Из домика не доносилось ни звука. Тогда Гуров вернулся к подвальному люку, достал набор отмычек, которым его снабдили ребята из технического отдела, подобрал подходящую по форме и вставил в замочную скважину.

Калитка открылась бесшумно, Гуров выскользнул на улицу, чтобы не привлекать внимания, неспешным шагом прошел до зеленых насаждений и скрылся за кустами.

Соскользнув с пилотского кресла, он ринулся по узкому коридору обратно в центральный отсек. Отодвинув кого-то из товарищей, трясущимися руками поднял крышку одного ящика, второго… Пусто! Ни одного аккумулятора.

Михаил не знал, какая именно должна быть скорость для отрыва от бетонки ‒ в данный момент он надеялся на интуицию и опыт. А по¬тому начал толкать штур¬вал от себя в надежде приподнять хвостовое оперение над бетонкой. Только в таком положении самолет продол¬жит разгоняться и, в конце концов, наберет нужную для взлета скорость

Сейчас главным было другое: запустить моторы, и пока на аэродроме никого нет ‒ вырулить на бетонную полосу для взлета. И то, и другое представлялось чертовски сложным.

«Главное ‒ оторвать машину от земли и взять курс на юго-восток, к нашим, ‒ рассуждал Девятаев, вместе с Соколовым передвигаясь корот¬кими перебежками к Хейнкелю. ‒ Остальное решим по ходу дела…»

Меж тем, из размозженной головы охранника в разные стороны летели мозги и брызги крови. Тяжело дыша, Кривоногов опустил железяку. ‒ Готов, гад. Раздевайте…

Весь прошедший месяц Михаил посвящал товарищей в тонкости летной работы. Рассказывал о предполетной подготовке машины, о запуске двигателя, о выруливании и взлете. Заодно заранее распределил обязан¬ности: кто свинчивает с рулей высоты ограничительные струбцины, кто снимает с моторов брезентовые чехлы, кто выбивает из-под колес колодки и открывает люк грузового отсека…

Железнодорожная станция в Биркенау — это спящее чудище, которое сторожит дверь в мою память. Если ткнуть его слишком сильно, оно проснется. Если оно проснется, то пожрет меня.

Иногда мне снится эта сцена. Я вижу ее ясно, четко, так, что могу разглядеть каждый волосок на его голове. И всякий раз, когда мне снится этот сон, Абек кивает в ответ на мое обещание. Как будто он доверяет мне, как будто верит. И на миг меня охватывает умиротворение. Но затем что-то меняется. Лицо Абека в моем сне искажается, и он с болью в голосе говорит: — Кое-что произошло.

Над полом на железных подпорках стоял огромный покрытый сажей котел. А над ним… Над ним болтались на цепях почти бесформенные куски плоти, в которых угадывались очертания человеческого тела.

Сквозь белую бурю летел черный конь. Он казался нереально огромным, потоки снежных хлопьев обтекали его мускулистое тело, будто не решаясь к нему прикоснуться. Вслед за конем бежали небольшие сани-розвальни. Они буквально летели над землей, подпрыгивая на волнах снежного шлейфа.

Отец с матерью стояли над ним на коленях, совершенно выбитые из колеи. Раткин тряс сына за плечи, стараясь привести в чувство, жена зажимала руками свой рот и смотрела на парнишку полными ужаса глазами.

Губы Соколова сжались в белую нитку… Там лежало тело худощавого длинноволосого мужчины. Что-то еще о нем сказать сейчас было сложно, потому что труп походил на результат нападения бешенного зверя, а не на останки человека.

«Деньгами из меньшего кармана можно поделиться с нужными подчиненными. А из большого – забрать себе». Удостоверившись, что майор все понял, глава национальной общины закрыл сумку и небрежно отправил ее в угол кабинета.

Однако его смех оборвался так же резко, как и начался. Вася одним прыжком сиганул через турникет и, не успев приземлиться, ударил ногой в грудь охранника. Тот выронил дубинку и, перелетев через стол, тяжело грохнулся на спину.

