Диеты парадоксально влияют на человека. Когда положительный эффект диеты заканчивается и возвращаются потерянные килограммы, человек впадает в панику, затем у него возникает чувство вины, неприятия своего тела. Начинается новая, «более продвинутая» диета, – все повторяется и возникает замкнутый цикл диет, раскручивающийся по спирали.

Стройное завтра – как коммунизм – все время где-то впереди. Поэтому закройте холодильник и откройте свои души для проповеди стройности и здорового образа жизни. Еда может быть вкусной, сытной и при этом полезной для фигуры. Отодвигайте все калорийное, все противоестественное – жирное, сладкое. Особенно мысли.

«Герцогиня привыкла доминировать. Когда она входила уверенной походкой в комнату, все было под ее контролем. Меган может быть живой, обаятельной, привлекательной. Все эти качества не могли ускользнуть от королевы Елизаветы, ей очень нравятся яркие личности».

«Она носит брюки и является такой же властной, очаровательной и притягательной личностью, какой была принцесса Диана в своем браке».

«После Мегзита герцогиня захотела перебраться поближе к Голливуду. Она думала, что подняв такую шумиху она сможет стать настоящей звездой в Лос-Анджелесе, ведь Меган всегда об этом мечтала».

«Я знаю, что у герцогини Сассекской есть политические амбиции, и мне говорили, что однажды она захочет баллотироваться в президенты. Я думаю, уход из королевской семьи и переезд в Калифорнию — входит в эту часть плана».

«Гарри гораздо менее умный персонаж, чем Меган Маркл, и соглашается со всем, что она говорит, потому что отчаянно хочет угодить своей жене. Герцог и герцогиня Сассекские имеют очень крепкие отношения, но брюки из них двоих носит Меган, потому что ее муж одурманен ей. Цель Меган — затмить принцессу Диану».

«Конечно, я не буду первым человеком, который даст представление о том, что происходит в браке Гарри и Меган, — но я первый автор, который расскажет, что они реально из себя представляют. — И если им это не понравится… что я могу сказать? Пусть изменят свое поведение».

В детстве она всего боялась и мечтала о собственном доме, где она была бы в безопасности. Потом Нед привез ее сюда, и в первые годы все было чудесно. Изумительно. Лето расцвело и померкло в саду, шелковистый свет золотого сентября сменился туманами и осенней сыростью, потом темной зимой. Лидди не давал покоя вопрос: Ты платишь вот так за былое счастье? Пожалуй, да, это плата.

Галатия сражается не только за реформы. Она сражается за свое будущее.

Прозябая в бездействии, рискуешь намного больше, чем когда на что-то решаешься.

Тебе можно сидеть тут и говорить, что ты готова выставить себя на посмешище и стать парией ради торжества реформ, а мне нельзя любить тебя безо всяких там политических подоплек?

Люди крайне редко отказываются от своих надежд просто потому, что те нереалистичны. В этом суть надежды. Достаточно малейшей искры. Обычно она разгорается сильнее и ярче, чем пылающий костер.

Когда происходящее касается тех людей или вещей, которые по-настоящему любишь, все переживается иначе. Глубже, сильнее и болезненнее. Когда любишь, любые чувства становятся ярче.

У всего есть противоположность; она должна быть у всего, что есть в универсуме. Равновесие — это не только высшее благо, это то, к чему стремятся все частицы бытия. Если есть свет, должна быть и тьма. Если есть добро, должно быть и зло. Но между этими элементами не существует однозначной связи.

Тайны не обещали ничего хорошего. Тайны делают тебя одинокой. Вот о чем не рассказала ей мать. Но Мила знала, что, если поделиться тайной — тоже останешься в одиночестве. Некоторые тайны — как проклятье. Например, ее собственная. Но и с проклятьем можно выживать. Мила была тому наилучшим доказательством.

Он не мог понять, что свет всегда отбрасывает тень. Что быть Светлым — не значит быть всегда правым или более значимым. Тонкое понимание и искренние признания никогда не были его сильной стороной. Любовь — тоже.

Жить вечно — не значит быть бессмертным.

Я уже говорил, мужчины все время врут: самим себе, другим мужчинам, миру в целом… но как ее различить, когда ложь — только ниточка в клубке других лжей и правд, непрестанно порхающих вокруг твоей головы? Все знают, што ты врешь, но и сами они тоже врут, так што какая разница? Што это меняет? Это просто струя в реке, имя которой мужчина, часть его Шума.

Сынок мой, в мире столько чудесного. Не слушай тех, кто будет говорить тебе обратное.

Когда удача не с тобой, она против тебя.

Жизнь сейчас равнялась бегу. Вот как остановимся, так и узнаем, што она, наконец, кончилась.

Никто для тебя ничего не станет делать. Если ты сам ничего не изменишь, ничего и не изменится.

Когда же человек может быть уверен в том, что он — не марионетка?

Не все должно быть правдой, но все должно выглядеть правдиво.

Только та ложь хороша, за которую не стыдно.

Слухи — не экспансия, их во все времена остановить нельзя.

Я весь день вчера просидел за компьютером, силясь отрешиться от козлиного блеяния за окном и за стенами. Читал новостные ленты, смотрел видеовыпуски о последних событиях в городе, копался в соцсетях, чтобы понять: оценил ли хоть кто-то мои творения? Хватило ли хоть у кого-то мозгов понять, что именно я им говорю?

Все посмотрели на психиатра и температура в помещении, как будто, упала сразу на несколько градусов. Зигунов почувствовал, как по спине пробежали неприятные мурашки.

