в крышку мусорного бачка, как в спасательный круг, а во рту разливался вкус первобытного страха. Глаза метались по теням. Ничего необычного я не видел, но знать-то знал. Он там, в темноте. Где-то там. Рядом.

– Полиция! Мистер Макгвайер, вы здесь? Мы замерли, едва ступив на кухню. Кровью воняет невыносимо, нас окружают мерцающие тени. Теперь, вблизи, мы мгновенно понимаем: это не человеческие тела, это манекены. Но манекены-то кровью истекать не могут, так откуда же запах? А по дому расставлены десятки и десятки этих кукол.

Во-первых, хотя информация и представляла интерес, она не содержала ответа, почему кому-то понадобилось отрезать уши Наташе Галлахер и Кейси Робинсон. Во-вторых, от слов, которые я только что прочитал, во рту стоял гадкий вкус, и я понял, что мне необходимо почистить зубы и принять душ. И наконец, в-третьих, черта с два я дам маме прочитать эту статью.

И вдруг умолк и обомлел. Впереди, метрах в шести, в бледном круге света уличного фонаря лежал кед. Мистер Робинсон быстро подошел, поднял ее, не задумываясь о том, что передвигает вещественное доказательство, да и вообще ни о чем не задумываясь. Он видел перед глазами милое лицо дочери и молился, чтобы кед оказался не ее. Молитва не помогла.

Руки – словно палки застывшие, висят по бокам. Волосы – короткая темная щетина. Глаза – черные щелки, а рот – мрачная прямая прорезь. Зубов никто никогда не видел – никто из тех, кто выжил и рассказал, конечно же.

Именно глубинное чувство вины не даёт нам прекра- тить цепь своих страданий и начать уже жить в кайф. Вина останавливает наше движение. И, как ни странно, она же, навязываемая нам на каждом углу, бывает так недостижима, когда мы противимся ответственности. Мы путаем вину с ответственностью.

отвлечься — это очередная психологи- ческая защита. Ты просто выселил это переживание на чердак. Подвесил в лист ожидания. Делаешь вид, что его нет. А оно лежит там и гниёт, как в компостной яме. И когда брожение достигнет своего пика — оно, естественно, рванёт.

На выходе из работы с гневом мы ощущаем при- лив энергии. Но она уже не заряжена, не жаждет деструкции. Она свободно течёт через тело, наполняя его. Такой же эффект чаще всего бывает после всех остальных эмоций тоже. Но там чаще возникает ровное состояние, которое я называю «ноль со знаком плюс». Если гнев прожит, энергия высвобождена, то это в 99 % случаев стойкий, уверенный плюс.

Состояния формируются эмоциями и чувствами, появившимися под каким-то воздействием. Чтобы сделать что-то со своими чувствами, надо понять, что вообще ты чувствуешь. Пресловутый «КОНТАКТ С СОБОЙ» — это об этом!

Для того чтобы овладеть своим состоянием, нам нужны Проработка и Медитация. То бишь практики очищения внимания и концентрации внимания.

Я прошу тебя запомнить важную мысль: ИСПЫ- ТЫВАТЬ ВСЕ ЭМОЦИИ — ЭТО НОРМАЛЬНО! ТЫ ИМЕЕШЬ ПРАВО ИСПЫТЫВАТЬ ЛЮБЫЕ ЭМОЦИИ!

Варварьинская церковь построена в первой половине XIX века, в пору расцвета Плёса как торгового, купеческого, города. Ее хорошо видно и с Соборной горы, и с горы Левитана. Считается, что именно эта церковь привлекла Левитана и его друзей, и они решили остаться в Плёсе. Здесь также хорошая вечерняя подсветка.

ДЕРЕВЕНСКИЙ КУРИНЫЙ СУП-ЗАТИРУХА Ингредиенты: 200 г курицы 2 л воды 4 картофелины 1 луковица 1 морковка 5 ст. л. муки 2 яйца 1 лавровый листик соль, перец, зелень по вкусу

Чебоксары — это ад интроверта. Чихни в автобусе (в доковидное время) — и получишь три совета, как вылечить насморк, а контролер тут же подсядет к тебе и поделится советом дедушки, конечно, состоящим из водки, перца и теплого одеяла, — в общем, страшный сон кардиолога. А ничего, работает!

