Но прежде всего он хотел поговорить с Перл и рассказать ей, что знает правду о том, что случилось с Элис. Он чувствовал, что, скрываясь под этой суровой внешностью, она жаждет прощения, и верил, что сможет помочь ей в этом. После долгих лет ожидания она сможет обрести душевный покой.

Когда он наконец нашел ее, она медленно танцевала с Джо, прижавшись к нему всем телом, опустив голову ему на плечо и закрыв глаза. Он наблюдал за ними, чувствуя, как нарастал его гнев, пока ярость не захлестнула его.

Однако озеро было неподвластно времени, оно выглядело почти так же, как и в ее детстве. Место невозмутимого умиротворения посреди быстро меняющегося мира. Перл прошептала: — Мир для молодых.

Когда он снова заснул, девушка все еще не выходила у него из головы. Он был так близко. Если бы только увидеть ее лицо.

Отношения — это такой тяжелый труд.

Две сестры: Элис, с разгоряченным и блестевшим от готовки у раскаленной плиты лицом, с косынкой на голове, и Перл — со свежим напудренным лицом, красиво собранными на затылке волосами, из которых лишь пара непослушных локонов выбилась и рассыпалась по плечам.

Позади себя он услышал чуть слышный щелчок, успел оглянуться, и в этот самый момент пуля, выпущенная из винтовки боливийского солдата, раздробила ствол дерева, возле которого стоял майор. Богданов чертыхнулся, упал на землю и начал отползать в джунгли.

Солдаты с обоих флангов быстро подтянулись к красной скале, оставив прежние позиции. Теперь они все были как на ладони перед майором Богдановым. «Эх, жаль снайперки нет, а то бы в два счета уложил всех по одному», – промелькнуло в голове майора.

Не успел он это произнести, как с правого фланга затрещали выстрелы, затем раздался громкий взрыв от разорвавшейся гранаты. Гул разрыва эхом отражался от горных склонов, создавая эффект многочисленных взрывов.

Он успел пройти метров сто и добраться до края горной дороги, когда с левого фланга послышались крики, затем стрельба. Майор упал на траву, подполз к обрыву, и увидел, как центральная группа боливийских солдат, во главе с офицером, схватилась за оружие.

Помимо сухопутных военных групп, боливийские военачальники активно использовали авиацию, которая с завидной регулярностью бомбила местность. Не помогали поискам и кружившие в небе вертолеты. Пилоты просматривали джунгли в надежде увидеть передвижения партизан.

Выйдя на улицу, Тамара поняла, что за ней следят. Девушка приостановилась, сделав вид, что поправляет сапожок, сама же осторожно оглянулась. Да, так и есть, мужчина позади не был студентом, и он точно сидел в кафе через столик от нее.

И все же, по какой-то необъяснимой причине, с каждой секундой ей становилось все легче и легче. Киряк с удивлением отмечала, что накопленный груз внутренних иллюзий, годами удерживавший ее на одном месте, исчез. Вместо этого каждый новый вдох наполнял грудь уже давно позабытым ощущением внутренней свободы…

А вскоре и вовсе начались какие-то чудеса. Сначала он увидел, как прямо перед ним на пустынную трассу, освещаемую лишь светом автомобильных фар, выскочил огромный, немыслимых размеров заяц-русак. Животное буквально в последнюю секунду избежало столкновения с летящим на огромной скорости автомобилем. Однако не прошло и секунды, как на шоссе выбежал еще один косой. А затем еще и еще…

Дмитрий Иванович решил оценить аромат духов несостоявшейся тещи прямо здесь и сейчас. Продолжая удерживать руль одной рукой, другой он осторожно вытащил из коробочки маленький стеклянный флакончик. Зажав его в ладони с помощью большого и указательного пальцев, мужчина аккуратно вытащил пробочку. По салону автомобиля тут же начал распространяться выраженный резковатый запах.