Семья – это не только кровь, mio caro. Она построена на любви. И всегда рядом, без всяких условий. Чтобы поддержать тебя в самые трудные моменты жизни.

Мы оба оказались слишком ненормальными, чтобы быть вместе, как бы этого хотелось. Две падающие звезды, которые сгорели слишком быстро, так и не достигнув в небесах друг друга.

Сломленный мальчик нес на своих плечах всю тяжесть мира.

Никогда в жизни я не чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с тобой.

У всех у нас есть тайны и они глубоко запрятаны… Но лишь пока мы не отыщем ту единственную душу, которая сделает их бремя немного легче.

У всех есть секреты, Остин. Просто у кого-то более страшные, вот и все.

– Булыжники тоже не летают, но это не значит, что мы тоже булыжники, – и я вполголоса добавила. – Разве что кроме тебя.

– Цыплята не летают, и мы не летаем, – Хрустик стоял на своём. – Поэтому нам нужен самолёт.

Это агент Стинкертон – добрый? Ага, тогда я шестифутовая пурпурная горилла!

Из-за крючковатого носа и развевавшейся на ветру форменной крутки он был похож на пузатого аиста, вышагивавшего по лужайке.

Всё наше будущее оказалось в моих трясущихся руках.

1. Вообще мамина стряпня нравится почти всем обитателям нашего зоопарка. Может быть, потому что её выпечка не подходит для человеческого пищеварения.

До чего странно, как хорошо Чжэ Ён узнал меня за такое короткое время. Он подобрал именно те слова, которые мне нужно было услышать, за которые я могла бы уцепиться, не в силах уследить за ходом собственных мыслей.

Я периодически настолько погружалась в собственный мир, что едва ли воспринимала происходящее вокруг. Над чем я непременно хочу поработать. Меньше прятаться у себя в голове и жить Здесь и Сейчас.

Тебе никогда не казалось странным то, что люди хранят в телефоне кучу твоих фотографий? Что знают, откуда ты, сколько тебе лет, какой твой любимый цвет, знают, когда и где ты будешь, мечтают встречаться с тобой и вообще любят тебя какой-то больной любовью?

Я был в джинсах, кедах и поношенной рубашке, но ему все равно казался богатым. Меня пронзила жалость к этому старику и к остальным пьяным навахо в баре. Внезапно я понял, что это те самые люди, которых мы преследовали, кидая в них фейерверки. Мы сбивали с них шляпы и сдергивали штаны. Как вообще нам пришло в голову развлекаться, издеваясь над ними? Как мы могли быть такими жестокими?

Отец завозился на своем сиденье, бормоча себе под нос. Я чувствовал запах его пота. — Никто не должен узнать, что было в багажнике той машины, — предупредил меня он. — Ты меня понимаешь, сукин ты сын? Если полиция нас остановит, им хватит одного взгляда на отца, чтобы отправить нас в тюрьму. Моя жизнь будет кончена.

Отец, оскалив зубы, туго обмотал запястье ремнем. — Ты маленький засранец! Заткнись и терпи, как мужчина! Он замахнулся и ударил. Я сжал ягодицы, но это не помогло. Я вертелся как уж, чтобы ремень не попадал в одну и ту же точку. Боль была такой силы, что пробирала до самых костей. Когда все наконец закончилось, я повалился на пол. Я уже знал, что снова буду мочиться кровью.

— Зачем мы сюда приехали? — спросил я. Отец, ухмыляясь, посмотрел на меня. — Затем, что тут хранится инструмент. — Инструмент? — Ну да. Всякие дорогие приборы. Мы их продадим и подзаработаем деньжат. Бледнолицые отобрали эту землю у индейцев, а взамен дали какие-то гроши. А мы в отместку украдем у них инструмент и продадим жадным мексиканцам. Будешь стоять на стреме.

Прошло меньше часа, прежде чем мы добрались до въезда на территорию резервации навахо. Женщины выходили оттуда с корзинами, нагруженными стираным бельем, которое грузили в свои утлые повозки. Вокруг них носились босоногие дети, пьяные валялись на асфальте. Бродячие собаки пили воду из луж с пятнами бензина. Тут было куда хуже, чем в Гэллапе — мы продолжали катиться по наклонной.