А еще в Тутаеве есть единственный, пожалуй, в России, муниципальный хостел. В двух минутах ходьбы под горку до причала, идеально чистый, с очень приятным персоналом, и останавливаются в нем вполне себе приличные люди. В хостеле один номер «люкс» — небольшая комната с двумя кроватями, окном, за которым Волга, Казанская церковь и лодочки, с крохотной прихожей и большим санузлом с душем-джакузи.

Где поесть? Ресторан-музей «Собрание» в Ростовском кремле прекрасная русская кухня: расстегаи, оливье, уха и тут же шалфей в кляре, и луковый мармелад — привет тебе, Тоскана! — и пхали из свекольной ботвы — хм-м-м, Грузия? — и варенье из лепестков роз — Востоком повеяло! Адрес: Ростовский кремль.

В номере с бревенчатыми стенами да в полной тишине спалось прекрасно. Утром, чуть свет, открыли окошко, а там уходящий в поля легкий туман, тишина, пустая деревенская улица, и до завтрака еще уйма времени, значит, бегом — туда, в поля. А потом и завтрак. Кому кашку, а кому омлет, тот самый, из печи, в глиняном горшке, который подают на пеньке из бе- резы. Вкусный, горячий, да такого размера...

Бессмертные были созданы из ничего. Это ничто состояло сначала из ослепительного белого света, потом из бездымного огня и наконец — из пепла. Из света были сотворены ангелы, из огня — джинны, а из пепла — боги. Одновременно с этим возник Скипетр света.

Если мы отыщем регалии, то наконец найдем способ поднять остров с морских глубин. Он должен быть. В первый раз за очень долгий срок во мне вспыхивает чувство, которое я запрещаю себе испытывать уже несколько тысяч лет — надежда.

Высшим ангелам и Саиде, королеве джиннов, не понравилось, что Осирис украсил себя всеми тремя регалиями. Между ними произошла грандиозная ссора, после чего Осирис окончательно удалился в царство мертвых.

Сразу после потопа бессмертные вели бесчисленные войны за регалии. В Атлантиде мы уживались более-менее мирно. Затем же встречались с ненавистью и подозрением. Боги пытались украсть у ангелов скипетр. Джинны у богов — корону, и так далее. Мы убивали друг друга в единственном стремлении — победить остальных.

Сет желал захватить контроль над Атлантидой, однако для этого ему требовался скипетр. Используя его силу и собственную магию, он намеревался уничтожить человечество и изгнать остальных бессмертных из Атлантиды. По его мнению, остров принадлежал богам.

Предметы, которые мы разыскиваем, были созданы сотни, а то и тысячи лет назад людьми с теми же мечтами, желаниями и эмоциями, что и у нас сегодня. Они любили и ненавидели. Побеждали и терпели поражения. И все это связывает нас сквозь время. Поэтому важно напомнить человечеству, что существовали поколения, которые жили до нас, и появятся другие, которые будут жить после нас.

Кандалы могут казаться даром, ими можно дорожить, их можно любить, но от этого их суть не меняется.

Если смерть не забирает с собой, она меняет, выворачивает наизнанку, создает совершенно иную личность. Она как радиация – вызывает неизбежную мутацию, коверкает реальность, меняет линзы в очках, разлагает свет.

В противостоянии со злом большим лучше довериться злу малому.

Волки не хитры, говорите?

Как говорится, я повелитель своих монстров, и они меня стерегут.

Маски бывают разные. Как бы то ни было, сквозь них всегда проглядывает истинный лик владельца, ведь не существует масок, способных скрыть все.

Глен застонал, пытаясь сказать девочке, что что-то с ним не так, попросить ее помочь ему. Он не мог дышать, не мог двинуться, и все вокруг быстро тускнело. Он больше ничего не видел – слышал лишь девочку, которая быстро бормотала вновь и вновь: – Она убила его, о боже, она убила его, о боже, я видела ее лицо, я видела ее лицо, я видела ее лицо…