Быстро окинув прищуренными глазами зал, старик разглядел, как в противоположном углу, опираясь всем телом о стену, рядом с дверью кабинета Монгола, стоит высокий молодой человек с чулком на голове и отчего-то пристально смотрит в его сторону. Одной рукой он держался за живот. Через расстегнутую нараспашку осеннюю куртку на светлой рубашке виднелось обширное кровавое пятно.

Олеся Сергеевна смотрела на этого полноватого и чересчур уж мягкого человека и понимала, что версия с убийством Никитина, где в главной роли выступил отец Артема, рушится прямо на глазах. Слишком маловероятным казалось, что он способен на столь изощренное убийство. Хотя…

Елена в ответ промолчала. Набросив на плечи висевшую в коридоре на вешалке спортивную куртку и быстро впихнув ноги в кроссовки, она открыла входную дверь и решительно заявила: – Я хочу посмотреть на убитого.

Новые сотрудники поехали в Италию в поисках ювелира, работавшего на «Гуччи» в 1960-х, и обнаружили старика, топившего печь углем в маленькой мастерской. Его глаза загорелись, когда они объяснили цель своего визита. Он подошел к сейфу и начал вынимать ящики с украшениями. — Мы сидели в благоговейном страхе. Он знал, что когда-нибудь кто-то захочет восстановить бренд, и приберег их для этого дня.

— Я должен поговорить с вами лицом к лицу, — сказал скрипучий голос. — У меня есть важная информация, которую я должен вам предоставить. Нинни, заинтригованный и озадаченный, спросил: — Кто вы? Откуда мне знать, что я могу вам доверять? — Достаточно, если я скажу, что это касается убийства Гуччи? Нинни напрягся. Его карабинеры расследовали убийство бизнесмена почти два года, но безуспешно.

Когда Маурицио проиграл битву с «Инвесткорп» и был вынужден продать свою долю в «Гуччи», Патриция восприняла это как личный удар. — Ты с ума сошел? — кричала она на него. — Это самое безумное, что ты мог сделать! Потеря «Гуччи» стала еще одной незаживающей раной. — Для нее «Гуччи» олицетворяла все, — сказала ее бывшая подруга Пина Оримма. — Это были деньги, власть, идентичность — ее и дочерей.

— Мне ничего не давали делать, — жаловался Паоло. Когда он решил внести разнообразие и стал набивать сумки цветной бумагой вместо белой, то обрушил на себя гнев отца: — Ты что, не знаешь, что цвет имеет свойство тускнеть? Что за идиот! Когда Паоло вернул партию товара, пришедшую с опозданием, Альдо пришел в ярость: — Мы работаем с этими поставщиками много лет, с ними так нельзя!

Однажды Паоло распорядился убрать с витрины одну из любимых сумок Родольфо, так как с ним не обсудили дизайн. Родольфо потребовал ответа: кто посмел тронуть витрины? Еще одна встреча в офисе — и в воздух полетели сумки, прямо в открытое окно на газон перед зданием. Этот день вошел в историю «Гуччи»: сторож обнаружил разбросанные на земле сумки и вызвал полицию — он решил, что «Гуччи» ограбили.

— Кто убитый? — спросил Тольятти, склоняясь к трупу. — Это Маурицио Гуччи, — ответил ему один из коллег. Тольятти поднял глаза и насмешливо улыбнулся. — Ну да, а я Валентино, — съязвил он, вспомнив о вечно загорелом, темноволосом модельере из Рима. Имя Гуччи ассоциировалось у него с флорентийским торговым домом, который занимался кожаными изделиями. Откуда взяться Гуччи в миланской конторе?

Всего одна буква. Один росчерк. Тем не менее я ощущаю его. Внутри имени была пустота, похожая на отверстие в ведьмином камне. И эта пустота жаждала быть заполненной. Заполненной тем, что потеряно. И глядя на начертанное на земле едва различимое имя, я в глубине души понимаю: потеряна была Я.

Твоя любовь — это камень. Твоя любовь — это цепи, — отозвался боярышник. — Тебе не обрести свободы, пока ты не избавишься от них.

