Бабушка однажды сказала мне, что любовь и ненависть – одно и то же чувство, испытываемое при разных обстоятельствах. В них обоих присутствует страх. И боль. И даже то странное ощущение, будто что-то распирает грудь.

— Гектор, ты самая храбрая и мужественная мышь, каких я знаю. И самая хитроумная! — Правда? А сколько ты знаешь мышей? Много?

– Во-первых, я не ручная мышка. Во-вторых, ты абсолютно чокнутая.

Теперь белоголовый орлан бросает на меня взгляд, в котором я ясно читаю: «Боже мой, с кем мы связались?»

Мы ведь в Германии, на родине закона о закрытии магазинов.

Только что я была обычной школьницей, а теперь говорю с вами об алмазной мафии и гражданской войне в другой части мира!

Да, мой супруг из тех людей, у которых есть железный стержень внутри. Романа не сломать, и умная женщина знает, что ей, слабой, не согнуть железный стержень. Но еще умная женщина знает: то, что не сгибается, можно перепилить. Мы, женщины, хрупкие, нежные, беззащитные заиньки, от которых невозможно унести ноги.

– Shampane de Brusell . Ну и ну. Наверное, имели в виду «шампанское из Брюсселя! Но написали с ошибками, Брюссель – столица Бельгии, именно там находится фонтан «писающий мальчик». В этой стране прекрасное пиво, очень вкусный шоколад. Но шампанское производится во французском регионе Шампань, от которого и получило свое название.

Голос был таким противным, что я отвернулась к окну. Хотя мне следовало зажать уши. И тут раздался нечеловеческий визг. Я посмотрела на «динозавра» и не удержалась от возгласа: – Он ее хочет съесть! А вы бы о чем подумали, увидев, что маленькая девочка свисает из пасти чудовища? Малышка отчаянно визжала, пытаясь освободиться.

– Пока нет, регистрация в среду, поэтому мать находится в полной боевой готовности. Но, невзирая ни на что, я стану госпожой Волковой. Никакие события не могут меня остановить: тайфун, циклон, пожар, эпидемия чумы, холеры, оспы, обвал всех мировых валют разом, атомная война, но я поеду в загс! Не знаю о планах Надежды Васильевны на сегодняшний вечер, но ничто и никто меня не остановит.

Ну и объясните мне, каким образом Кате удалось взять меня на «слабо»? Сама не зная почему, я направилась к двери, открыла ее, вошла в крохотные сени, толкнула вторую створку, заглянула в комнату. Перед глазами предстал стол, на нем лежало тело, замотанное в белую ткань. Наружу торчала голова с длинными черными волосами, свисавшими почти до пола.

– Да, – призналась я, – интересно получается. Вы с Юрасиком, поджав хвост, прячетесь в кустах, а мне оказана честь украшать невесту. Звание «почетной гостьи» никакой радости мне не доставляет. Хуже нет смешивать работу с праздником. Мало того что «почетной гостье денег не заплатят, так ей еще потом придется долго сидеть за столом, изображая веселье.

Она была далека от Шерлока Холмса: создать характеристику было намного сложнее, чем изучить грязь под ногтями собеседника и путем дедукции прийти к выводу, что он сегодня сажал циннии. Но это и не какой-то фокус: дело в простом беспристрастном изучении объекта и капельке хитрости.

Все еще пылающая от его прикосновения, она изумлялась в нем всему тому, о чем раньше даже не догадывалась... но теперь страстно желала узнать.

Ей лишь нужно воспитать веру в себя, которую отняла у нее жестокость, царившая в ее жизни. Обратиться в центр было первым шагом, а проявить интерес к будущему — вторым. Однако, самым трудным будет третий — осознать, что она может иметь это будущее, преодолеть болезненные разговоры о детстве и наконец стать свободной.

— Ты красивая, — ответил он, потому что ее смелость и страстность вызвали в нем желание быть предельно искренним с ней. — То есть, ты должна знать об этом. — Я знаю, — сказала она, и в любое другое время эта сухая констатация факта вызвала бы у него улыбку. Она слышала это сотни раз, он был уверен.

Один-единственный шаг, и я рухну в пропасть. Шансов на выживание — ноль. Желудок делает сальто, а сердце бьется быстрее. Но дело не только в страхе высоты, из-за которого подгибаются колени, но и в адреналине. Стоять здесь — еще один вызов. Еще один тест на мужество.

Если ты вдруг набросишься на меня и поцелуешь, я не буду сопротивляться…

Почему она появилась здесь? Не знак ли это, что моя жизнь налаживается? Может быть, встреча с ней приведет к лучшему для нас обоих. Нас связывает нечто большее, чем флирт и взаимное влечение.

Если в два часа ночи я захочу запихнуть в себя бутерброд и несколько печенек, запивая все это энергетиком и одновременно смотря сериал на Netflix, никто не сможет мне помешать!

Я больше не могу избегать правды. Джаспера нет. Он не будет отправлять надоедливые сообщения, напоминающие, чтобы я писала книгу и училась в колледже. Больше никаких расспросов, как у меня дела. Никаких глупых шуток посреди ночи, которые заставят меня смеяться...

Книга — это не просто книга, Хейли. Это шанс оставить частичку себя в мире, в котором тебя уже нет.

– Ты веришь в единорогов? Я не верил до сегодняшнего дня, но я думаю, что нельзя быть уверенным хоть в чем-нибудь в Киберсайде, так?

Мы и в новый дом принесли с собой кошмары.