Я выпрямил спину, и внезапно нож пролетел мимо моего лица и задел стену гостиной возле оконной рамы. Мама зажала руками рот и, с расширившимися от ужаса глазами, громко застонала. — Я не хотела! Нож… он просто выскользнул у меня из рук. Мы все замерли на месте, и в этот момент в гостиную вошел отец. — Мама кинула ножом Дэвиду в голову! — закричала Салли. — Она только случайно не попала!

Что такое компромисс в браке? Сейчас объясню. Например, жена хочет покататься на горных лыжах. А муж мечтает заняться дайвингом. Как в данном случае достичь компромисса? Да очень просто! Пара полетит на горный курорт, жена встанет на лыжи. А муж будет осваивать сноуборд с аквалангом за спиной.

«Если хочешь вытрясти из человека правду, не подбирайся долго к интересующей тебя теме. Задай ему нужный вопрос сразу. Большинство людей не ожидает такого поведения и может выдать себя».

Если полковник краснеет, это не страшно. Это даже хорошо, потому что по цвету пятен и по их интенсивности я определяю, в каком настроении пребывает Дегтярев. У толстяка шея цвета спелой редиски? Это чепуха, легкое раздражение. Щеки смахивают на сочный томат? Александр Михайлович хочет швырнуть в вас тарелку, но сдерживается. Его лицо напоминает баклажан? Сейчас начнется разбор полетов!!!

Второй слон – понимание, что все люди разные. Третий слон. Не воспитывай чужих детей и не хвастайся тем, какие успехи делают твои чада, не ставь их в пример. Четвертый слон. У каждой может случится истерика, приступ немотивированного гнева. Если подруга тебя ненароком обидела, прости ее, и точка.

Долгая дружба, когда подруга становится тебе почти сестрой, базируется на четырех слонах. Каких? На умении не выдавать чужих секретов. Тут, наверное, комментарии не требуются, если тебе доверили тайну или ты случайно стала свидетельницей чужого семейного скандала, эта информация должна умереть вместе с тобой. Не вытаскивай ее на свет даже в случае разрыва ваших отношений.

Если в доме стоит тишина, значит, ваш ребенок налил мамины духи в унитаз и моет в нем кота.

Боль – это сигнал организма о начале патологических изменений в органе или ткани. Чтобы избавиться от боли, необходимо устранить ее причину, а не только симптом.

К сожалению, не у всех людей, особенно у лиц старшей возрастной группы, при этом есть сила воли для выполнения упражнений, восстанавливающих своды и арки стопы. Вместо этого они легко соглашаются сначала на ортопедические стельки, а затем, когда подошва опустилась окончательно и ходить стало невмоготу, на ортопедическую обувь - то есть на костыли для подошвы.

Слабоумие (деменция) – это результат неправильного образа жизни. А стопа является одним из главных трамплинов ежедневно запускаемого кровотока, в том числе и к сосудам головного мозга.

Мышцы - это периферический разум, но его надо уметь понять, а не затыкать ему рот таблеткой, когда он что-то хочет сказать.

Люди сидящие не замечают, что вокруг них, где-то совсем рядом кипит жизнь. Они не видят или не хотят видеть людей в колясках, которые борются за возможность вновь вернуть себе способность к активному движению. Люди сидят и думают, что беда не у них: они могут, только им надо встать из кресла и выйти на улицу, надев кроссовки и спортивный костюм и взяв в руки инвентарь. Но они продолжают сидеть!

Вам знакомы мышечные боли после выполнения упражнений? Не надо их бояться! Это не суставные боли, которые возникают из-за ходьбы с артрозами суставов – мышечные боли снимаются достаточно легко с помощью бальнеологических методик, таких как ванночки, души, обертывания, ванны с пантоником, сауна.

Секреты нужны тем, кто боится самого себя. Остальные прекрасно живут и без них. По крайней мере, от близких незачем прятать себя настоящего, соответственно...дружба и секреты несовместимы.