Если бы я могла уснуть до самой весны. Если бы была боярышником — слишком древним для любви, слишком мудрым для ненависти.

Выйти бы под дождь и потеряться в нем: смотреть на молнии, купаться в струящейся с листвы воде, слушать дробь капель по водяной глади реки и не думать, не мечтать об Уильяме.

Наша любовь крепка, как горы, и безбрежна, как океан. Может, он испытывает меня? Проверяет, сколь долго я выдержу без него?

Могу привести пример истории десятков молодых людей, которые выразили большое удивление, узнав, что интимные отношения оканчиваются беременностью.

Существует одна простая причина, по которой порнография настолько губительна, всепроникающая и сильная - она действует ка наркотик.

Сторонники сексуальной революции не придерживаются философии "живи сам и дай жить другим". Они понимают только язык обязательного признания.

Недаром отель «Манифик» слыл диковинкой и вызывал у всех восторги. Магия была явлением редким, опасным, ее избегали всеми силами.

Мир огромен и настолько разнообразен, что просто уму непостижимо, и всё же этой невысокой постройке удалось его пересечь.

Ты для меня не «ненужная вещь», — сказал он едва слышно. — В этом-то вся проблема.

Да, отель постоянно меняется, чтобы разместить гостей, добавляет новые коридоры, совершенствует планировку. Ты привыкнешь.

А вот в стенах отеля магия была безопасна. Поговаривали, что его хозяин заколдовал здание таким образом, что сюминары, служившие ему, могли являть чудеса своих дарований, не обидев и мухи. Никто не понимал, как ему это удалось, но всем хотелось поглазеть на это чудо.

В этот самый момент я ненавижу его. Ненавижу всем сердцем за то, что он посмел поверить в настоящую любовь. За то, что он не такой, как я. Не потерянный.

Эта стерва хочет меня испытать. А я — я красиво проиграю.

Нельзя упускать женщину, которой нравятся «Звездные войны».

Никогда еще не видела такой безвкусицы. Естественно, я в восторге.

В любви не всегда все бывает гладко.

Муромцев грузно рухнул на дно джипа, а Рябов оказался за рулем. Машина взревела, сделала посреди дороги противоестественный пируэт и помчалась в сторону центрального входа. И тут только американцы опомнились и открыли вслед джипу беспорядочную стрельбу.

Но он не умер и даже не потерял сознание. Какая-то часть его самого по-прежнему жила и боролась, и она, эта часть, понимала и осознавала, что он – Василий Муромцев, где-то рядом – его боевой товарищ Геннадий Рябов, и они уходят от погони.

Двумя очередями Муромцев и Рябов уложили шестерых, остальные двое, в том числе и бывший часовой, каким-то образом остались не задетыми пулями, и сейчас лихорадочно передергивали затворы, чтобы выстрелить в ответ.

Рябов сходу полоснул длинной автоматной очередью. Кто-то вскрикнул, кто-то с шумом упал, из пульта с треском вырвался небольшой фейерверк искр, разноцветные лампочки погасли.

Загремело железо, защелкали затворы. Каждый выбирал для себя оружие и снаряжение по собственному разумению. Здесь в ход вступил простой, но вместе с тем важнейший принцип бойца-спецназовца – оружие и экипировка должны быть надежными и удобными.

Спустя какие-то мгновения все четверо патрульных были обезврежены. Разумеется, никто их не убивал, в этом не было необходимости. А просто – мастерскими короткими ударами в нужные места солдаты были лишены сознания.

«Убить гниду. Уничтожить, чтобы не пачкала землю, - мысль сверлила мозг, гнев затмевал разум. – Избавиться от этой падали раз и навсегда!» Богданов приставил пистолет ко лбу Спасова, тот заскулил и зажмурил глаза.

Мужчина в костюме достал из ящика комода пистолет, по всей видимости принадлежавший Тодорову-Горуне, и вложил его в руку пленника. «Черт, он заставит его застрелиться, - понял Богданов и метнулся от окна к команде: «На штурм!»