Мы ежедневно управляем сотнями йоттабайтов трафика. И каждый их «клик» – наши контроль и власть.

Какое бы простецкое счастье ни искали те люди, над этими землями явно повисла мрачная пелена; сейчас городок остался лишь безмолвным надгробием резко сократившемуся населению.

Этот райский сельский городок, предназначенный в первую очередь для больших семей, некогда притягивал посетителей Киберсайда, готовых обустроиться вдали от шума и гама перенаселенных городов реального мира. Очарованные мечтой о простой жизни, поселенцы прибывали толпами в надежде начать жизнь с чистого листа.

Полагаю, в этом-то и вся беда — прятать то, что тебе дорого, и потом не иметь возможности самому до этого дотянуться.

И вообще, по правде говоря, если попытаться описать мой сексуальный опыт одной фразой, на ум приходило только название фильма «Быстрее пули». Или даже скорее «Унылая фигня» — но наверное, голливудским продюсерам такой вариант не понравится.

В общем, выглядел он как злобный робот. Поправочка: злобный секс-робот. Из числа тех моделей, которые смотрятся так круто, что плевать, о чем они там жужжат и пиликают.

Я думала, самое сложное — попасть на стажировку (и была уверена, что уж с этим справлюсь без проблем), но похоже, своей вчерашней выходкой я здорово усложнила себе жизнь.

Собрать на Брюса компромат — самое простое, что мне предстоит. Разобраться в своих запутанных чувствах будет гораздо сложнее.

Я буквально притягиваю к себе неприятности. Если есть кнопка, которую ни при каких обстоятельствах нельзя нажимать, бесценная ваза или дышащая на ладан старушка, в общем, хоть что-то, представляющее для вас ценность, — не вздумайте ни при каких обстоятельствах подпускать меня близко.

Теперь вы знаете, кто вы на самом деле.

Добро пожаловать на праздничный ужин. Еще раз поздравляем вас с тем, что прошли отбор. Теперь отбором займетесь вы. В течение часа вам следует решить, кто из присутствующих умрет. Если вы не примете решение, умрут все.

Некоторые секреты слишком опасны, чтобы их скрывать.

Если ты заперта в одном помещении с еще пятью людьми, бомбой и шприцем, наполненным смертельным ядом, в какой-то момент все неизбежно пойдет наперекосяк. Не важно, насколько усердно ты цепляешься за рациональность, насколько отчаянно ты пытаешься удержаться в рамках здравого смысла, в итоге ты отдашься своему основному инстинкту – выжить.

Когда мы спотыкаемся и падаем, мы придаём слишком большое значение самому факту падения и неудачи, зачастую забывая о том, что нужно искать выход.

— Но, знаешь, какую клятву я забыла принести? Любить себя и доверять себе. Возможно, у меня ничего не получится, но я не привыкла отступать. Когда мы спотыкаемся и падаем, мы придаем слишком большое значение самому факту падения и неудачи, зачастую забывая о том, что нужно искать выход. Тебе так не кажется?

Ветви перестают царапать его кожу и расступаются. Человек глядит на свои шрамы с гордостью, ведь он вышел из темного леса переродившимся. Он стал сильнее, испытания его закалили. Он становится мудрее. Он меняется. А еще он благодарен за полученный урок.

Единожды рожденный человек идет по дороге своей жизни, и когда та заводит его в темный лес трудностей, боли, потерь или страха, человек останавливается и отказывается делать следующий шаг. Он пытается убежать той дорогой, по которой пришел в лес, но не может ее найти, она закрыта навсегда. Поэтому человек живет, уверенный в том, что мир суров и несправедлив.

Я начинаю гадать, был ли его уход предначертан судьбой, дабы показать мне, что все те красивые слова ничего не значат, если за ними не стоит настоящее чувство.

Личностный рост стимулирует благополучие, так как он подталкивает нас становиться лучшей версией себя. Все взрослые люди должны помнить: такой рост возможен лишь в том случае, если мы захотим учиться сами.

Умение оставаться верным себе дарит глубокое внутреннее знание своих собственных убеждений. Также оно делает вас увереннее, когда вы делитесь этим знанием с другими.

Ценности — это основные убеждения, принципы, моральные ориентиры, которые помогают нам верно направлять свои действия. Поскольку все люди разные, и поскольку каждому откликаются лишь определенные ценности, важно обрести свои.

Если вы корите себя за то, что проводите время непродуктивно, помните, что вы не сможете эффективно функционировать, если истощите все свои ресурсы.

Современная культура недооценивает положительную силу достаточного количества сна.

Большинство людей во всем мире ошибочно верят в то, что личное благополучие является следствием успеха, и они смогут сосредоточиться на нем однажды, когда у них появятся время и деньги.

И тут ее внимание привлекло нечто блестящее – в трещине, где пол соприкасался с плинтусом. Осторожно подцепив это нечто ногтем, Эмили потянула его наружу и увидела, что за ее пальцем тянется цепочка из маленьких звеньев. Чувствуя, как тревожно бьется в груди сердце, впилась взглядом в находку. Браслет. Она нашла браслет. Серебряный. Слишком большой, чтобы оставаться на маленьком запястье…

Эмили покачала головой. – Есть, но не относительно меня самой. Я просто хотела спросить, как там молодая женщина, моя соседка по палате? Я знаю, что ночью ей делали дефибрилляцию. Дэллоуэй, нахмурив брови, уставился на пустую кровать, Бэрроуз тоже выглядела озадаченной. – Какая женщина? – наконец спросил он.