Все верно, участковый говорил, что убийцу спугнули. Сосед снизу, бдительный старичок, услышав шум и крики мальчика, принялся звонить в дверь, потом спустился обратно за телефоном, и в этот момент убийца улизнул.

Зигунов положил сверток на пыльное фортепьяно и внимательно посмотрел на узел - полуразвязанный. Он медленно потянул за второй конец бечевки, потом, не дыша, раскрыл пальцами бумагу.

Петр отодвинул телефон от уха, сжал его в ладони и подбородком показал на маленький сверток, который судмедэксперт осторожно извлек из крепко сжатого кулака первого убитого, сухонького старичка с наполовину снесенным черепом.

Я чувствую, как промозглый порыв ветра заползает за воротник. Меня передергивает. Эта телесная слабость – я всегда мерзну, не могу отогреть руки, - бесит неимоверно. Озноб пробирает до самых костей, и я сжимаю кулаки, стискиваю челюсти. Нет уж! До финала еще далеко. Я спокоен и сосредоточен. У меня много дел. Пора начинать.

На мой взгляд счастье – это короткий период, когда одна неприятность в вашей жизни закончилась, а вторая еще не пришла.

– У большинства представителей сильного пола имеется врожденная болезнь, холодильниковая слепота, – усмехнулась Рина, – недуг генетический, передается от отца к сыну. Ванин папа тоже никогда не мог на полке трехлитровую бадейку приметить

Отсутствие в моем организме зависти объясняется не высокой духовностью госпожи Сергеевой, а пониманием: ей досталось все лучшее, а то, что я не получила, того мне и не надо. Но, порой, все же, когда узнаю, что кто-то спокойно наедается вкусным на ночь, меня берут завидки. У Танюши даже от салата из свежих огурцов без соли, масла, сметаны пара лишних килограммов к бокам прилипнет.

Я ни за какие коврижки сейчас не признаюсь, что в моей голове долго крутилась мысль: Рина и Надя сошли с ума, они зачем-то собрались не пойми куда-то втыкать свечу. Я прикусила нижнюю губу, но, похоже, не уследила за выражением своего лица, потому что Рина расхохоталась. – Надя! Танюша решила, что мы сейчас хотим вставить Роки в попу свечку, потом зажечь ее. Оформить так романтический ужин!

Терпению моей свекрови позавидуют многие китайцы мира, а ее дружелюбию все плюшевые зайки. Но иногда даже у Ирины Леонидовны случается плохой день. И по тому, как изменился взгляд мамы Ивана, я живо поняла: она сейчас изо всех сил борется с собой, дабы не схватить веник и не отлупить им Ваню, который в момент лечения бульдожки проявляет крайнюю непонятливость.

Если мужчина объявляет: я совершенно свободен, то не следует сразу соглашаться на ужин у него дома, сначала уточните: он свободен или просто никому в хозяйстве не пригодился.

Кто сказал, что мой свет лучше твоей тьмы?

Вселенная расширяется — каждая частичка удаляется от другой, швыряя нас в тёмное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребёнка от матери, друга — от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели — смерти в одиночестве.

Я боюсь. Ни жизни, ни смерти, ни пустоты, но открытия того, что меня никогда не было.

Высокий IQ — не самое главное в жизни. Главного нет вообще.

Почему все твердят мне, что я становлюсь человеком? Я был человеком всегда, даже до того, как меня коснулся нож хирурга.

Почти все свободное время я теперь провожу в библиотеке, глотая и впитывая в себя книги. ...Мой голод из тех, что нельзя насытить.

В начале Литейного проспекта располагается здание в классическом стиле, которое добрый человек старается обходить стороной. А злодей и подавно. Слава его гремит на всех этапах, пересылках, каторгах и тюрьмах. Поминает его недобрым словом мир воровской, остерегается и не желает никому попасть туда. Впрочем, некоторые выходят из него оправданными. Если, конечно, присяжный поверенный окажется ловким.

— Дамы и господа, друзья! — начал редактор приятным и мягким голосом. — В традициях нашего журнала искать новые доказательства того, что человек способен управлять силами, о которых мы мало что знаем. «Человек — труднейший и главнейший из ребусов» — вот девиз нашего журнала. И сегодня, надеюсь, мы раскроем еще одну маленькую загадку, которая ведет нас по бесконечному пути познания…

Окна редакции знаменитого в определенных кругах журнала «Ребус» выходили на Екатерининскую. Кроме кабинета главного редактора и помещения коммерческой части здесь имелся небольшой, но уютный зал, где довольно часто проводились опыты по изучению непознанных явлений природы. Которые официальная наука категорически отвергала. А «Ребус» изучал и пропагандировал вот уже восемнадцать лет.

Участники задавали вопросы и получали на них ответы. Сеанс длился минут сорок, после чего явления стали ослабевать, медиуму нужен был отдых. Включили электрический свет. Участники поднимались из-за стола, чтобы перекусить, чай был накрыт на ломберном столике в углу гостиной. Вскоре заметили, что Серафима Павловна осталась на месте. Сначала подумали: заснула. Но она не отзывалась.

Устраивать просветительские чтения на частных квартирах полиция не запрещала. Если просвещали насчет физики, химии, стихов и прочей ботаники. Не касаясь политических вопросов, социального неравенства или того хуже — марксизма. Все равно Вильчевский не понимал, как могла Иртемьева незаметно умереть. И проявил в этом настойчивость: — Мадам стало плохо, никто не заметил.